Лариса Кропачева (Гаврилина)

- Не могу без... разнообразия. Не могу быть только с одной женщиной, - признался сын

Алла Михайловна поняла, что её единственный сын — подонок, когда увидела, как он целуется и зажимается с девицей в подъезде их дома. Почти напротив квартиры, где его жена Лена кормила грудью их двухмесячного сына.
Сердце екнуло так, что пришлось схватиться за перила. Сын не заметил мать — был слишком увлечён молоденькой блондинкой в короткой юбочке. А Алла Михайловна стояла этажом выше с пакетами из детского мира и не могла поверить своим глазам.
— Серёжа? — её голос прозвучал растерянно.
Сын оторвался от девицы, выдернув руки у нее из -под юбки. Поднял голову. В его глазах было не раскаяние — досада. Как у ребёнка, которого поймали за воровством конфет.
— Мам... — он растерянно поправил рубашку. — Это не то, что ты думаешь...
— А что же это? — Алла Михайловна спустилась на ступеньку ниже. Пакеты дрожали в руках. — Просвет меня, сынок.
Девица хихикнула и помахала ручкой:
— Серёж, я пошла. Позвонишь?
— Конечно, — он даже не смутился. — До встречи, Катюш.
Катюш! Этой «Катюш» было лет двадцать пять максимум. Меньше, чем Лене, когда Серёжа за ней ухаживал и клялся в вечной любви.
***
— Мама, ну не делай из мухи слона, — Сергей закурил прямо в подъезде, не обращая внимания на возмущённый взгляд матери. — Просто целовались. Бывает.
— Бывает?! — Алла Михайловна готова была дать пощёчину взрослому сыну. — У тебя жена родила два месяца назад! Ребёнок грудной!
— При чём тут ребёнок? — Сергей пожал плечами. — Я же не развожусь. Лену люблю, Мишку обожаю. Просто... устал немного. Вечно она уставшая, ребёнок орёт, дома бардак... Хочется иногда расслабиться.
Расслабиться!
Алла Михайловна смотрела на своего единственного сына и не узнавала его. Этот эгоистичный, равнодушный тип — её мальчик? Которого она растила одна после развода, в которого вкладывала всю душу, на которого тратила последние деньги, лишь бы дать образование и воспитание?
— А как же Лена? — голос дрожал. — Она же тебе доверяет, любит...
— Мам, не устраивай сцен, ради бога, — Сергей затушил сигарету. — Лена ничего не знает и знать не будет. А ты... — он посмотрел на мать внимательно, — ты же не станешь ей рассказывать? Зачем расстраивать девочку понапрасну?
«Девочку»! Лену он называл девочкой, а сам тайком встречался с другими «девочками». И ещё просил мать молчать!
— Серёжа, — Алла Михайловна взяла сына за руку, — послушай меня. Ты делаешь огромную ошибку. Лена — прекрасная жена, мать твоего ребёнка...
— Мам, отстань! — он резко выдернул руку. — Я взрослый мужик, сам разберусь в своих делах. И вообще... — его лицо стало жёстким, — лучше думай о том, как помочь Лене с ребёнком, а не лезь в мои личные дела.
Помочь Лене! Да она только это и делала два месяца подряд! Готовила, убирала, сидела с внуком по ночам, чтобы молодые родители выспались. А оказывается, пока она нянчилась с ребёнком, Сергей «расслаблялся» с посторонними женщинами.
***
В квартире Лена кормила Мишутку, тихо напевая колыбельную. Увидев свекровь, обрадовалась:
— Алла Михайловна! Как хорошо, что пришли. А Серёжа где?
— Курит на лестнице, — соврала Алла Михайловна. Врать было противно, но что ещё оставалось?
— Опять курит... — Лена вздохнула. — Обещал бросить, когда Мишка родился. Говорит, нервничает на работе.
На работе! Алла Михайловна поставила пакеты на стол и принялась доставать детские вещи. Крохотные распашонки, ползунки, игрушки — всё то, что покупала с такой радостью, а теперь каждая мелочь отдавалась болью в сердце.
— Леночка, а Серёжа... — она не знала, как начать, — он помогает тебе с ребёнком?
— Конечно! — в голосе невестки звучала искренняя любовь. — Он такой заботливый отец. Правда, устаёт сильно, поздно приходит... Но это понятно, мужчины по-другому переживают появление ребёнка. Вы же знаете Серёжу — он ответственный, надёжный.
Ага - ага. Ответственный! Надёжный! Алла Михайловна стискивала зубы, чтобы не выболтать правду. Лена так доверчиво улыбалась, так светились её уставшие глаза, когда она говорила о муже...
— А вы что-то бледная, — заметила Лена. — Всё в порядке, надеюсь?
— Да, просто... голова болит немного.
В этот момент вошёл Сергей. Бодрый, довольный, пахнущий чужими духами.
— Привет, любимая! — он чмокнул жену в щёку и взял сына на руки. — Как дела у мужичка?
Мишутка заворочался, зажмурился. А Сергей улыбался — такой нежный, заботливый папа. Если бы Алла Михайловна не видела сцену в подъезде, сама бы поверила в эту идиллию.
— Лен, а давай сегодня кино посмотрим? — предложил Сергей. — Мама посидит с Мишкой, а мы отдохнём немного.
— Серёж, но он ещё маленький... — Лена засомневалась.
— Ну мама же рядом! Правда, мам? — Сергей подмигнул матери. — Ты же не откажешь?
Конечно, не откажет. Как всегда. Как не отказывалась всю жизнь — когда он просил денег на учёбу, когда нужно было выкупать его из милиции за пьяную драку, когда требовалось занять на первоначальный взнос за квартиру...
Но сейчас что-то изменилось в ней.Сергей нахмурился, уловив в материнском голосе что-то новое.
— Мам, ну что ты...
— А я считаю, Алла Михайловна права, — неожиданно поддержала Лена. — Мы и правда мало времени втроём проводим.
— Вот именно, — кивнула свекровь. — Семья должна быть вместе. Особенно когда есть маленький ребёнок.
Сергей смотрел на мать с недоумением, но спорить не стал.
А вечером, когда Лена уложила Мишутку и пошла в душ, Алла Михайловна осталась с сыном наедине.
— Серёжа, нам нужно поговорить.
— О чём? — он не отрывался от телефона, что-то быстро печатал.
— Убери телефон.
В голосе матери прозвучала злость, и Сергей поднял голову:
— Мам, я же объяснил...
— Ничего ты не объяснил! — Алла Михайловна села напротив сына. — Ты изменяешь жене, которая родила тебе ребёнка два месяца назад.
— Тише! — он испугано оглянулся на ванную. — Лена услышит!
— А может, хорошо, что услышит? Может, пора ей узнать правду о своём «надёжном» муже?
— Мама, не делай глупостей! — в голосе Сергея появились просящие нотки. — Ты же понимаешь, что будет, если Лена узнает? Она уйдёт, заберёт ребёнка...
— И правильно сделает!
— Ты... ты серьёзно?
— Абсолютно. — Алла Михайловна сложила руки на груди. — Если ты не можешь быть верным мужем и хорошим отцом, то зачем тогда женился? Зачем ребёнка заводил?
— Мам, ты меня не понимаешь...
— Понимаю лучше, чем тебе кажется. — Голос её стал тише, но от этого ещё страшнее. — Я всю жизнь тебя защищала, прикрывала, оправдывала. Когда ты в школе драки устраивал — говорила учителям, что тебя спровоцировали. Когда институт завалил на первом курсе — умоляла декана дать второй шанс. Когда с работы увольняли за прогулы — искала связи, устраивала на новое место. Я думала, что помогаю тебе, а оказывается — растила эгоиста.
— Мама...
— Не перебивай! — она подняла руку. — Сейчас я скажу, а ты будешь слушать. У тебя есть неделя.
— На что неделя?
— Чтобы решить, что важнее — семья или твои походы налево. Либо ты заканчиваешь со всеми этими девицами и становишься нормальным мужем и отцом, либо я сама всё расскажу Лене.
Сергей вскочил с дивана:
— Ты не имеешь права!
— Имею. Я мать, и я не позволю своему сыну превратиться в предателя и лжеца.
— Мам, ты же меня любишь...
— Именно поэтому. — В её глазах стояли слёзы. — Потому что люблю, не могу смотреть, как ты разрушаешь жизнь прекрасной девочке, которая тебе доверяет. Какой подаёшь пример своему сыну?
Из ванной послышался шум воды — Лена заканчивала купаться.
— Подумай, Серёжа, — тихо сказала Алла Михайловна. — У тебя есть семь дней.
***
Следующие дни были пыткой. Сергей ходил мрачный, почти не разговаривал с матерью, но при Лене изображал заботливого мужа. Алла Михайловна видела, как он разрывается между страхом потерять семью и нежеланием менять привычную жизнь.
А Лена ничего не замечала. Кормила сына, готовила ужины, радовалась каждому проявлению мужниного внимания. Она была так молода, так доверчива... Прямо как сама Алла Михайловна в её возрасте, когда верила своему мужу до последнего.
— Алла Михайловна, — как-то вечером сказала Лена, — вы такая задумчивая в последнее время. Не заболели?
— Нет, Леночка, просто... размышляю о жизни.
— О чём именно? — Лена села рядом на диван, прижав к груди спящего Мишутку.
Алла Михайловна смотрела на невестку и думала: «Неужели рассказать? Прямо сейчас?». Но потом представила, как разобьётся это доверчивое лицо, как заплачет Лена, как всё рухнет...
— О том, какое это счастье — крепкая семья, — медленно сказала она.
— Да, — мечтательно согласилась Лена. — Я каждый день благодарю судьбу за Серёжу и Мишутку. Такой муж достается не каждой — верный, заботливый...
Верный! Алла Михайловна стиснула зубы.
— А вы знаете, — продолжала Лена, — мне подруги завидуют. Говорят, что таких мужей, как Серёжа, больше не делают. Что он золото, а не мужчина.
В этот момент «золотой» муж пришёл домой. Поздно, в половине одиннадцатого, хотя работа заканчивается в шесть.
— Привет! — он чмокнул жену в щёку. — Извини, задержался. Аврал на работе.
— Ничего, — улыбнулась Лена. — Я оставила тебе солянку, сейчас разогрею.
Алла Михайловна видела, как сын избегает её взгляда, как нервно поправляет воротник рубашки. И снова этот чужой парфюм...
Срок истекал послезавтра.
***
— Мам, можно поговорить? — Сергей зашёл к ней в комнату, когда Лена кормила ребёнка на кухне.
— Конечно.
— Я... — он сел на край кровати, потёр лицо руками. — Я не могу.
— Что не можешь?
— Бросить Катю. И остальных... — он поднял на мать глаза, полные странной мольбы. — Понимаешь, мам, я их не люблю. Лену люблю, семью люблю. Но я не могу без... разнообразия. Не могу быть только с одной женщиной. Это сильнее меня.
Алла Михайловна молчала. В груди разлилась тяжёлая, холодная боль.
— Мам, ну скажи что-нибудь...
— А что я должна сказать? — она встала, подошла к окну. — Что ты молодец? Что это нормально — обманывать жену и ребёнка?
— Нет, конечно... Но ты же мать! Ты должна меня понимать!
— Я понимаю. — Она обернулась. — Понимаю, что воспитала неблагодарного эгоиста, который считает, что ему всё позволено.
— Мам...
— И понимаю, что завтра вечером расскажу Лене всю правду.
Лицо Сергея исказилось:
— Не смей! Я запрещаю!
— Ты мне запрещаешь? Ты сделал выбор — теперь отвечай за последствия.
— Но я потеряю семью!
— Должен был об этом думать раньше.
Сергей вскочил, начал ходить по комнате:
— Мам, ну пожалуйста... Может, я ещё изменюсь...
— Нет, — твёрдо сказала она. — Не изменишься. Я тебя тридцать пять лет знаю. У тебя всегда так — сначала наделаешь дел, а потом просишь прощения и обещаешь исправиться. А потом всё повторяется заново.
— Но Лена... она же любит меня! Зачем разрушать ей жизнь?
— Это ты разрушил ей жизнь, а не я. Я просто не позволю разрушать дальше.
И на следующий день, когда Сергей ушёл на работу, Алла Михайловна сказала невестке:
— Леночка, садись. Мне нужно тебе кое-что рассказать...
***
Лена слушала молча. Сначала недоверчиво, потом с растущим ужасом. Когда Алла Михайловна замолчала, в комнате стало тихо и невыносмо душно.
— Вы... вы уверены? — голос Лены дрожал.
— К сожалению, да. — Алла Михайловна протянула ей салфетки. — И это не первый раз, Леночка. Я видела, как он переписывается, как врёт про задержки на работе...
Лена заплакала. Тихо, безнадёжно, прижимая к лицу салфетку.
— Я думала... я была так счастлива... — всхлипывала она. — Мы же только поженились, у нас малыш...
— Именно поэтому я и решила тебе рассказать, — Алла Михайловна села рядом, обняла невестку за плечи. — Ты молодая, красивая, умная. Не трать жизнь на человека, который тебя не ценит.
— Но как же Мишка? Он же без отца останется...
— Лучше без отца, чем с таким отцом. — Голос свекрови был твёрдым. — Поверь мне, я знаю, о чём говорю. Мой муж тоже изменял, а я молчала, терпела, думала — ради семьи это. Но только хуже стало.
Лена подняла заплаканные глаза:
— А если я с ним поговорю? Может быть...
— Не надо, дорогая. Я уже говорила. Он пообещал подумать, а на следующий день опять встречался с этой девицей.
В этот момент из коляски донёсся плач. Лена машинально встала, взяла сына на руки, начала укачивать. И сквозь слёзы прошептала:
— Что же я буду делать?
***
Сергей вернулся поздно, как обычно. В прихожей его встретила мать с чемоданом.
— Что это? — он кивнул на багаж.
— Твои вещи.
— Какие мои вещи? Что происходит?
— То, что должно было произойти давно. — Алла Михайловна подняла на сына спокойные, холодные глаза. — Лена всё знает.
Сергей побледнел:
— Ты... ты всё-таки рассказала?
— Рассказала. И она приняла решение — развестись.
— Где она? — он бросился к гостиной, но мать преградила дорога.
— Уехала к родителям. С ребёнком. И больше с тобой разговаривать не хочет.
— Мам! — в голосе Сергея появились паника. — Ну что ты наделала! Я же семью потерял!
— Ты потерял семью сам, когда пошёл налево.
— Но я могу объясниться, попросить прощения...
— Поздно. — Алла Михайловна взяла его чемодан, протянула сыну. — Забирай вещи и уходи.
— Куда уходи? Это же мой дом!
— Будь хотя бы тут мужиком, оставь квартиру жене и сыну.
Сергей смотрел на мать так, словно видел её впервые:
— Ты... ты меня выгоняешь? Родная мать выгоняет собственного сына?
— Да. Выгоняю. — Её голос не дрогнул. — Потому что не хочу видеть предателя и лжеца. Даже если этот предатель — мой сын.
— Мам, но я же твой единственный ребёнок... Ты всю жизнь меня любила...
— Любила. — Алла Михайловна отвернулась к окну. — Но тот мальчик, которого я любила, где-то потерялся. А этого человека я не знаю и знать не хочу.
Сергей постоял ещё немного, потом взял чемодан:
— Ну и хорошо! Обойдусь без вас! И без Лены, и без ребёнка, и без тебя!
Дверь за сыном закрылась.
---
Прошло полгода. Алла Михайловна часто ездила к Лене, помогала с внуком, поддерживала морально. Девочка оправилась от удара, устроилась на работу, подала на развод. Мишутка рос здоровым и весёлым ребёнком. Возвращаться в ту квартиру она отказалась.
— Алла Михайловна, — сказала как-то Лена, — я вам так благодарна. Если бы не вы, я бы и дальше жила в обмане.
— Не благодари, дорогая. Я просто сделала то, что должна была сделать давно.
— Вы не жалеете? Ведь из-за меня вы с сыном не общаетесь...
— Не из-за тебя, а из-за него самого. — Алла Михайловна поправила одеялко внука. — И нет, не жалею. Зато моя совесть чиста.
Сергей пытался звонить первые месяцы. Просил прощения, обещал измениться, клялся, что понял свои ошибки. Но Алла Михайловна была неумолима — сначала докажи делом, потом разговаривать будем.
А доказывать он не спешил. По слухам, снимал квартиру в другом районе, встречался со всё теми же девицами, жил холостяцкой жизнью. О сыне даже не спрашивал.
А малыш Мишутка рос в окружении двух любящих его женщин, и это было намного лучше, чем жить в семье, где отец не умеет быть верным и честным.
Иногда Алла Михайловна думала: а что, если бы промолчала? Что, если бы оставила всё как есть? Но тогда она смотрела на счастливое лицо Лены, на смеющегося внука — и понимала, что поступила правильно.
Материнская любовь — это не только поддержка и защита. Иногда это и умение сказать «стоп», когда твой ребёнок идёт по неправильной дороге. Даже если этот ребёнок уже давно взрослый. И даже если это больно.