Наталья Попова

– Мама поживёт у нас. Пока. Николай снял куртку и повесил на плечики. В прихожей стояла сумка – большая, с железными замками, будто кто-то собирался в кругосветку. – Что значит, пока? – спросила Вера. – Ну, пока. Она старенькая. Ей нельзя одной. – А ей сейчас не одной? – Вера. Он посмотрел так, как смотрел всегда, когда разговор надо было закончить. Вера отложила ножницы и встала. – Она в спальне? – В маленькой. Она не хочет мешать. Вера прошла по коридору. В маленькой комнате горел свет, на кровати лежала Зоя Ивановна, в халате и с грелкой. – Здравствуйте, Зоя Ивановна. – Здравствуй, Верочка. – Свекровь приподнялась на локте. – Ты не подумай. Я ненадолго. – Лежите. – Я тебе не помешаю. Я тихая. Вера вышла и закрыла дверь. *** Вере было сорок семь. Она работала швеёй на дому, брала заказы через знакомых, шила платья, юбки, иногда пальто. Получалось. Замужем за Николаем она была двадцать два года. Ему было пятьдесят, он водил автобус по третьему маршруту. Каждый день вставал в четыре ут

– Мы с отцом хотим отдохнуть, а ты остаёшься с детьми сестры, – сказала мать, приехав к младшей дочери. Она стояла в дверях с двумя сумками. За ней – трое детей. Мирон с рюкзаком, Лиза с куклой, Тимур на руках у соседки Тамары, которая помогла донести. Я только вернулась со смены. Двадцать четыре часа в клинике, три операции, одна собака не выжила. Я не спала. Я даже не переоделась. – Что? – Ты слышала. Мы уезжаем. В Турцию. Путёвки куплены ещё в феврале. Отменить нельзя. – Мам, у меня работа. – Возьми отпуск. – У меня смены. У меня животные. У меня операции. – Ну, значит, отпросись. Она прошла в квартиру. Дети за ней. Тимур заплакал. – Мам, я не могу. Это не мои дети. – Это твои племянники. – Это дети Кристины. Где Кристина? – В Новосибирске. У Володи операция. – Какая операция? – Опухоль. Ему плохо. Кристина с ним. Она поставила сумки на пол. Сняла пальто. Как будто пришла надолго. – Мам, сколько их? – Две недели. Мы вернёмся, и Кристина вернётся. Всё сходится. – Две недели? – Да. –

– А вот и Светочка, – сказала Алла Борисовна, открывая дверь. – Проходите, проходите, мы вас ждём. Я стояла на пороге с коробкой конфет в руках. Костя держал меня за локоть, как будто поддерживал. За спиной матери, в глубине квартиры, на диване сидела женщина. Молодая, красивая, в лёгком платье. Она смотрела на меня. – Мам, ты чего? – Костя замер. – А что? Света заехала, я решила – пусть посидит с нами. Она же нам как родная. Я переступила порог. Сняла туфли. Прошла в гостиную. Света встала, кивнула. – Здравствуйте. – Здравствуйте. Алла Борисовна суетилась, накрывала на стол. Как будто ничего не происходит. – Света, помнишь, как вы с Костенькой на дачу ездили? Он тогда рыбу поймал, помнишь? – Помню, – сказала Света. Она смотрела в пол. Я села в кресло. Костя – рядом. Он молчал. – Алла Борисовна, – сказала я. – Можно вопрос? – Конечно, милая. – Зачем вы позвали Свету сегодня? Мы приехали знакомиться. Я первый раз у вас. Она улыбнулась. Широко, приветливо. – Так Света же не чужая. Она с

– Моя мама заболела, тебе придётся отменить отпуск, – сказал муж жене, продолжая собирать свой чемодан. Я стояла в дверях спальни с чашкой чая. Только что вернулась с вечерней смены в саду, сняла обувь, даже не переоделась. Чашка была горячая, я держала её обеими руками. – Что? – Мама заболела. Нужно, чтобы кто-то был рядом. Ты же всё равно в отпуск. – Роман, я два года копила на эту путёвку. – Ну и что? Перенесёшь. Он складывал рубашки. Аккуратно, одну за другой. Он всегда так делает, когда собирается. Как будто ничего не происходит. – Куда ты едешь? – В командировку. Объект в Нижнекамске. Три недели. Я поставила чашку на комод. Медленно. – У твоей матери что? – Давление. Ей нельзя одной. – Она в деревне, не одна. У неё соседка Вера Ивановна. – Вера Ивановна сама старая. – Роман, у меня путёвка оплачена. Санаторий в Кисловодске. Я место не могу перенести. – Значит, сдашь. – Я не могу сдать. Она именная. Деньги не возвращают. Он посмотрел на меня. Пожал плечами. – Ну, значит, потеряешь

– Мы как раз к ужину успели, салатик быстренько нарежьте. Женщина стояла на пороге с ребёнком. Мальчик лет пяти держал её за руку и смотрел в пол. За спиной у неё был чемодан на колёсиках и две сумки. Я держала в руке полотенце, только что вышла из ванной. – Простите? – Я говорю, к ужину успели. Ребёнок голодный. – Вы кто? Она посмотрела на меня и улыбнулась. – А Кирилл не сказал? – Что не сказал? – Что мы приедем. Из комнаты вышел Кирилл. В майке, с телефоном. – Оксан, привет. – Привет, братик. Она прошла мимо меня в коридор. Поставила сумки. Сняла с мальчика куртку. – Мы у тебя поживём немного. Я стояла с полотенцем в руках. – Кирилл, кто это? – Это Оксана. Моя сестра. – У тебя нет сестры. – Есть. Двоюродная. Из Орла. Я посмотрела на женщину. Она уже была на кухне и открывала холодильник. – Кирилл, можно тебя на минуту? Он подошёл. – Почему ты не сказал? – А что я должен был сказать? – Что к нам приезжает твоя сестра. С ребёнком. С чемоданом. – Она только что позвонила. – Когда? – Дв