Любовь Матюхина

Часть 1. Пропавшие без вести на СВО: что делать и кому верить

Я пишу на эту тему уже не первый год. И каждый день мне приходят одни и те же вопросы: «Муж пропал на СВО. Что делать?», «Брат не выходит на связь. Можете помочь?», «Сын пропал без вести. Где искать?».
Помощь моя — только информационная и правовая. Я знаю алгоритмы и куда идти.
Шаг 1. Военкомат — это первая точка
Если боец долго не выходит на связь — идите в военкомат. Запрашивайте информацию о статусе вашего человека. Это первое, что нужно сделать.
Если он пропал без вести — выясняйте. Запрашивайте справку об обстоятельствах пропажи. Через военкомат обращайтесь в воинскую часть. Это долго. Это тяжело. Но это — единственный законный путь.
И да, параллельно переоформляйте на себя денежное довольствие, если у вас есть на это право. Это не цинизм. Это выживание. Пока вы ищете — вы должны жить.
Шаг 2. Все, кто предлагает «найти за деньги» — мошенники
Это важно. Жирным шрифтом.
Все паблики, которые обещают найти вашего бойца за деньги, — мошенники. Без исключений.
На ЛБС, там, где лежат тела наших ребят, имеют доступ только военные. Исключительно военные эвакуируют тела. Никакие «поисковые отряды» из интернета, никакие «эксперты» из Telegram, никакие «люди, которые знают» — они не имеют доступа. У них нет ни баз, ни связей, ни возможностей.
Они просто играют на вашем горе. И зарабатывают на нём.
Шаг 3. ДНК — обязательно
Пропавшие без вести в абсолютном большинстве — это погибшие. Я говорю это прямо, потому что вы должны слышать правду, а не сладкую ложь.
Сдайте ДНК. Обязательно. Это единственный способ точно установить личность. Без ДНК вы будете жить в неизвестности годами.
Шаг 4. Плен — это отдельная история
Есть вариант плена. Но здесь всё сложно.
Обмена данными между Россией и Украиной о пленных — нет. Ни одна сторона не публикует официальные списки.
Как можно узнать, что человек в плену:
• Через Красный Крест — у них есть доступ в некоторые лагеря военнопленных.
• Противник часто даёт бойцу позвонить или скидывает фото/видео родственникам.
• В момент пленения фото или видео могут выложить на их ресурсах в Telegram.
• Иногда пленных показывают в интервью. Противник ведёт информационную кампанию через наших пленных — это тоже способ.
• У Минобороны бывают точные сведения — когда возвращаются другие бойцы из плена, они передают весточки.
Но официальных списков в публичном поле нет. Ни у нас, ни у них.
Украина пыталась публиковать через проект Крыниной. Но там половина — погибшие. Они специально заманивали людей, играя на эмоциях родственников. Это — варварство. И это — ложь.
Что нужно понять
Поиск пропавшего — это ад. Но этот ад нужно проходить с холодной головой. Потому что мошенники ждут именно вашей боли. Они кормятся вашим горем.
Не верьте всему, что пишут. Не платите тем, кто обещает «найти». Не отдавайте последние деньги за «информацию».
Требуйте официальные ответы. Сдавайте ДНК. Работайте через военкомат и воинскую часть.
И помните: правда — это больно. Но ложь — это ещё больнее.
P.S. Я знаю, что многие не хотят это слышать. Хотят верить в чудо. Хотят платить «экспертам», которые «точно знают». Но чудес не бывает. Бывает работа. Долгая, тяжёлая, мучительная. Но честная. Начните с военкомата. И не верьте тем, кто обещает лёгкий путь. Лёгкого пути здесь нет.

Часть 2. Пропавшие без вести: почему люди верят в ложь и как это лечить

Это продолжение — для тех, кто уже прошёл первый этап. Кто получил статус «пропавший без вести». И кто теперь попал в ловушку собственного горя. Потому что самое страшное начинается потом.
Ловушка №1. «В госпитале лежит неопознанный боец»
Это — ложь.
В госпиталях нет неопознанных бойцов.
У каждого есть жетон. Есть понимание, на каком направлении он был. Всё бьётся по базе. Личность устанавливается в кратчайшие сроки. Всё сразу сообщается родственникам.
Сообщения «внимание, в госпитале боец, ищут родственников, звоните туда-то» — это мошенническая ловушка. Чтобы вы позвонили, узнали «своего», отдали данные. А потом — либо деньги вымогать, либо заставить что-то передать, либо взорвать.
Прикладывают фотографии с размытыми лицами. Каждый второй узнаёт своего. И начинается: звонки, данные, деньги.
Хватит верить в сериалы. Никто там без потери памяти неустановленный не лежит. Это не «Зита и Гита».
Ловушка №2. «Я узнал его на фото»
Вы видите размытое фото. Вас трясёт. Вам кажется — это он.
Но давайте разберём.
99,9% — это не ваш боец.
Почему? Потому что когда мы начинаем разбираться, выясняется:
• Человек пропал зимой — на фото осень.
• Человек был на Запорожском направлении — фото сделано под Луганском.
• Человек пропал год назад — видео снято две недели назад.
И начинаешь объяснять. А в ответ: «Вы не хотите его искать. Вы плохая».
Это — самообман. И это — трагедия. Потому что люди не хотят видеть реальность. Реальность слишком болезненная. И они уходят от неё.
Ловушка №3. «Экспертиза показала 90% совпадения»
Это — отдельный вид мошенничества.
Берут фото, где боец в пакете и голова замотана синей изолентой. И «эксперты» говорят: «Да, это ваш. Совпадение 90%».
А что под пакетом? Глаза, нос, рот, уши. Это есть у любого человека. И у кота. Если я скажу, что под пакетом мой кот, пропавший в 2005 году, — они тоже скажут «90% совпадения».
Но родные идут с этой «экспертизой» в воинскую часть. Доказывают, что он в плену. И военные части, чтобы от них отстали, признают его военнопленным.
А потом приходит ДНК. Тело совпадает. Цинковый гроб. И родные отказываются его принимать. Отказываются хоронить. Потому что по справке он «военнопленный».
Этот самообман нужно прекращать.
Почему это происходит?
Потому что люди — в аду. Они потеряли разум от горя. Они ходят по инстанциям, их везде отбривают. Они не знают, куда идти. И они хватаются за любую соломинку.
Их не в чем винить. Но им нужно помогать.
Нужны постоянные диалоги от власти с населением. Фонды, которые занимаются участниками СВО, должны ходить по домам. Говорить. Объяснять. Военкоматы, фонд «Защитники Отечества», военно-социальный центр, КСВО. КСВО , кстати, намного эффективнее многих военных структур. Отдельная благодарность.
Региональные правительства должны организовывать эту работу через волонтеров, психологов. Постоянно работать с людьми без официальщины, не через интернет или ничего не понимающие приемные, а напрямую.
Потому что у нас растёт суицид среди детей, в том числе среди детей участников СВО. Люди в депрессии. Люди верят мошенникам — потому что хотят верить. Они живут в самообмане.
Что делать?
1. Постоянный диалог. Власть должна говорить с людьми. Не отписываться. А объяснять. Каждый день.
2. Психологическая помощь. Не формальная. Реальная. Для семей пропавших без вести. Для детей. Для всех.
3. Разоблачение мошенников. На каждом шагу. С каждого утюга. Чтобы люди знали: это ложь. Это ловушка.
4. Помощь в инстанциях. Чтобы люди не ходили по кабинетам в одиночку. Чтобы их вели за руку. Потому что они не могут. Они сломлены.
Больное общество, которое живёт в самообмане, — не выживет. Это не про политику. Это про психологию. Про здоровье нации. Мы теряем людей. Не только на фронте. Но и здесь, в тылу. От горя. От отчаяния. От лжи, которая их убивает медленнее, чем пуля.
Анастасия Кашеварова