#книгатлеющеенаследиеогня Откуда пришёл туман Смуты?
Новосельцев Григорий Петрович
Откуда пришёл туман Смуты?
Тёплый летний день окутал парк золотистым светом. По дорожкам гуляли семьи, дети смеялись, а в воздухе витал запах сахарной ваты и свежескошенной травы — будто сама обыденность нарочно выставляла себя напоказ, чтобы напомнить: вот она, жизнь, простая и понятная.
В центре этой идиллии, у небольшой арены для катания на пони, стоял Миша — старший сын Георгия и Лены. Уже в третий раз он садился на спокойного гнедого пони по кличке Бублик. Каждый круг вызывал у него бурю восторга: глаза горят, на лице — широкая улыбка, а из груди то и дело вырывается звонкий смех. Этот смех звучал как вызов любому «туману» — чистый, безмятежный, не знающий сомнений.
Чуть поодаль, на скамейке в тени раскидистого клёна, сидела девушка — дочь Ивана Николаевича. Она делала вид, что дремлет, но время от времени приоткрывала глаза, чтобы проверить, всё ли в порядке с племянницей. Девочка лет пяти сосредоточенно выкладывала на лавке разноцветные фигурки из набора «Древние всадники»: пеших воинов, коней, крошечные щиты и мечи. Расставляла их в каком-то только ей понятном строю, иногда бормотала себе под нос и аккуратно поправляла положение фигурок, словно наводила порядок в собственном маленьком мире.
Из-за поворота аллеи показался Иван Николаевич — седовласый, с лёгкой походкой, в светлой рубашке и брюках цвета хаки. Он сразу заметил дочь и подошёл ближе.
— Привет, папа, — улыбнулась девушка, приоткрыв глаза. — Присматриваю за племяшкой, пока родители заняты шопингом. Ты же знаешь, как сложно ходить по магазинам с ребёнком.
Иван Николаевич мягко улыбнулся, кивнул, окинул взглядом парк — будто не просто оглядывался, а сверял эту мирную картину с чем-то другим, более тяжёлым. В этот момент к ним подошли Георгий и Лена. Они приветливо поздоровались, перекинулись парой фраз.
— А где младшая? — спросил Иван Николаевич.
— Пошла с моей сестрой выбирать платье, — ответила Лена. — Обещали скоро вернуться.
Разговор плавно перешёл к их занятиям по истории. Георгий рассказал, что они с Леной планируют начать изучение Смуты XVII века — строго по школьной программе, с датами, событиями, ключевыми фигурами.
Иван Николаевич слегка нахмурился, покачал головой:
— По учебнику — это скелет. Но история — не набор дат. В ней полно парадоксов, которые не укладываются в привычную логику.
Он достал из сумки тонкую брошюру с мягким переплётом и протянул Георгию:
— Вот, держите. Мне случайно попался этот сборник. Здесь собраны эпизоды из разных эпох — такие, где всё идёт не по плану, где человек поступает вопреки здравому смыслу, а результат оказывается неожиданным.
Все улыбнулись — слишком уж похоже это было на «рояль в кустах».
— Меня этот сборник заинтересовал тем, — продолжил Иван Николаевич, — что здесь собраны некоторые парадоксальные случаи, которые с житейской, земной точки зрения не имеют логики. Например, Моисей не был допущен в Землю Обетованную только потому, что усомнился в том, что может словом извлечь воду из скалы, и ударил посохом. Малейшее сомнение — и судьба целого народа сдвигается по другой траектории.
Лена удивлённо подняла брови:
— Вы заинтересовались Библией?
— Не совсем, — слегка смутился Иван Николаевич. — Я смотрю на это как на исторический прецедент. Как на пример того, как одно действие, один миг слабости может изменить всё.
Георгий повертел брошюру в руках, провёл пальцем по потёртому корешку, будто пытался нащупать в нём скрытый смысл — или хотя бы точку опоры.
— Парадоксы… — тихо повторил он. — А ведь в Смуте их тоже хватало. Человек без имени садится на трон, города присягают то одному, то другому, а страна будто сама себя не узнаёт. И всё это — не потому, что кто-то вдруг стал злее или глупее. Просто логика ломается, когда земля уходит из-под ног.
Иван Николаевич чуть склонил голову, будто взвешивая слова:
— Именно. Парадокс в том, что в такие времена люди ищут самую твёрдую опору — и хватаются за самое зыбкое. За имя, за знамя, за слух, который прошёл по дорогам быстрее гонца. И каждый уверен, что видит истину. А истина прячется где-то в этом тумане, и её приходится нащупывать вслепую.
Лена наклонилась чуть вперёд, голос её стал тише, будто она боялась спугнуть эту хрупкую нить разговора:
— Значит, вы хотите, чтобы мы не просто выстроили даты по порядку… а попробовали почувствовать, как эта логика рассыпалась?
— Да, — кивнул Иван Николаевич. — Учебник даёт скелет. Но история — это не кости. Это жилы, кровь, страх и надежда. Смута — это когда каждый день приходится выбирать, кому верить, и понимать, что любой выбор может оказаться ошибкой.
Миша в этот момент снова прокатился на пони и звонко рассмеялся. Этот чистый, беззаботный звук будто на секунду раздвинул над парком тот самый «туман Смуты», о котором шла речь.
Девочка рядом с лавочкой подняла голову, посмотрела на Мишу, потом на взрослых — и вдруг аккуратно поставила на скамейку последнюю фигурку: крошечного всадника на лошади.
— Это казак, — сказала она тихо, но отчётливо. — Он туман разгоняет.
Все на мгновение замерли. Даже девушка на лавке перестала притворяться, что дремлет, и улыбнулась — тепло и немного растерянно.
Иван Николаевич наклонился, осторожно коснулся фигурки кончиком пальца:
— Неплохой символ. Казак — тот, кто держит рубеж, когда всё остальное плывёт. Может, и правда в этом ключ: искать не только причины и следствия, а тех, кто пытался удержать порядок посреди хаоса. Ведь казак без веры — не казак. А вера — это и есть тот самый рубеж, который не дают перейти тьме.
Георгий медленно кивнул, прижимая брошюру к груди:
— Тогда начнём с них. С тех, кто стоял на границе — и видел, как рушится привычный мир.
Лена взяла его за руку:
— И пойдём шаг за шагом. Без спешки. Пусть туман рассеется сам, если будем смотреть внимательно.
В этот момент из-за поворота аллеи выбежала их младшая — в новом платье, раскрасневшаяся от беготни. Следом, чуть медленнее, шла женщина, очень похожая на Лену. Она держалась за бок, будто всё ещё чувствовала тяжесть пакетов, и улыбалась одновременно устало и счастливо.
— Мам, пап, я всё-всё выбрала! А тут ещё пони есть, можно я тоже… — выпалила девочка, не переводя дыхания.
Смех, суета, детский восторг снова накрыли сцену, словно подтверждая: даже когда где-то сгущается туман истории, рядом всегда остаётся жизнь — простая, шумная и настоящая.
Валя подошла ближе, покачала головой с той самой полуулыбкой, в которой читается: «Ну вот, теперь можно выдохнуть», и сказала:
— Ты её знаешь: пока не перемеряет всё, что висит на вешалках, не успокоится. Зато теперь у нас есть официальное доказательство, что мы обе выжили в магазине.
Лена рассмеялась и обняла сестру:
— Спасибо, что выдержала этот штурм. Я бы сдалась на третьем платье.
— Да ладно, — пожала плечами Валя, — зато теперь она светится. Ради этого можно было и постоять.
Иван Николаевич, провожая взглядом девочку, которая уже тянула родителей к пони, тихо произнёс, будто для себя:
— Вот ради этого и стоит распутывать любые парадоксы. Чтобы понимать, какой ценой этот обычный день вообще становится возможным.
Тёплый летний день остался позади, а вместе с ним — беззаботный смех детей и аромат сахарной ваты. Теперь квартира Георгия и Лены превратилась в штаб расследования. На столе, среди стопок книг и распечаток, лежала брошюра, которую дал Иван Николаевич. Страницы потёртые, местами текст выцвел, но истории на них словно дышали прошлым — живым, противоречивым, обжигающим.
Георгий и Лена сидели за столом, погружённые в чтение. За окном темнело, и только редкие огни города пробивались сквозь занавески. На подоконнике стояла чашка остывшего чая, давно потерявшего тепло.
— Смотри, — Георгий провёл пальцем по странице, — вот этот эпизод: воевода, который отказался присягнуть новому царю, хотя все вокруг уже это сделали. Его казнили, но город после этого не сдался. Почему? Потому что кто-то всё-таки сказал «нет». В этом и была опора — не в силе, а в верности.
Лена откинулась на спинку стула, задумчиво глядя в окно:
— А вот ещё: купец, который во время голода продал хлеб по старой цене, хотя мог бы утроить её. Его соседи потом защищали его дом, когда пришли мародёры. Парадокс в том, что он не стал богаче, но приобрёл что-то другое. Доверие. А доверие — это тоже рубеж.
Георгий перевернул страницу и тихо произнёс:
— И это не единичные случаи. Они как маяки в тумане. Люди, которые в момент всеобщего хаоса делали выбор не по выгоде, а по совести. И этот выбор менял ход событий.
Он нашёл раздел о желании евреев иметь царя и прочитал вслух:
— «Господь счёл желание евреев иметь царя как отход от Его прямого правления». Звучит как приговор самой идее монархии.
Лена провела пальцем по строчкам:
— Не приговор, а констатация. Тут не про «плохо или хорошо», а про мотив. Они захотели царя, как у других народов. Не ради порядка, а чтобы быть «как все». И получили то, что соответствовало этому настрою.
— То есть худшего из возможных? — уточнил Георгий.
— Не худшего по характеру, а худшего по соответствию замыслу, — поправила Лена. — Саул был высоким, видным, удобным для толпы. Но он не умел слышать.
Георгий откинулся на спинку стула и задумчиво постучал пальцами по обложке брошюры:
— Получается, проблема не в форме правления, а в том, зачем люди её выбирают. Если ради подражания, ради внешней атрибутики — то и результат будет пустым. Как маска, за которой ничего нет.
— Именно, — кивнула Лена. — А если власть берут не для блеска, а для служения — тогда она может стать опорой. Но это требует внутренней работы, ответственности.
Она быстро перелистала несколько страниц и указала на отрывок:
— Смотри, вот параллель с Русью: когда князья начали бороться за ярлык в Орде, они искали не столько власть над людьми, сколько признание извне. Подтверждение своего статуса. И это делало их зависимыми.
— А потом Москва взяла на себя роль собирателя земель, — подхватил Георгий. — Но не просто так, а с идеей защиты веры, народа, традиций. То есть мотив был уже другой: не «быть как все», а «быть собой, несмотря ни на что».
— И это сработало, — добавила Лена, — потому что опиралось не на внешний блеск, а на внутреннюю правду.
На мгновение оба замолчали. За окном тихо шумел город; где-то вдалеке прогудел поезд, и этот далёкий звук будто подчеркнул тишину в комнате. Атмосфера была напряжённой и в то же время сосредоточенной: герои стояли на пороге большого исследования, где им предстояло распутать клубок парадоксов и понять, как личные выборы меняли ход истории.
В детской комнате тихо сопели Миша и Соня. А на столе, между раскрытыми страницами брошюры, стояла крошечная фигурка казака — словно молчаливый свидетель их разговора и символ того, что даже в самый тёмный туман есть те, кто готов его рассеять.
Георгий поднял взгляд от страницы и посмотрел на Лену:
— Знаешь, что интересно? Эти «другие народы», с которыми евреи хотели сравняться… В большинстве своём они были языческими. У них цари либо сами считались богами, либо прямыми потомками божеств.
Лена задумчиво кивнула:
— То есть желание «быть как все» — это не просто стремление к политической форме. Это попытка уйти от уникальности своего пути. Может быть, даже неосознанный шаг в сторону язычества.
— Именно! — Георгий постучал пальцем по столу, будто ставил точку. — Они отвернулись не только от прямого правления Господа, но и от своей особой миссии. Попытались встроиться в общий языческий мир, где власть сакрализована через связь с богами.
Лена снова листала брошюру и вскоре нашла нужный отрывок:
— Здесь говорится, что установление монархии стало не просто политическим, но и духовным отступлением. Они искали земного царя, потому что перестали доверять Небесному.
Георгий вздохнул:
— И результат получился соответствующий. Саул, хоть и видный внешне, оказался духовно слеп. Потому что система, в которую они хотели вписаться, была чуждой их вере.
Он перевёл взгляд на фигурку казака:
— Интересно, а в русской истории были подобные моменты? Когда стремление «быть как все» приводило к утрате собственной идентичности?
Лена ненадолго задумалась, подбирая слова:
— Наверное, были. Например, когда некоторые князья слишком рьяно перенимали обычаи и порядки из Византии или Орды, забывая о собственных традициях. Это тоже было попыткой «вписаться» в более могущественное сообщество — ценой утраты самобытности.
За окном совсем стемнело. В комнате остался только тёплый свет настольной лампы, выхватывающий из темноты потёртую обложку брошюры, аккуратные стопки книг и маленькую фигурку казака, будто застывшую на страже границы между хаосом и порядком.
— Тут выделены два ключевых эпизода, — сказала Лена, водя карандашом по полям. — Первый: Саул сам приносит жертву, не дождавшись Самуила. Ему кажется, что ситуация важнее правила. Войско разбегается — надо действовать.
Георгий кивнул:
— То есть он подменяет послушание прагматизмом. «Сейчас надо, потом разберёмся».
— Именно. А второй случай — когда он не до конца исполняет повеление об амаликитянах: оставляет царя Агага и лучшую добычу. Опять же не из злобы, а из расчёта: «Это пригодится. Я лучше знаю, что нужно государству».
Георгий снова откинулся на стуле, медленно перелистывая страницы:
— И оба раза он решает за Бога. Не спрашивает, а оценивает.
— Да, — подтвердила Лена. — И брошюра делает вывод: катастрофа здесь не наказание «извне», а следствие того, что система, где царь сам решает, что важнее, начинает разваливаться изнутри.
Георгий провёл пальцем по строкам:
— Давай разберём логику этих решений подробнее. В первом случае у него реальная военная угроза: филистимляне наступают, войско паникует. Если не предпринять что-то сейчас, армия рассыплется. Ждать Самуила — значит рисковать всем.
— Верно, — подхватила Лена. — Он выбирает действие вместо бездействия. Но проблема в том, что он берёт на себя функцию, которая ему не принадлежит. Жертвоприношение — это не просто ритуал, а знак зависимости от высшей воли. Саул в этот момент словно говорит: «Я сам разберусь, как спасти народ».
— А во втором случае логика ещё сложнее, — продолжил Георгий. — Бог велел полностью истребить амаликитян — и людей, и скот. Но Саул оставляет лучшее: добычу и царя. С точки зрения управления это рационально: пленный царь — рычаг давления, скот — ресурс. Он мыслит категориями эффективности.
— Но тем самым он снова ставит земную целесообразность выше духовного принципа, — добавила Лена. — Он не отвергает волю Бога открыто. Он её редактирует: «Истребить — да, но не всё. Сохранить полезное — это же разумно».
Георгий задумчиво постучал карандашом по столу:
— Получается, оба решения выглядят прагматичными. Но они подрывают саму основу теократии — идею, что народ и его правитель подчиняются высшей воле, а не собственной оценке ситуации.
— И это запускает цепную реакцию, — кивнула Лена. — Если царь может решать, какие повеления исполнять, а какие адаптировать под обстоятельства, то и остальные начинают действовать по тому же принципу. Дисциплина ослабевает, доверие к системе падает.
— То есть проблема не в отдельных ошибках, а в модели принятия решений, — подытожил Георгий. — Саул не злодей. Он пытается быть хорошим правителем. Но он строит систему, где каждый, кто обладает властью, может так же «рационально» переосмысливать правила. И тогда всё начинает рушиться.
Лена закрыла брошюру и посмотрела на фигурку казака, стоящую на столе:
— Значит, урок не в том, чтобы осуждать Саула, а в том, чтобы понять: когда власть начинает считать себя умнее изначальных принципов, она сама подпиливает опору, на которой стоит.
Георгий перевёл взгляд с фигурки на жену:
— И этот механизм работает не только в древности. Мы видим его снова и снова — в политике, в семье, в любом сообществе. Вопрос всегда один: мы служим идее или подстраиваем её под себя?
Он отложил брошюру:
— А теперь — Давид. Его помазали, когда он был пастухом. И что он делает? Не собирает отряд, чтобы свергнуть Саула. Не поднимает знамя «я — законный». Он служит. Даже когда может убить.
Лена кивнула, быстро листая брошюру в поисках нужного отрывка:
— Потому что для него помазание — не право на власть, а ответственность. И когда позже приходит вестник и хвастается, что убил Саула, Давид казнит его не за смерть царя, а за то, что тот гордится тем, что коснулся помазанника.
— То есть легитимность для Давида — не сила и не выгода, а сакральная граница, — подытожил Георгий. — Переступить её нельзя даже ради «правильного» результата.
Лена перевернула страницу и указала на абзац:
— Смотри, вот здесь хорошо сказано: Давид не пытается ускорить ход событий. Он дважды мог убить Саула — в пещере и ночью в лагере — но не делает этого. Не потому что боится, а потому что признаёт установленный порядок.
— И при этом он не бездействует, — добавил Георгий. — Он защищает свои земли, ведёт людей, сражается с Голиафом. Но никогда не ставит себя выше принципа. Его сила — в подчинении высшей воле, а не в демонстрации собственной власти.
— В отличие от Саула, который всё время пытается «улучшить» повеление, — подхватила Лена. — Давид же, даже будучи преследуемым, остаётся верен: он не мстит, не берёт лишнего, не присваивает себе права, которые не были даны.
— Вот яркий контраст, — Георгий постучал пальцем по столу. — Саул решает за Бога: «Сейчас надо принести жертву, Самуил опоздал». Или: «Зачем уничтожать всю добычу? Она пригодится». Давид же действует в рамках: если Бог сказал — значит, так и будет. Даже если это невыгодно, даже если это опасно.
— И это проявляется не только в отношении к Саулу, — заметила Лена. — Вспомни историю с Урией. Когда Давид согрешил, он не прикрывается царским статусом. Признаёт вину перед пророком Нафаном. Не пытается переложить ответственность или оправдать себя государственной необходимостью.
— Да, — кивнул Георгий. — Для Саула власть — это инструмент для решения проблем. Для Давида — служение и бремя. Саул видит ситуацию и думает: «Что я могу сделать?» Давид же задаёт другой вопрос: «Что правильно сделать?»
— И эта разница в подходе определяет их судьбы, — задумчиво произнесла Лена. — Саул теряет помазание, потому что ставит свою волю выше установленной нормы. Давид же, несмотря на ошибки, остаётся угоден, потому что его основа — не амбиции, а верность.
Георгий посмотрел на фигурку казака, стоящую на столе:
— Получается, настоящий лидер — не тот, кто берёт власть в свои руки, а тот, кто умеет ею правильно распоряжаться. Кто понимает, что она дана не для удовлетворения собственных желаний, а для служения.
— И кто готов сдерживать себя, — добавила Лена. — Даже когда очень хочется поступить посвоему.
За окном совсем стемнело. Лампа отбрасывала тёплый круг света на брошюру, раскрытую на странице с историей Давида. В детской комнате тихо сопел Миша, а на столе, между книгами и заметками, попрежнему стояла фигурка казака — молчаливый символ выбора, верности и ответственности.
Лена постучала карандашом по обложке брошюры:
— Знаешь, это очень похоже на ту проблему, которую мы видим у казаков. Пограничная сила всегда стоит перед тем же выбором: служить, сохраняя границы, или стать силой, которая сама решает, где граница проходит.
Георгий задумчиво повертел в пальцах карандаш, потом положил его рядом с фигуркой казака:
— Саул — это когда сила решает, что она сама себе закон. Давид — когда даже обладая силой, ты держишь границу, потому что она важнее выгоды.
— А казаки, — добавила Лена, — были и теми, и другими. В разные моменты и в разных местах. Вот почему их нельзя вписать в один термин. Это не сословие, не народ, не ЧВК — это напряжение между этими ролями. То самое противоречие, которое и делает их живыми, а не книжными.
Георгий наклонился над столом, приблизив лицо к фигурке:
— Получается, казак — это не про статус. Это про выбор в моменте. Когда ты можешь взять больше, чем положено, и никто не осудит — но ты не берёшь, потому что граница должна держаться. Или наоборот: когда ты сам решаешь, где эта граница, и берёшь на себя право её проводить.
Лена кивнула:
— Именно. Казачество — это постоянное балансирование между служением и свободой. Между «я держу рубеж» и «я сам решаю, где он». И в этом балансе рождаются и герои, и разбойники. И те, кто спасает государство, и те, кто ему угрожает.
Она открыла блокнот и быстро набросала строчку:
— Если перевести логику Давида на язык казачьей среды… Это когда атаман, имея силу и поддержку, не ломает старый порядок ради собственной выгоды. Не присваивает себе право решать за всех. А если и нарушает — то не ради корысти, а потому что считает: сейчас иначе нельзя удержать землю.
— И тогда даже нарушение становится формой служения, — тихо произнёс Георгий. — Как у Давида, когда он служит филистимлянам, но не поднимает руку на своих. Он внутри чужой системы, но проводит свою границу.
Он снова посмотрел на цитаты, выписанные на листке:
— Вот эти эпизоды… Они не про идеальность. Они про то, как человек, обладая реальной силой, сознательно ограничивает себя. Давид мог убить Саула — и все бы сказали, что это справедливо. Но он не делает этого, потому что для него важнее не справедливость момента, а принцип: помазанника не трогают.
Лена провела пальцем по строчкам:
— И когда приходит тот амаликитянин и хвастается, что убил Саула, Давид казнит его не из мести, а чтобы зафиксировать: есть черта, которую нельзя переступать даже ради «правильного» результата.
Георгий откинулся на спинку стула:
— Так вот откуда у казачества эта двойственность. В нём всегда боролись два начала. Одно — давидово: стоять на рубеже, держать линию, не переходить запретного. Другое — саулово: если ситуация требует, я сам решу, что правильно. И история казачества — это история того, как эти два начала то сходились, то сталкивались.
Лена закрыла блокнот:
— Значит, в нашем рассказе не нужно пытаться «оправдать» или «осудить» казаков. Нужно показать это напряжение. Как в каждом отряде, в каждой станице, в каждом атамане снова и снова проигрывается один и тот же выбор: ты служишь границе — или ты сам становишься этой границей?
Георгий улыбнулся, впервые за вечер — спокойно, без напряжения:
— И тогда фигурка на столе — не просто игрушка. Она про это. Про то, что даже маленький человек может держать большую границу. Просто потому, что решил: вот здесь я не отступлю.
За окном давно стояла глубокая ночь. Лампа отбрасывала тёплый круг света на раскрытую брошюру, на выписки с библейскими ссылками, на стопки книг. В детской комнате тихо сопел Миша.
Визуализатор мерцал, выстраивая хронологическую шкалу. В верхней части экрана высветились данные:
Иван III Васильевич (1440–1505), великий князь Московский (1462–1505)
• Ликвидация зависимости от Орды (Стояние на реке Угре, 1480)
• Объединение русских земель (Новгород — 1478, Тверь — 1485)
• Формирование централизованного государства
• Брак с Софьей Палеолог (1472) и утверждение византийских символов власти (двуглавый орёл)
• Введение титула «Государь всея Руси»
• Начало формирования пограничных гарнизонов — прообраза казачества
Георгий коснулся экрана, и вместо списка вспыхнула сцена торжественного въезда Софьи Палеолог в Москву 12 ноября 1472 года.
— Вот он, момент перелома, — тихо произнёс Георгий. — Иван III не просто берёт жену. Он берёт символ — наследницу Византии. И через этот брак пытается выстроить новую легитимность власти.
Лена вгляделась в детали: пышные одежды, блеск регалий, ликующий народ вдоль улиц. Но её взгляд задержался на фигуре в тёмном платье, стоящей в тени крыльца.
— А вот и она, — прошептала Лена. — Первая жена. Венчанная в храме перед Богом. Её смерть осталась загадкой — то ли болезнь, то ли что похуже. Но Иван III не стал её спасать. Просто принял как факт: старая жизнь должна уйти, чтобы новая сияла ярче.
Георгий кивнул. Визуализатор не стал показывать долгие сборы и молчаливых слуг — он дал один точный кадр: тихий угол покоев, свеча, сложенные вещи. Ни криков, ни слёз — только тяжесть решения, принятого ради высшей цели.
— Он отрёкся от неё не в гневе, а расчётливо, — продолжил Георгий. — Не проклял, не обвинил — просто удалил из своей жизни. Как будто её и не было.
— И это тоже часть его политики, — подхватила Лена. — Убрать всё, что может ослабить новый образ власти.
На экране снова возник въезд Софьи. Теперь камера чуть отъехала, и рядом с её каретой чётко выделились фигуры римских легатов — в строгих одеяниях, с пергаментами в руках. Впереди процессии несли латинский крест.
— Смотри, — указал Георгий, — Рим возлагал на этот брак большие надежды. Легаты, крест… Они думали, что через Софью смогут влиять на Русь.
Лена прищурилась:
— Но Иван III не поддался. По приказу великого князя крест убрали, а легаты…
Картинка сменилась: Псков. Софья, едва ступив на русскую землю, первым делом направилась в православный храм, приложилась к иконам. Легат вынужден был последовать за ней.
— …а сама Софья их нейтрализовала, — закончила Лена. — Она явила себя деятельной православной. Не стала инструментом Рима, а выбрала путь укрепления православия на Руси.
В детской тихо заворочалась Соня, вышла в коридор, щурясь от света, и остановилась в дверях.
— А она хотела замуж за чужого? — спросила она сонно. — За того, кого не знала?
Лена обернулась:
— Наверное, не хотела. Но так было надо. Её выдали замуж за человека из другой страны, чтобы укрепить мир между государствами. Она приехала в чужую землю, выучила чужой язык, приняла чужую веру — хотя вера была та же, православная. И стала здесь своей.
Соня кивнула, будто это объясняло что-то важное, и ушла обратно в детскую.
Георгий открыл вкладку с картой Руси. Красная линия медленно тянулась вдоль границы — укреплённые города, остроги, гарнизоны.
— Теперь — казачий контекст, — сказала Лена, касаясь экрана. — В этот период активно укрепляются пограничные города. Сюда стекаются «вольные люди»: бывшие дружинники, переселенцы, беглецы. Они ещё не «казаки» в позднем смысле, но уже модель пограничной силы.
Георгий развернул схему:
— Служба за землю или жалование. Мобильность. Смешанные функции: разведка, дозор, ударная сила. Это не регулярная армия — это живая граница.
Лена кивнула:
— И когда центр слабеет, именно эта пограничная сила становится решающей.
Георгий задержал кадр на лице Софьи:
— Иван III строит сакральную легитимность по византийскому образцу: двуглавый орёл, титул «Государь всея Руси», брак с наследницей империи. Это попытка сказать: «Мы не узурпаторы, мы наследники».
— Но чем громче говорят, тем больше сомнений рождается, — добавила Лена. — Параллель с Саулом: он тоже пытался доказать, что имеет право, и в итоге потерял связь с высшей волей.
Георгий закрыл панель с визуализатором и посмотрел на фигурку казака на столе:
— Получается, система, построенная на устранении конкурентов и демонстрации силы, не укрепляет власть, а делает её хрупкой. Иван III убирает первую жену, запрещает «неудобные» браки, ссылает соперников… Он делает всё, чтобы удержать власть для своего рода. Но что, если бы он смирился? Если бы ушёл в монастырь, сохранив мир?
— Это был бы выбор Давида, — тихо сказала Лена. — Не «я удержу любой ценой», а «я приму волю обстоятельств и сохраню единство».
Карта на экране медленно поплыла, открывая новые детали: красные точки городов, тонкие линии рубежей, едва заметные штрихи сторожевых застав.
— При Василии III завершается то, что начал его отец, — тихо произнёс Георгий, не отрывая взгляда от экрана. — Псков, Смоленск, Рязань — всё теперь под рукой Москвы.
Лена склонилась над столом, вглядываясь в распечатку:
— Не просто «под рукой», — поправила она. — Это был демонтаж целых миров. В Новгороде — вече, в Пскове — своя гордость, в Рязани — своя династия. А теперь везде один центр. Один голос.
— И этот голос боится любого шороха, — добавил Георгий. — У Василия долго не было наследника. С 1505 по 1530 год — почти четверть века. И всё это время вокруг трона кипела борьба. Каждый боярский род тянул одеяло на себя.
Лена подняла глаза:
— Вот и получается, что сама система подталкивала к нестабильности. Чем сильнее власть старалась всё держать под контролем, тем больше трещин появлялось.
Экран мягко сменил картинку: вместо карты возникла панорама Константинополя — высокие стены, башни, тревожные огни на горизонте.
— Византия, — выдохнула Лена. — Та же история. Два крыла — светская и духовная власть. Пока они работали вместе, империя держалась. А когда император начал ломать церковную самостоятельность, фундамент зашатался.
Георгий кивнул:
— И ведь кто мог бы об этом предупредить? Софья Палеолог. Она знала эту историю изнутри. Могла рассказать сыну, как рушились великие державы, когда правители забывали, что власть — это не только право, но и долг.
На экране возникла короткая сцена: тихий дворцовый покой, Софья говорит с юным Василием. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась тревога:
— Помни: сила не в том, чтобы всё держать в своих руках. Византия пала не от стрел врага, а от раздора внутри. Когда власть перестаёт слышать тех, кто напоминает о долге, приходит конец.
Василий слушал, но в его глазах уже тогда читалось упрямство:
— Я должен сделать Русь сильной. Никто больше не посмеет смотреть на нас свысока.
— Он не услышал, — тихо сказала Лена, возвращаясь из экрана в комнату. — Или услышал, но решил, что его путь — другой.
Визуализатор показал монастыри: Соловки, Кирилло-Белозерский, Иосифо-Волоколамский. Каждая обитель горела на карте не просто как храм, а как крепость, склад и оружейная мастерская.
— Вот где настоящая опора, — Георгий постучал пальцем по строчке из отписки воеводы: «В случае тревоги ожидаем поддержки от обители. Монахи вооружены, порох и ядра имеются». — Это не метафора. Это инфраструктура выживания.
Лена провела ладонью по листу с описанием монастырской кузницы:
— Монах вытирает пот, проверяет ствол, кивает помощнику: «Ещё десяток — и на сегодня хватит. Завтра снова тревога может быть». Получается, церковь была не только про молитвы. Она была про устойчивость. Про то, чтобы в час беды было где укрыться, чем защищаться, кого позвать на помощь.
— А Василий пытался эту опору расшатать, — закончил Георгий. — Боялся любой силы, которая не подчинялась ему напрямую. Даже если эта сила держала границы и кормила народ.
Теперь на экране тянулась южная окраина Руси: сторожевые заставы, дым костров, быстрые всадники, исчезающие в степи.
— Пограничная сила, — сказала Лена. — Городовые отряды, «служилые люди по прибору». И среди них — те, кого позже назовут казаками. Они не жили по указке из центра. Они жили на рубеже. Держали линию. Иногда нарушали её — но чаще именно они не давали ей исчезнуть.
Георгий откинулся на спинку стула, посмотрел на фигурку казака, застывшую на краю стола.
— В этом и есть суть, — произнёс он. — Казачество нельзя загнать в один термин. Это не просто сословие, не просто народ, не просто отряд. Это напряжение между свободой и долгом. Между «я сам решаю» и «я держу границу».
Лена закрыла блокнот. За окном давно стояла глубокая ночь. Лампа всё так же мягко освещала стол, на котором лежали выписки, карты, брошюра — и фигурка казака, словно молчаливо подтверждавшая: граница держится не только приказами. Она держится теми, кто однажды решил: здесь я не отступлю.
Георгий провёл ладонью по сенсорной панели — экран дрогнул, и вместо привычной карты возникла панорама Москвы 1547 года: дым над почерневшими срубами, тревожные огни, люди, сбившиеся в кучки у церквей.
— Смотри, — тихо сказал Георгий, не отрывая взгляда от экрана. — Пожар и восстание. Ивану тогда только исполнилось семнадцать. Он стоял вот здесь, на крыльце дворца, и видел, как рушится привычный мир. А рядом — никого, кому можно верить. Только боярские кланы: Шуйские, Бельские… Каждый тянет на себя.
Лена наклонилась ближе, будто хотела дотянуться до той давней Москвы:
— И после этого он уже никому не верил. Даже когда появились те, кто мог помочь.
Экран плавно перестроился: теперь перед ними был зал, где заседала Избранная рада. В полумраке угадывались фигуры Сильвестра, Адашева, митрополита Макария.
— Вот они, — выдохнула Лена. — Те, кто пытался удержать его на краю. Сильвестр напоминал про меру, про долг. Макарий — про ответственность перед Богом.
Георгий кивнул:
— И ведь получалось. Судебник 1550 года, Земский собор, стрелецкое войско… Даже Казань взяли. Всё шло, пока он слушал. Видишь, как чётко выстроена линия: реформы, укрепление границ, опора на служилых людей. Даже монастыри стали не просто обителями, а узлами обороны.
На экране мелькнули крепости Соловков, Кирилло-Белозерского монастыря — толстые стены, дозорные башни, дым кузниц.
— Но это и пугало его, — прошептала Лена. — Любая сила, которая не под рукой, — угроза. Даже если она держит рубежи.
Картинка резко потемнела, сменившись тревожным, рваным ритмом опричных лет. Чёрные всадники, дым, крики.
— Всё сломалось после 1560-го, — голос Георгия стал жёстче. — Распад Рады, опала её людей. Ливонская война тянется, казна пустеет, а он всё больше убеждается: доверять нельзя никому. И тогда появляется опричнина.
— Разделение страны, — тихо подхватила Лена. — Опричнина и земщина. Как будто он сам себе стал и государством, и судом, и палачом.
Визуализатор выдал короткую хронику: 1570 год, Новгород. Пустые улицы, опричники у ворот, тишина, в которой слышно, как скрипит снег.
— Он хотел устранить измену, — сказала Лена, будто оправдывая и тут же отвергая эту мысль. — А уничтожил саму возможность сопротивления злу. Когда нет никого, кто может сказать «стоп», зло становится нормой.
Георгий коснулся экрана, и сцена сменилась Успенским собором. Митрополит Филипп стоял у престола, прямой и спокойный.
Филипп. Опричнина — это грех. Ты, государь, должен оставить этот путь, пока не поздно. Церковь не может благословлять кровь и насилие.
Иван. Воля царя — воля Божья! Кто смеет осуждать мои решения?
Филипп. Воля Божья — это правда и милосердие. А то, что творится сейчас, — от лукавого.
После этих слов на экране появилась мрачная сцена: опричники ворвались в храм во время службы, сорвали с митрополита облачение и выволокли из собора. Народ, стоявший на площади, замер в ужасе — никто не осмелился вступиться.
— Это уже запредельный факт, — прошептала Лена, не отрывая взгляда от экрана. — Низложение духовного лидера средь бела дня. А потом — ссылка в монастырь и смерть от рук опричников. Не просто личная жестокость, а слом всей системы.
Георгий провёл рукой по карте Руси, где красными точками были отмечены места казней:
— Да, — медленно произнёс он. — Когда исчезает институт, способный сказать «стоп», система становится всё более жестокой и менее устойчивой. Власть, лишённая духовного ориентира, начинает пожирать сама себя.
Визуализатор показал последствия политики Ивана IV: опустевшие деревни, брошенные поля, толпы беженцев на дорогах.
— Хозяйственное разорение, — прокомментировала Лена. — Уезды запустели. Тут разные оценки, но в некоторых — до половины и больше. Податное население сократилось из-за войн, репрессий и бегства людей на окраины. Налоги растут, чтобы финансировать войну и опричный двор. Голод и эпидемии усугубляют бедственное положение народа.
Георгий потянулся к телефону:
— Алиса, уезды после опричнины — насколько запустели?
Алиса (поисковик): «По данным историков, запустение уездов достигало 50–80 %. Особенно пострадали Новгородские и Псковские земли. Податное население сократилось на 30–40 %».
Георгий нахмурился, открыл распечатку Лены и сверил:
— Алиса, стоп. «50–80 %» — это про запустение пашни в отдельных уездах, а не про население. И «30–40 %» — это уже другая цифра, ты её смешала с первой.
Алиса (поисковик): «Извините, вы правы. Запустение пашни в отдельных уездах — до 50–80 %. Сокращение податного населения — по разным оценкам, до 30–40 %. В предыдущем ответе я смешала два показателя».
— Вот так, — пробормотал Георгий, делая пометку. — Красиво, гладко — и мимо. Проверять надо всех.
Лена тихо усмехнулась:
— Даже Алису.
— А на окраинах тем временем зреет новая сила, — добавил Георгий. — Поход Ермака в Сибирь (1581–1585) показал, что «пограничная сила» — казаки, городовые отряды — может стать опорой государства. Но одновременно она несёт и угрозу: люди, привыкшие к свободе, не всегда готовы подчиняться жёсткой вертикали власти.
Изображение снова изменилось: 1581 год, поход Ермака. Узкая река, ладьи, впереди — неизвестность.
— Даже в конце он пытался что-то исправить, — заметила Лена. — Поход в Сибирь, попытка найти новую опору. Но фундамент-то уже был подточен.
Георгий откинулся на спинку стула:
— Опричнина, разгром Новгорода, низложение Филиппа… Это не просто эпизоды. Это демонтаж механизма, который удерживал страну от распада. И когда он рухнул, всё пошло по наклонной. К Смуте.
Лена закрыла глаза на мгновение, потом посмотрела на фигурку казака, застывшую на краю стола:
— А они… те, кто стоял на границе… оказались единственными, кто не потерял чувство меры. Не потому что были святые. А потому что мера там — вопрос выживания. Если перейдёшь черту — рухнет всё.
Георгий медленно провёл пальцем по панели, и экран погас. В комнате стало темнее, но не тише — будто прошлое, наконец, сказало всё, что хотело.
— Значит, так и запишем, — тихо произнёс он. — Главная причина нестроений — не в войнах и не в неурожаях. А в том, что власть отказалась от духовного ограничителя. И как только это случилось, система начала рушиться.
Лена кивнула и потянулась к блокноту:
— И казаки здесь не просто фон. Они — показатель. Зеркало того, что происходило в государстве. Где граница держалась — там ещё оставался порядок. Где её размывали — начинался хаос.
В детской тихо заворочался Миша, вышел в коридор, щурясь от света, и остановился в дверях.
— Мам, пап, а почему царь сам себя поставил? — спросил он сонно. — Разве так можно?
Лена обернулась:
— Можно, если никто не скажет «нет». Вот об этом мы и говорим. Когда все молчат, человек может решить, что ему позволено всё.
Миша кивнул, будто это объясняло что-то важное, и ушёл обратно в детскую.
Георгий задержал палец над панелью визуализатора — экран тихо загудел и вспыхнул не кроваво-красным, как в сценах опричнины, а спокойным, почти церковным золотом.
— Фёдор Иоаннович, — тихо произнёс Георгий, будто не хотел спугнуть это имя. — 1557–1598. Правил с 1584 по 1598. Последний из московской ветви Рюриковичей. Сын Ивана Грозного.
Лена наклонилась вперёд, вглядываясь в образ на экране: не воин в доспехах, не грозный властелин, а человек с усталыми глазами, в тяжёлом венце, который, казалось, был ему велик.
— Его всегда считали слабым, — прошептала она. — Но, может, слабость — это когда ломаешь всё вокруг, чтобы доказать силу? А он… он просто не хотел ломать.
На экране поплыли сцены: тихий дворцовый покой, колокольный звон, монахи в тёмных рясах. И рядом — совсем другие картины: крепости на южных рубежах, дым новых кузниц, быстрые конные разъезды у степного края.
— Смотри, — Георгий провёл пальцем по карте, и на ней вспыхнули точки: Самара, Саратов, Воронеж, Царицын. — Он не сидел сложа руки. Строил укрепления, ставил города, держал линию. На юге — против крымцев. В Сибири — Тюмень, Тобольск. Это не дела слабого человека. Это дела того, кто пытается удержать страну на краю.
Лена кивнула:
— И при этом он не стал делать того, чего от него ждали. Его окружение давило: отправь жену в монастырь, найди другую, роди наследника любой ценой. Как делали раньше. Как делал его прадед, запрещая братьям иметь законных детей, чтобы не плодить соперников. Но Фёдор не пошёл этим путём.
Изображение на экране сменилось: тесный совет бояр, напряжённые лица, Борис Годунов — спокойный, внимательный, уже тогда держащий нити власти. И напротив — Фёдор, тихий, непреклонный в своей мягкости: «Нет».
— Он смирился, — сказала Лена. — Не из-за слабости, а из-за внутреннего выбора. Будто чувствовал: он расплачивается за грехи предков. И не хотел добавлять к ним новый грех.
Георгий коснулся другой кнопки, и перед ними встала фигура патриарха Иова.
— А вот это — его главное дело, — произнёс он. — 1589 год. Учреждение патриаршества. Русская церковь становится самостоятельной. Не просто частью государства, а силой, которая может говорить от своего имени. Для эпохи, где церковь была и крепостью, и заводом, и судом — это поворот.
На экране мелькнули монастырские стены, дозорные башни, быстрые разъезды казаков у степной кромки.
— И граница держалась, — тихо добавила Лена. — Казаки, стрельцы, станицы… Они не спрашивали, силён царь или слаб. Они знали: если степь пойдёт, надо стоять. И стояли.
Визуализатор показал ещё одну сцену: 1591 год, под Москвой. Войско крымского хана Газы II Гирея подходит к стенам, но натыкается на отпор.
— Последний большой набег на столицу, — сказал Георгий. — Его отбили. Не громкими победами, не резнёй, а твёрдой линией. И эта линия была выстроена при Фёдоре.
Потом экран потемнел, и осталась только одна дата: 1597.
— «Урочные лета», — прочла Лена. — Пятилетний срок сыска беглых крестьян. Шаг к закрепощению. И снова контраст: одни люди всё крепче прирастают к земле, другие — казаки, служилые — остаются свободными. Как будто страна сама себя делит на две половины.
В комнате повисла тишина. Только лампа потрескивала, будто перелистывала невидимые страницы.
— Знаешь, — наконец произнёс Георгий, — мы привыкли мерить силу правителя числом побед и казней. Если вокруг трупы и пепел — значит, сильный. Если тишина и стройка — значит, слабый. Но тишина тоже стоит усилий. Особенно после опричнины.
Лена посмотрела на фигурку казака на краю стола — та будто подтверждала его слова.
— Он не пытался удержать власть любой ценой, — сказала она. — Не хотел плодить наследников через насилие. И в этом тоже была своя мера. Та самая, о которой мы говорили раньше.
Георгий задумчиво посмотрел на экран:
— Но он сделал самое важное, что можно было сделать в его ситуации. Предвидя тяжёлые времена, он укрепил церковь. Именно патриарх станет тем, кто спасёт Русь в Смуте. Без сильного духовного института страна могла бы просто рассыпаться.
Экран погас, и в темноте ещё несколько мгновений держался отсвет ушедших лет.
— Московская линия Рюриковичей оборвалась с его смертью, — тихо подытожил Георгий. — И это не просто конец династии. Это момент, когда страна осталась без опоры. Без того, кто мог бы сказать: «Хватит». Или хотя бы просто стоять и не ломать.
Лена закрыла блокнот.
— И тогда на передний край вышли те, кто привык стоять, — добавила она. — Казаки. Стрельцы. Люди, для которых мера — не слово, а способ выжить. Они и стали тем, что удержало границу, когда центр начал рушиться.
За окном уже занималась серая рассветная полоса. Лампа догорала, но в комнате оставалось ощущение, что прошлое ещё не всё сказало — оно просто перевело дух и ждало, когда его снова позовут.
Георгий резко отодвинул стул — так, что ножки скрипнули по полу.
— Он не просто шагнул к шапке Мономаха, — сказал он жёстко, будто рубил слово за словом. — Он решил за Бога, кто достоин быть помазанником. Вот в чём грех. Шапка — не убор, это знак Божьей воли. А он сам себе её надел, пусть и через «собор», который сам же и выстроил.
Лена пододвинула к себе выписку из хроники, постучала ногтем по строчке:
— Смотри. Годунов уже был фактическим правителем. Страна не разваливалась. У него была власть, рычаги, влияние. Он мог поступить иначе.
— Как?
— Вот именно «как». Он мог собрать настоящий Земский собор — не для вида, а чтобы услышать землю. Объявить: «Я держу государство, пока собор не изберёт того, на ком будет Божья воля». Он мог остаться хранителем порядка, а не претендовать на венец. И этим самым снять с народа тяжесть чужого греха. Мы не знаем, что было бы. Но путь был.
Георгий нахмурился:
— Ты про ответственность народа…
— Да, — кивнула Лена. — И это не случайность. Это закономерность, идущая ещё от Иоанна III. Он совершил много важного для страны: объединил земли, укрепил власть. Но одновременно нарушил духовный закон — начал устранять соперников, ломать старые связи. Народ тогда не воспротивился.
— И это стало прецедентом? — тихо спросил Георгий, будто сам боялся услышать подтверждение.
— Да. Молчание стало нормой. А потом — привычкой. Вот и выходит, что духовные законы — они ведь не про отвлечённые истины. Как и физические: если пренебречь тяготением, упадёшь; если сделать молчание нормой — зло перестанет казаться злом.
Георгий чуть наклонил голову:
— То есть привычка не замечать… сама по себе уже грех.
— Именно, — подхватила Лена. — И потому случай с Филиппом — не исключение, а закономерное звено. Филипп обличает опричнину, его выволакивают из храма за волосы — и народ безмолвствует. А Годунов всё это видит. Он понимает: если народ молчит перед злом, он принимает его. И потому сам не останавливает зло. Более того — множит его. Мог не подставлять людей под грех молчаливого согласия. Мог дать стране возможность сказать «нет». Но не стал. Выбрал то же, что и его предшественники: власть любой ценой.
Георгий помолчал, потом перевёл взгляд на карту, где тонкими линиями тянулись рубежи, станицы, дозорные тропы.
— А на окраинах это читается сразу, — произнёс он почти шёпотом. — Если в центре решили, что воля Божия — это то, что удобно сильным, то на заставах эта логика ложится прямо на землю. Атаман читает: «Царь сел не по правде». И думает: «А если он сам себя поставил, почему я должен слушать его приказ? Почему я не могу сам решить, где тут граница, кого пускать, кого гнать?»
Лена кивнула:
— Да. И в этом — вся тяжесть. Не в том, что люди плохие. А в том, что когда центр размывает меру, каждый вынужден искать её сам. И не у всех хватает сил держаться той самой меры, без которой рушится всё.
Она перевернула страницу, где аккуратным почерком были выписаны слова из посланий патриарха Иова, и постучала ногтем по строчке:
— Иов его поддерживал. Но поддержка церкви — это не воля Божия. Это человеческая воля, пусть и в сане. А Борис взял и подменил одно другим. Решил: «Без меня всё рухнет, значит, мне и быть царём». Как будто право на власть даётся не свыше, а по расчёту.
Георгий встал, прошёлся по комнате и снова остановился у карты.
— Он мог пойти путём, который не множит тень греха, — тихо сказал он. — Дать собору реальный голос, позволить народу не становиться соучастником. Но выбрал удержать любой ценой. И трещина пошла сразу по всем направлениям — даже туда, где привыкли держать линию.
Лена закрыла тетрадь, но не убрала её со стола.
— Путь Саула: «Сейчас надо удержать, потом разберёмся». А потом разбираться уже не пришлось — пошла Смута. И за это, возможно, расплатится его сын.
Георгий снова посмотрел на брошюру, на потёртые страницы, где Давид не поднимал руку на помазанного царя, даже когда мог.
— Значит, путь Давида был возможен. Ждать. Служить. Не брать силой даже то, что кажется твоим по праву. Даже когда страна дрожит.
— Да, — тихо сказала Лена. — И если бы он пошёл этим путём, может, и не легла бы на Русь та самая тень, из которой потом и выросла Смута. Не из-за слабости, а из-за верности правилу. Даже ценой личного отказа.
В детской тихо сопели Миша и Соня. На столе, в темноте, ещё белели листы выписок — и стояла фигурка казака, маленькая, почти неразличимая. Георгий на секунду задержал на ней взгляд, потом тихо прикрыл дверь.
Завтра они отправят файл Николаю Ивановичу. И, может быть, он найдёт в их работе то, чего они сами не увидели.
Письмо пришло через день. Николай Иванович отвечал не сразу — но отвечал подробно. Георгий открыл его утром, когда дети ещё спали, и Лена читала через плечо.
«Вы правы в главном, — писал он. — Механизм вы описали точно: отказ от ограничителя, молчание, привычка, распад. Это работает.
Но позвольте мне не согласиться с вашей категориальной сеткой. То, что вы называете законом, — это не закон в строгом смысле. Закон предполагает верифицируемость. А здесь мы имеем дело с нелинейной каузальностью, где следствие не выводится из причины, а проявляется через неё. Это скорее структурное противоречие, которое накапливается и затем манифестируется в кризисных формах. И если вы будете описывать это как закон, читатель решит, что вы всё объяснили. А вы не объяснили. Вы номинировали. И ещё: если это закон, то Бог — механизм, который карает по правилам. А это уже не философия, а механика.
Второе. У вашей картины есть другая сторона. Голод, урочные лета, династический кризис — это не „фон“. Это то, на чём трещина стала видимой. Я бы не стал добавлять это сюда — иначе рассказ распухнет. Но это следующая загадка. Начните с голода: он покажет, как трещина в логике становится хлебной.
Третье. Вы описали, как ломали. Но не описали, почему выжили. С точки зрения логики — это парадокс. Система, которая должна была рассыпаться, не рассыпалась. Я не знаю, как это объяснить. Но если вы будете писать дальше — начните с этого парадокса.
Может быть, в вашей тетради загадок появится ещё одна».
Лена дочитала первой. Отложила лист.
— Он прав про голод, — сказала она тихо. — Мы это пропустили. Но это же не в этот рассказ.
Георгий покачал головой:
— А про «закон» я не согласен. Он говорит «нелинейная каузальность», «структурное противоречие», «манифестация». А по-простому — это болезнь. Закон — это то, что можно нарушить. А болезнь — это то, чем болеешь. Это разные вещи.
— Может, он и об этом, — сказала Лена. — Про то, что ломают — не логику, а себя.
Георгий помолчал. Потом взял карандаш и на полях письма написал: «Голод — следующий. Парадокс — потом. Нить — не порвана».
— Ты уверена, что мы не ушли в ересь? — спросил он вдруг, не поднимая глаз. — Про «закон» — это ведь не просто метафора. Он же сам пишет: «если это закон, то Бог — механизм».
Лена задумалась. Потом сказала медленно:
— Он прав в одном: Бог не механизм. Но он не прав в другом. Бог никого не наказывает. Мы сами своим поведением создаём болезнь. А Он, попуская смуту, создаёт условие для её лечения. Не кара. Не месть. Диагноз и лечение.
Георгий помолчал.
— То есть Смута — не «бич Божий» за грехи?
— Нет. Смута — это место, где болезнь стала видимой. И где есть возможность её лечить. Если бы Он не попустил — мы бы не увидели, что больны. А так — увидели. И можем лечиться.
— Значит, «закон» — это не точно, — сказал Георгий. — Это не закон, который срабатывает автоматически. Это болезнь, которую мы создаём сами. И лечение, которое Он даёт.
— Да, — кивнула Лена. — Мы сказали «закон», а надо было сказать «болезнь и лечение». Но и это — не точно. Потому что лечение — не всегда сразу. Иногда — через смуту.
— Значит, надо будет уточнить, — сказал Георгий. — Когда будем писать дальше.
— Когда будем писать дальше, — согласилась Лена. — А пока — пусть это останется вопросом.
Она сложила письмо и положила его рядом с фигуркой казака.
— Он ведь ещё и про «почему выжили» спрашивает, — сказала она. — Это же не про этот рассказ. Это про следующий.
— Про «Нить, которую не порвали», — кивнул Георгий. — Или про «Мы отсюда не уйдем». Там будет ответ.
— А про голод — «Анатомия смуты»? — спросила Лена.
— Или «Воля и смута», — сказал Георгий. — Там будет про выбор.
— А «Два взгляда на рубежи»? — спросила Лена. — Это про центр и окраины?
— Да, — кивнул Георгий. — Про то, как одна и та же логика ложится по-разному: в центре — как приказ, на заставе — как выбор.
Он посмотрел на письмо, потом на карту, где тонкими линиями тянулись рубежи, станицы, дозорные тропы.
— Он нам ещё одну загадку закинул, — сказал он тихо. — «Почему выжили». Мы всё время говорили, что держало. А он спрашивает — почему не рассыпалось.
— Может, потому что кто-то держал, — сказала Лена.
— Может, — согласился Георгий. — Но это же не объяснение. Это название. А он хочет, чтобы мы объяснили.
Он помолчал. За окном светлело. Дети ещё спали.
— Завтра, — сказала Лена. — Всё завтра.
Георгий кивнул, выключил лампу и вышел из комнаты. На столе в темноте ещё белело письмо — и стояла фигурка казака, маленькая, почти неразличимая.
В детской Соня спала, подложив под щёку другую фигурку — того самого всадника на лошади. Она не знала, что он значит. Просто ей так спокойнее.
Завтра они начнут с голода. Потом — с парадокса. Потом — с нити, которую не порвали.
А пока — просто утро. И дети, которые ещё не знают, что их ждёт.
Они помолчали. За окном город затихал, а в комнате, среди бумаг и карт, будто выстроилась наконец та самая линия, которую искал Георгий: от решения одного человека в центре — до трещины, что ползёт к самым дальним заставам.
© Copyright: Новосельцев Григорий Петрович, 2026
Свидетельство о публикации №226070801458
#казачийпатерик Преподобный отрок-схимонах Боголеп 1667 г
Преподобный отрок-схимонах Боголеп[1] был сыном московского дворянина Якова Лукича Ушакова и его супруги Екатерины. Родился он в 1660 году в Москве. При Крещении новорожденному дали имя Борис, в честь святого благоверного князя-страстотерпца Бориса (память 24 июля).
Ушаков был определен воеводой в город Черный Яр, находившийся в 250 верстах от Астрахани. Он был известен справедливостью. Борис с самого младенчества проявил черты необыкновенные. По средам и пятницам он не вкушал от груди матери молока; когда благовестили в церкви, начинал плакать и сразу успокаивался, когда его относили в храм. Когда младенца не носили в церковь, он плакал весь день и ничего не ел.
В 1662 году в России распространилась смертельная язва. Мальчик заболел – язва показалась у него на ноге. Он стал хромать, но продолжал ходить в церковь. Родители молились о здравии сына и прилагали все силы, чтобы исцелить его. Но едва прошла одна болезнь, как на лице появилась другая, под названием чечуй.
Однажды во время болезни мальчик увидел странствовавшего инока, который посетил их дом. Ангельское одеяние так поразило мальчика, что он тут же стал просить родителей сшить ему такую же одежду и разрешить принять постриг. При этом святой отрок говорил: "Вот увидите сами, когда пострижете и сподобите меня Ангельского образа, я буду здоров". Родители согласились. Мальчик был облечен в схиму с именем Боголеп (русский перевод греческого имени Феопрепий). На другой день святой схимонах Боголеп был совершенно здоров, лицо его стало чисто и не осталось даже следов болезни. Но на третий день новая болезнь, огневица, смертельно поразила отрока. Он скончался 1 августа 1667 года и был погребен у левой стороны деревянной Черноярской церкви в честь Воскресения Христова. (Эта церковь была воздвигнута после большого пожара в Черном Яре, бывшего в 1652 году 24 июля, на день памяти святого Бориса). Над могилой святого отрока была устроена часовня.
Многочисленные чудеса исцелений по молитвам святого схимонаха Боголепа явились основанием для установления ему празднования в день тезоименитства со святым благоверным князем Борисом – 24 июля.
Житие святого схимонаха Боголепа было составлено по обету черноярским купцом Саввою Татариновым в 1731–1732 годах.
В Астраханском крае были широко распространены иконы святого, известны тропарь и кондак ему.
В 1750 году на месте деревянной была построена каменная церковь с приделом в честь святого мученика Иоанна Воина. Могила святого схимонаха была включена в этот придел. Берег реки, на котором находилась церковь Воскресения Христова, постоянно подмывался. К середине ХIХ века состояние храма стало угрожающим, и из него унесли все святыни. Но черноярцы долго не решались сами взять главную святыню – гроб святого схимонаха. Наконец, когда в 1851 году вода подступила уже на 2 аршина, жители обратились к Святейшему Синоду с просьбой перенести святые останки схимонаха Боголепа и получили на это разрешение. Был обретен маленький детский гробик, но лишь только городской голова принял его на руки, как он тут же выскользнул из его рук и вместе с осыпавшейся землей скрылся в водах Волги.
Это исчезновение только что обретенного гроба было воспринято как действие Промысла Божия, так как святой отрок неоднократно являлся многим во сне и наяву ходящим по берегу и падающим под гору. Вместе с тем он утешал, что духом пребудет с верующими.
Простая и полная таин Божиих жизнь преподобного схимонаха Боголепа являет силу слов Спасителя о детях: "Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него. И, обняв их, возложил руки на них и благословил их" (Мк.10:14-16).
Примечание
[1] Не включён в современный Месяцеслов Русской Православной Церкви.
Жития и книги в библиотеке
Память прп. Боголепа Черноярского, схимонаха иером. Макарий Симонопетрский
© Copyright: Новосельцев Григорий Петрович, 2025
Свидетельство о публикации №225012901226
#книгалюдизаспиной Что казаки переняли у чеченцев: как складывался облик терского казачества
Терских казаков нередко путают с чеченцами — и не только по внешности. За века соседства на Северном Кавказе у них сложилось столько общих черт, что порой уже не разобрать, где кончается одна традиция и начинается другая.
Первые казаки пришли на Терек в конце XVI века. Их прислали, чтобы держать руку на пульсе в неспокойном крае. Поначалу это были небольшие отряды, служившие временно: без семей, без хозяйства. Они попали под покровительство чеченского князя Ших;Мурзы Окоцкого, и это сразу задало тон отношениям: не просто «рядом», а в связке. Казаков тогда звали гребенскими — от слова «гребень», то есть «гора», а позже стали звать терскими, по реке Терек.
К середине XVII века казаки осели на месте, появились городки, станицы, войско с атаманом и кругом. Но состав этих станиц был пёстрым: сюда стекались беглые крестьяне, посадские люди, а ещё черкесы, кабардинцы, чеченцы, кумыки, армяне, грузины. В такой многонациональной среде заимствования шли сами собой — не как приказ, а как бытовая необходимость и уважение к соседу.
Быт перенимали буквально по кирпичику. Казаки стали строить сакли по горскому образцу: с делением на мужскую и женскую половины, с похожей планировкой и даже с тем же убранством. Лев Толстой, живший на Кавказе в молодости, замечал, что гребенские казаки устраивают свои дома «по чеченскому обычаю». И это не про копирование ради моды: так было удобно, привычно и надёжно.
Одежда стала почти единой для соседей. Бурки, черкески, бешметы, папахи, башлыки, кавказские пояса с газырями и кинжалами — всё это вошло в казачий гардероб и стало не экзотикой, а нормой. Причём одежда чётко делилась на повседневную и праздничную, а отделка — галун, бархат, серебро — показывала достаток и статус.
С оружием история получилась особенно показательной. В каждом доме, как у казаков, так и у горцев, была целая оружейная стена: шашки, кинжалы, пистолеты, ружья. И многие из этих клинков делали чеченские мастера. Атагинские клинки славились настолько, что о них пели в казачьих песнях. Казаки не стеснялись заказывать оружие у лучших оружейников и ценили не только сталь, но и тонкую работу.
В занятиях и службе тоже было много общего. Казаки вместе с чеченцами и ингушами охраняли рубежи, строили укрепления, осваивали горные пастбища и террасы для земледелия. Конные состязания — джигитовка — стали и тренировкой, и праздником. Женщины обеих сторон одинаково ухаживали за лошадьми: для казачьей и горской семьи конь был не просто транспортом, а частью выживания.
Кухня впитала то, что удобно готовить в дороге и в поле. Лепёшки с сыром и овощами, пресный хлеб;паста, дат;кодар — смесь творога с топлёным маслом — всё это прижилось на казачьем столе и стало привычным.
Музыка и танцы тоже пошли по пути сближения. Зурна, свирель, пондур — инструменты, привычные в аулах, быстро освоили и в станицах. А наурская лезгинка стала одним из любимых танцев терских казаков: её плясали на праздниках, и она превратилась в часть местной традиции.
Язык и этикет подстроились сами собой. В казачий говор вошли бытовые слова, связанные с одеждой, оружием, хозяйством. Казаки часто выступали посредниками между русскими властями и горцами: знали местные наречия, понимали правила гостеприимства и куначества. Кунаки — побратимы — были не просто друзьями, а почти родственниками, и такие связи нередко вели к бракам: казак мог жениться на сестре своего кунака. Поэтому и сегодня в терских казаках можно встретить черты и фамилии, уходящие корнями в чеченские роды.
Так и сложился облик терского казачества — не как «русские в горах», а как своя, особая общность, выросшая на стыке культур. Взаимное уважение, совместная служба и общая земля сделали из соседства нечто большее, чем просто близость границ.
Источники.
Лев Толстой — кавказские письма и заметки (любое академическое собрание сочинений).
«Кавказский сборник» (выпуски 1870–1910;х годов) — этнографические описания быта и службы.
Архивные фонды РГВИА по Терскому казачьему войску — сведения о вооружении, форме, службе.
Этнографические очерки по Северному Кавказу — материалы о жилищах, кухне, танцах и музыкальных инструментах.
© Copyright: Новосельцев Григорий Петрович, 2023
Свидетельство о публикации №223101400831
#Забытыеказакивнаукеискусствеадминистраторы Наследие Александра Петровича Косякина 02.09.2025
К 150-летию со дня рождения кубанского зодчего
Автор: Владимир ШМЕЛЁВ
31 августа 2025 года исполнилось 150 лет со дня рождения архитектора А.П. Косякина. Будущий архитектор родился 22 сентября (31 августа) 1875 года в г. Курганинск, Кубанской области Российской империи в семье высокопоставленного казачьего офицера.
Александр Косякин окончил Ставропольскую гимназию и, несмотря на блестящие перспективы военного офицера, решил стать архитектором. В 1895 году он поступил в институт гражданских инженеров в Санкт-Петербурге. После окончания института в 1901 году Александр Косякин два года служил инженером в Подольском губернском правлении, в 1904 году вернулся в Екатеринодар и был назначен на должность Кубанского областного архитектора.
В наши дни жителей и гостей Краснодара невольно привлекает внимание один из лучших памятников архитектуры города «Здание Кубанского Мариинского женского института»,1906-1909 гг., построенного по проекту А.П. Косякина в самом начале его карьеры на Кубани.
В годы Великой Отечественной войны здание довольно сильно пострадало, но было успешно восстановлено. С 1954 года в историческом здании располагается Краснодарское высшее военное училище имени генерала армии С.М. Штеменко.
В эти же годы перед зданием были высажены ели. За более чем полвека ели разрослись и закрыли большую часть фасада, корни деревьев разрушали фундамент здания. В 2020 г. началась вырубка деревьев и предполагалась реставрация здания. Как сообщил вице-губернатор Сергей Болдин, приступить к благоустройству можно благодаря утверждению границ территории и зон охраны памятника (Приказ Администрации Краснодарского края от 29.03.2019 г.). После завершения вырубки деревьев открылся величественный фасад здания.
«По красоте своей, величине и богатству архитектуры, здание института является в Екатеринодаре одним из лучших и производит приятное впечатление, прямо-таки ласкает глаз зрителя» - писала Екатеринодарская газета «Новая заря». 1909. N; 851. 22 авг.
Экскурс в историю
Первое учебное заведение для девочек на Кубани - Кубанское Мариинское женское училище было открыто в Екатеринодаре 20 октября 1863 г. по инициативе атамана Кубанского казачьего войска, начальника Кубанской области генерал-майора графа Ф.Н. Сумарокова-Эльстона Екатеринодарским женским благотворительным обществом, которое возглавляла супруга графиня Елена Сергеевна Сумарокова-Эльстон.
Училище было названо Мариинским по имени государыни императрицы Марии Федоровны (1759-1828) супруги Павла Первого, создавшей целый ряд учебно-воспитательных и благотворительных заведений в России.
До 1870 году училище размещалось на ул. Крепостной в 2-этажном доме с домовым Введенском храмом, переданном в дар городу войсковым старшиной и предпринимателем Александром Посполитаки. В современном Краснодаре это здание Краснодарского музыкального колледжа на ул. Пушкина (Крепостная), дом № 19.
1 сентября 1870 года Кубанское Мариинское женское училище разместилось в здании, специально построенном по проекту войскового архитектора Елисея Черника. Здание не сохранилось, разрушено во время ВОВ и не восстановлено. На этом месте в современном Краснодаре расположен 4-х этажный дом по адресу ул. Постовая, 8/ ул. Октябрьская (Посполитакинская) 23.
14 декабря 1902 года училище было преобразовано в институт с 7-летним курсом обучения.
Шло время, и здание уже не вмещало всех желающих. Начальство Кубанского казачьего Войска решило построить более красивое и вместительное здание для учебного заведения.
Проект здания составил областной архитектор А. П. Косякин, он же руководил всеми работами. Закладка нового здания состоялась16 сентября 1906 года. Плановое место под постройку Мариинского института ранее принадлежало Кубанскому военно-ремесленному училищу с размещенной в нём оружейной мастерской... Все ветхие строения были убраны.
Архитектор стремился к тому, чтобы каждая часть здания точно соответствовала техническому чертежу, тем размерам и формам, которые были заданы зодчим. Ему приходилось лично следить за правильностью и гармоничным сочетанием отдельных деталей декора. 1 сентября 1909 года Мариинский женский институт открыл свои двери. На строительство было затрачено из войсковой казны 590 694 рубля 24 копейки золотом (на 2025 год примерно 3 770 272 859 руб.). Существует версия, что здание строилось специально в виде буквы Е. На виде со стороны сада форма видна хорошо.
В ноябре 1918 года женский институт был реформирован и переименован в войсковую женскую гимназию, а в 1920 году воспитанницы и преподаватели были распущены.
Летом 1920 года в здании упраздненного института были открыты повторные кавалерийские курсы высшего комсостава при 9-й Кубанской армии. Бывший начальник 2-й Кубанской казачьей дивизии деникинской армии полковник Ф.И. Елисеев писал в своих воспоминаниях со слов сослуживцев: «В Екатеринодаре красные открыли свое кавалерийское военное училище и всех офицеров, кто был в нашем военном училище (Кубанское Алексеевское военное училище было создано решением Чрезвычайной Кубанской краевой Рады от 05 декабря 1918 года для подготовки офицерских кадров для Добровольческой и Кубанской армий) и в учебном конном дивизионе, назначили туда инструкторами. Не на командные должности, а инструкторами… Жили на частных квартирах. Нас не притесняли. Училище помещалось в здании нашего Мариинского института».
В 1921-1923 годах в Красной Армии проводилось сокращение частей и соединений. В связи с возросшими требованиями к подготовке комсостава, в условиях перехода к единоначалию, приказом РВС РСФСР краткосрочные курсы, в том числе краснодарские, упразднили.
Весной 1924 года на их место в Краснодар перевели 7-ю Казанскую пехотную командную школу, которую разместили в освободившихся зданиях бывшей Мариинки. В апреле 1924 года школу переименовали в 7-ю Краснодарскую пехотную командную школу. В соответствии с приказом Северо-Кавказского военного округа от № 592/102 от 16 августа 1924 года в Краснодаре открыли Северо-Кавказскую кавалерийскую школу горских национальностей.
По воспоминаниям курсанта этой школы набора 1929 года Х.Л. Харазия, впоследствии генерал-лейтенанта Советской армии: «Величественный ансамбль здания школы, замысловатые лепные украшения, роскошный парадный подъезд со стороны фасада придавали ему ещё более нарядный и торжественный вид. Не менее импозантно здание и внутри - высокие потолки, огромные светлые комнаты, обширные гулкие коридоры».
На прибывавших в школу молодых людей, по большей части впервые покинувших свои аулы, большой город и это здание производили сильнейшее впечатление.
Как вспоминал Х.Л. Харазия: «Наша школа казалась мне сказочным дворцом… Плохо верилось, что я, абхазский парнишка, буду жить и учиться в ней, что всё это для меня»*.
*Безугольный Алексей Юрьевич «Национальное военное строительство в РККА и Северо - Кавказская кавалерийская школа горских национальностей». Военно-исторический журнал, N. 2 (646). 2014. С. 34 - 38.
Десять лет существования Северо-Кавказской Кавалерийской школы горских национальностей в Краснодаре дали путёвку в жизнь целой плеяде талантливых командиров, ставших впоследствии видными советскими военачальниками и полководцами.
Школу окончили, в частности, министр обороны СССР дважды Герой Советского Союза украинец Маршал Советского Союза А.А. Гречко (выпуск 1926 г.), грузин генерал-полковник А.Н. Инаури (выпуск 1931 г.), Герой Советского Союза калмык генерал-лейтенант Б.Б. Городовников (выпуск 1930 г.), абхазец генерал-лейтенант Х.Л. Харазия (выпуск 1932 г.), Герой Советского Союза осетин генерал-майор И.М. Дзусов (выпуск 1927 г.).
Курсовым командиром в школе с 1926 по 1930 год служил осетин, дважды Герой Советского Союза генерал армии И.А. Плиев. И этот список можно продолжать…
Бюст архитектора Кубанской области Александра Петровича Косякина в здании Краснодарского высшего военного училища имени генерала армии С.М. Штеменко.
Установлен 01 сентября 2020 года. Облик архитектора воссоздали по сохранившимся фотографиям
Александр Петрович Косякин принимал участие в строительстве Екатеринодарской почтово-телеграфной и телефонной конторы.
Разрешение на постройку было получено в 1911 году, когда на это выделили 200 тысяч рублей. Строительство здания началось в 1913 году, два года спустя здание было построено. Как писала газета «Кубанская мысль»: «Новое здание почты производит чрезвычайно благоприятное впечатление на посетителей, как по внешнему виду, так и по внутреннему устройству». 4-х этажное здание имело просторный, красивый операционный зал с галереей вокруг, а на трех верхних этажах разместились телеграф, столовые, библиотеки и 7-8 комнатные квартиры для руководства. В подвале стояли паровые котлы, динамо-машина, были баня и архив. Во время второй мировой войны здание было разрушено, а затем восстановлено в первоначальном виде.
А. П. Косякин известен также своими храмовыми постройками, воздвигнутыми во многих станицах Кубанской области. Из девяти храмов, возведённых по проектам и при участии А.П. Косякина в Краснодарском крае, сохранились шесть.
Одним из первых общественных сооружений в станице Успенская Белоглинского района стала церковь Успения Пресвятой Богородицы, а при ней церковно-приходская школа.
В 1904 году были закуплены материалы на постройку и строительство каменной церкви началось.В построение церкви внесли свой вклад владельцы водяной мельницы казаки Пановы, прихожане, казачество, владельцы лимонадного завода, аптекарских пунктов и другие. В справочнике по Ставропольской Епархии указывается: «Успенская церковь освящена в 1910 году; здание кирпичное, вместимостью на 1500 человек, с фаянсовым иконостасом. ...». С приходом Советской власти и коллективизации в 1920-е годы храм был закрыт. В 1994 году фермеры, прихожане и члены акционерного общества «Успенский Агропромсоюз» начали восстановление храма. В 2002 году были установлены колокола. Изготовлены и установлены главный купол «Никольского придела», малый купол.В настоящее время в храме проходят службы.
Свято-Успенский храм г. Славянска-на-Кубани – единственный храм Славянского района, построенный до революции 1907 года и сохранившийся до наших дней. По словам старожилов основание храма было положено в 1907 году, полностью построен храм в 1912 году. До революции это был кладбищенский храм, где отпевали станичников. Десятником (прорабом) при строительстве Свято-Успенского храма был А. Посадний – отец станичного атамана С. Посаднего. Несколько раз за время возведения храма архитектор А. П. Косякин приезжал из Екатеринодара, давал ценные советы строителям. В 30-е гг. XX века Свято-Успенский храм был закрыт и использовался под зернохранилище. Во время Великой Отечественной войны храм был сильно поврежден. Во время оккупации румынские войска восстановили крышу храма и купола. По словам старожилов, 19 января 1943 года, на Крещение Господне, в храме была совершена первая Божественная литургия. Так как до освобождения станицы Славянской от немецко-фашистских захватчиков оставалось еще два с небольшим месяца, есть предположение, что служил в храме румынский священник. После освобождения станицы храм был оставлен верующим. С 1944 года начались регулярные богослужения.
До 1963 года настоятелем храма был протоиерей Александр Александрович Александров. С 1963 до 1970 года настоятелем был протоиерей Андрей Печник, в настоящее время настоятель Крестовоздвиженского храма г. Киева, старейший клирик Киевской епархии. С 1970 по 21 декабря 2015 года настоятелем храма был протоиерей Никита Гаврильчик.
За этот период храм был полностью восстановлен, внутри расписан, купола заменены на новые. Построены подсобные помещения и крестильный храм в честь святого праведного Иоанна Кронштадтского в ограде храма.
Храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы станицы Воронежской, Усть-Лабинский район.
Строительство храма началось в 1911 году и завершилось в 1915 году. Храм был действующим до 1941 года. Зимой 1943 года в стенах храма были замучены сотни пленных советских солдат.
15 февраля 1945 года собрание верующих объявило храм действующим. В 1962 году храм был закрыт и превращён в склад. В 1988 году наступили перемены в жизни храма - началось его возрождение.
Сейчас это одно из красивейших и памятных мест в станице, особенно во время ночных богослужений, когда во всех многочисленных окнах светятся цветные витражи.
Храм в честь Вознесения Господня города Курганинска
Свято-Вознесенский храм (церковь Вознесения Господня) был заложен в 1906 году в станице Курганная, строительство продолжалось в течение десяти лет, и в 1916 году было совершено освящение храма.
Стоит отметить, что из храмов, построенных А. П. Косякиным на Кубани, только при строительстве курганинского вместе с кирпичом использовался железобетон – в остальных случаях храмы строились только из кирпича. Нечастое в начале прошлого века использование бетона было обусловлено особенностью места строительства – высоким уровнем нахождения подпочвенных вод.
Жители Курганинска отмечают, что храм, «особенно в дождливый период, когда поднимаются подпочвенные воды, стоит на воде. Из колодца можно рукой черпать воду». Чтобы решить проблему, бетоном было залито основание храма, из железобетона сделали стены, своды и столпы. Кирпич использовался для облицовки стен, тепло- и звукоизоляции, декоративной наружной кладки. В 1933 году храм был разграблен и закрыт. Исчезли колокола и церковная утварь, иконостас уничтожен. Позже здание использовалось под зернохранилище. В 1942 году верующие жители станицы открыли храм, и после окончания немецкой оккупации храм продолжал действовать и более не закрывался. В 1990-е годы в храме произведены реставрационно-ремонтные работы.
Церковь во имя Святой Троицы станицы Казанской (Кавказкий район)
По проекту архитектора А. П. Косякина, на восточной и западной стороне станицы Казанской возвели одновременно два храма, освященных в честь Святой Троицы и великомученика Георгия Победоносца. Оба храма строили в одно и тоже время по одному проекту на пожертвования казаков и сельчан.
В сохранившемся архивном деле об освящении нового храма в станице Казанской от 14 января 1917 г. имеется документ за подписью атамана вахмистра З. А. Лактина, его помощников, казначея и других должностных лиц, определяющий время завершения строительства двух кирпичных храмов - западного во имя Святой Троицы и восточного в честь великомученика Георгия Победоносца, как 1914 г. В контексте содержания этой бумаги, время освящения церкви во имя Святой Троицы приходится на 1916 г.
Акт, приложенный к делу, гласит: «1914 года марта 9-го дня. Станица Казанская, Кавказского отдела:
- «Я, нижеподписавшийся Областной инженер кубанской области ст. советник Кундухов в целях технического полицейского надзора по заявлению областного архитектора Косякина свидетельствовал работы по постройке двух новых каменных церквей в станице — первая на восточной стороне во имя Св. Георгия Победоносца на военном кладбище и вторая на западной стороне во имя Св.Троицы, выстроенная подрядчиком Завгородним под наблюдением инженера Косякина и нашел, что обе церкви выстроены по одному и тому же проекту, утвержденному по протоколу строительного отделения Кубанского Областного Отделения от 3 марта 1912 г. за № 46 и работы произведены согласно оному, а также тех. стороны в полной мере без изменения, из материалов доброкачественных, правильно и с надлежащей прочностью, почему к открытию названных церквей для Богослужения с технической стороны препятствий не встречается и по сличению работ с актом инженера Косякина и Попова, составленных по ходу работ, видно, что замеченные недостатки исправлены, волосяные трещины заделаны штукатуркой, не увеличиваются и не представляют никакой опасности, причем ответственность за прочность работ по договору остается за подрядчиком Завгородним, почему и к учинению с ним окончательного расчета с технической стороны препятствий не встречается в чем подписью свидетельствую областной инженер Кундухов, члены строительного комитета: казак Никита Милованов, Михаил Говоров и Трофим Дылев, а за них неграмотных и за себя расписались Василий Савелов, Мит. Ловлин, Мих. Гладков, Петр Карягин, Андрей Шунин, Иван Лактин, Пав. Махоротов, Ф. Поздяков, Иван Челноков, присутствовал подрядчик И. Завгородний. Подписано атаманом З. А. Лактиным и писарем».
Храм во имя Святой Троицы станицы Новодонецкой (Выселковский район)
Проект и документы, указывающие на автора проекта Свято - Троицкой церкви в ст. Новодонецкой, в архивах не обнаружены. Предполагают, что автором проекта Свято – Троицкого храма был Александр Петрович Косякин.
Храм был заложен в 1911 году, освящение нового храма состоялось 31 мая 1914 года. Храм получил в народе имя «Степная жемчужина». Золотые купола его церкви – настоящее украшение благодатных земель Выселковского района Кубани. В судьбе храма отразилась судьба всей православной России – словно символ непоколебимой веры и незыблемой надежды.
Воздвигали храм всем миром – не было в станице семьи, которая не приняла бы участие в богоугодном деле. А в тридцатые годы двери храма закрылись, убранство было уничтожено, смолкла разграбленная колокольня – забытая святыня была и складом ядохимикатов, и клубом для молодежи.
Но даже эти годы забвения не погасили в людских душах огонь веры и надежды, в начале девяностых годов к храму снова потянулись прихожане.
А потом началось возрождение – был создан благотворительный фонд, который работал над проектом реконструкции и восстановления храма. Сделали ремонт и восстановили купола и звонницу, закупили новую церковную утварь. Со всех уголков света привезли иконы, расписали купола и своды. 11.02.2013 года Митрополит Исидор освятил восстановленный храм.
Разрушенные храмы
Храм Георгия Победоносца станицы Казанская.Храм возведён в 1914 году по проекту А. П. Косякина на восточной стороне станицы Казанская на месте захоронения 37 казанских казаков, погибших в составе сводного отряда из 61 казака под началом сотника Андрея Гречишкина в бою против более 700 горцев у Мокрого Зеленчука. Храм закрыли в 50-е годы 20 века, а разрушили в 70-е годы.
АКТ от 20.02.1970 г. Ст. Казанская: «Комиссия в составе….осмотрели Георгиевскую пятиглавую церковь на восточной стороне ст. Казанской. Установлено, что церковь построена в 1914 г. В архитектурном стиле, типичном для православных церквей начала 20-го века. В 1956 г. богослужение в церкви было прекращено. Несколько лет с 1956 по 1963 г. в здании церкви размещался народный музей. И вот уже в течение 6-ти лет здание церкви не эксплуатируется, пришло в полную негодность.
Стены здания кирпичной кладки в нескольких местах дали сквозные трещины от купола до основания, деревянные перекрытия крыши заражены грибком, прогнили и в нескольких местах рухнули. Винтовая железная лестница, ведущая на колокольню, подверглась коррозии и потеряла механическую прочность. В результате снятия крестов нарушилась целостность кладки кирпичных малых куполов (четыре штуки). Кровли нет. В результате действия атмосферных явлений штукатурка на 80% обвалилась.
Учитывая вышеизложенное, комиссия пришла к выводу, что ремонт и реставрация здания церкви затребует больших затрат, ориентировочно свыше ста тысяч. Церковь не представляет какую-либо историческую или архитектурную ценность. И затраты на ее восстановление не целесообразны. Комиссия считает необходимым решить вопрос в ближайшее время о сносе здания церкви».*
*ГАКК Ф.Р-1626 оп.3 д.351 Документы о сносе здания в церкви ст. Казанской и сведения о памятниках на территории Кавказского района.
На месте разрушенного храма Георгия Победоносца построена часовня и установлен памятник на могиле погибших казаков.
Введенский храм в станице Пашковской по проекту А.П. Косякина (реконструкция)
Храм был заложен в 1906 году, строительство было завершено в 1909 году. Храм вмещал до 3 тысяч прихожан, его придел был освящен во имя Иоанна Крестителя. Иконостас храма был выполнен из мрамора. К 1910 году приход храма насчитывал около 7000 верующих. На территории храма работали мужская и женская церковно-приходских школы.
В 1936 году Введенский храм был снесен. Ныне на его месте находится сооруженный в 2004 году памятный крест и памятник казакам-героям сражений за Кубань.
Храм Святого Николая Чудотворца в станице Темижбекской. От храма сохранилась только колокольня. Храм строился по типовому проекту архитектора Александра Косякина.
Когда храм был практически готов, началась революция, а затем и Гражданская война. После лихолетья Гражданской войны, голода и холода установилась советская власть, которая храмы взрывала, а не строила. Но церковь Святого Николая Чудотворца больше всего пострадала после Великой Отечественной – в 47-1948 годах основное четырехкупольное здание церкви разобрали на хозяйственные нужды.
Тогда и осталась от почти достроенного храма только колокольня, но и её в конце шестидесятых - начале семидесятых дважды пытались взорвать - с колокольни только купол слетел, его и закопали неподалеку. Третий раз взрывать не стали - поговаривают, что летчики попросили оставить колокольню как навигационный знак. Вот и стояла она с тех пор, возвышаясь над станицей, как мачта над парусником. В 2018 году началось возрождение колокольни. Были освящены и установлены купол и крест. Постепенно силами прихожан храма сделан ремонт. На пожертвования станичников заказали иконы для часовни. В июне 2021 года были установлены колокола.
Когда установили купол, один из жителей станицы вернул медную пластину, которую нашли жители станицы Темижбекской Будыльский Иван Алексеевич и Зорин Пётр Николаевич в 1968 году. На ней было написано следующее:
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа заложен Храм сей во имя святого Николая Чудотворца 22 июня 1914 года. В царствование Государя Императора Николая II Александровича при Архиепископе Ставропольском и Екатеринодарском Агафадоре, начальнике Кубанской области и атамане Кубанского Казачьего войска генерал - лейтенанте Бабиче, атамане Кавказского отдела генерал- майоре Гулыче, благочинном Григории Ефремове, священнике Антонии Колосове,Александре Коваль, дьяконе Алексее Кирилове, атамане станицы Попове, производителе работ инженере Панове и членах строительного комитета во главе дочери полковника Екатерины Львовны Вербицкой, коллежских регистров Т.Криворучко, И.Толстове, Н.Полянско, А.Чаплыгине,И.Попове,К. Шейко, П.Понарине, М.Передельском, В.Попове, М.Гусеве, Н.Зайцеве, П.Передерееве,М.Щербакове.»
(Информация о пластине из источника: А.И.Будыльский "Станицы Темижбекская. История, традиции казаков (1793 - 1920 гг)).
25 июня 2023 года в станице Темижбекской в храме Святого Архангела Михаила прошла торжественная Божественная Литургия, которую возглавил епископ Тихорецкий и Кореновский Стефан. После Божественной Литургии состоялся Крестный ход и освящение часовни Николая Чудотворца.
Судьба архитектора
Гражданская война внесла свои жестокие коррективы и в судьбу страны, Кубани и в судьбу архитектора.
Во время строительства Кубанской сельскохозяйственной опытной станцией (сейчас НИИ сельского хозяйства им. П.П. Лукьяненко), в которое архитектор вложил восемь с половиной тысяч рублей собственных денег, к нему в доверие втерся некий инженер Писаренко. А.П. Косякин доверил ему вести расчеты с рабочими и даже отдал свою чековую книжку.
В 1918 году архитектор писал войсковому атаману А.П. Филимонову: - «Обирали меня большевики, забрав деньги и костюмы, а в этом месяце ограбил меня мой бывший друг (из прилагаемых документов Вы убедитесь в нравственной нечистоплотности этого человека)...».
Но письмо не смогло помочь Косякину, его сместили с должности, в другой было отказано из-за отсутствия мест.
Но роковой удар настиг отставного архитектора в августе 1918 года. Большевики жестко расправились с отцом Александра Петровича — генерал-лейтенантом в отставке. Доведенный до отчаяния Александр Косякин скончался 15 июля 1919 года в возрасте 44 лет. Некоторые источники утверждают, что Александр Петрович покончил с собой. Однако в церковной книге храма Воскресения Господня, в ограде которой он был похоронен, причиной смерти значится порок сердца.
В службу вступил 25.11.1859. Участник кавказской военной кампании 1862-1863. Хорунжий (пр. 1863; ст. 06.03.1863; за боевые отличия). Сотник (ст. 28.09.1868). Есаул (ст. 17.02.1876). Войсковой старшина (ст. 26.02.1881). Полковник (пр. 1889; ст. 23.03.1889; за отличие). Атаман Темрюкского отдела (23.09.1897-27.01.1899). Атаман Майкопского отдела (27.01.-02.04.1899). Генерал-майор (пр. 1899; ст. 02.04.1899; за отличие). Командир 1-й бригады 2-й Кавказской каз. дивизии (02.04.-18.06.1899). Атаман Майкопского отдела Кубанской обл. (18.06.1899-20.01.1907).
На время атаманства П.И. Косякина выпали события первой русской революции 1905–1907 гг., которые отозвались восстанием казаков 2-го Урупского полка. Благодаря позиции атамана организаторы и участники восстания отделались сравнительно мягким наказанием.
С 20.01.1907 по 02.12.1916 г. Петр Иванович Косякин старший помощник начальника Кубанской обл. и наказного атамана Кубанского казачьего войска. Произведен в чине генерал-лейтенанта (02.12.1916), с увольнением от службы за болезнью.
23 августа 1918 года отставной генерал был зарублен (по другим данным, посажен на кол) майкопскими большевиками.
Дом архитектора
К сожалению, сегодня жители и гости Краснодара больше знают не о творениях зодчего Александра Косякина, а о полуразрушенном доме в исторической части города, который архитектор построил для своей семьи. Историческое здание со статусом памятника архитектуры региональной категории охраны в историческом центре Краснодара на ул. Кондратенко, 13 (бывшая ул. Короткая), известное, как дом архитектора Косякина, много лет находился в критическом состоянии.
Дом архитектора А.П. Косякина
Памятник градостроительства и архитектуры регионального значения «Дом жилой архитектора А.П. Косякина» 1906 - 1910 гг. Краснодар, ул. им. Кондратенко Н.И. (Короткая, до 1939 г. Сиротская), 13, лит. А. Фото 11.06.2022 года
С 1939 года особняк использовался, как многоквартирный жилой дом. В 2000-х годах квартиры были выкуплены, в дальнейшем собственники памятника неоднократно менялись, пытались снести исторический памятник и построить на его месте офисный центр. С апреля 2014 года владельцем охраняемого законом объекта являлось ООО «КорИнвест». Его представители избегали общения с представителями государства и прессы. Общественность пыталась спасти памятник архитектуры, но получала отписки от чиновников из различных инстанций.
В мае 2016 года представители Управления государственной охраны объектов культурного наследия Краснодарского края подали исковое заявление, требуя передать разваливающийся старинный особняк в центре города в собственность государства. Законодательством такая процедура предусмотрена.
25 февраля 2020 года Арбитражный суд Краснодарского края принял решение об изъятии исторического памятника у нерадивого собственника.
В решении суда говорится: «Изъять из собственности ООО «КорИнвест» объект культурного наследия регионального значения «Дом жилой архитектора А.П. Косякина,1906-1910 г.г.» (нежилое здание, площадью 296 кв. м, этажность 2, подземный этаж 1, литер А, под/А, кадастровый номер 23:43:0209003:58, расположенное по адресу: Российская Федерация, г. Краснодар, ул. Н.И. Кондратенко, дом № 13) для организации его продажи с публичных торгов с последующей передачей собственнику вырученной от продажи суммы за вычетом расходов на проведение публичных торгов, а также стоимости восстановительных работ».
До чего же бессильна наша власть, когда дело идёт об объектах культурного наследия, разрешающихся у неё на глазах. С мая 2016 года (4.5 года!) длилась судебная эпопея с памятником архитектуры, превратившимся уже в развалины. Хотя тревогу общественность била значительно ранее, но власти всех уровней выжидали.
Почему выжидали? Ответ очевиден - очень привлекательный земельный участок в самом центре города мог бы получиться. А для этого нужно было дождаться такого его состояния, чтобы признать не подлежащим восстановлению.
О проведении публичных торгов по продаже объекта культурного наследия регионального значения «Дом жилой архитектора А.П. Косякина, 1906-1910 годы» было объявлено в январе 2022 года.
По информации Фонда госимущества Кубани, стоимость лота начиналась с 4 млн. 999 тысяч рублей. Каждый «шаг» добавлял еще 249,5 тысячи рублей. Свое участие в аукционе заявили восемь участников, среди которых компания из Ханты-Мансийского автономного округа. Основная битва за памятник архитектуры развернулась только между двумя местными аукционерами.
В итоге дом архитектора Косякина был продан за 15 млн. 219 тысяч рублей. Новым владельцем здания стал краснодарский бизнесмен Максим Самардак. Он внес задаток в 9 млн. 980 тысяч рублей.
Проект реставрации дома архитектора А.П. Косякина. Южный (уличный) и северный (дворовый) фасады
В конце мая 2024 года начались реставрационные работы по согласованном Управлением государственной охраны объектов культурного наследия проекту.
На объекте культурного наследия проведут комплексные работы: усилят конструкции здания, заменят инженерные системы, устроят гидроизоляцию, отреставрируют кирпичные кладку, архитектурный декор фасадов и эркер, воссоздадут утраченные элементы эркера. Отреставрируют зеркало голландской печи и кованые ограждения внутренних лестниц.
Также воссоздадут деревянную веранду, заполнения оконных и дверных проемов, проведут реставрацию и воссоздание покрытий пола из «метлахской» плитки и паркетных полов.
Воссоздание проведут по сохранившимся образцам и аналогам, соответствующим эпохе возведения здания, с учетом его стилевых характеристик.
Власти обязали собственника здания отреставрировать объект к 2026 году. Остаётся надеяться, что реставрационные работы будут успешно завершены.
Подготовил Владимир Шмелёв
Использованы материалы : главы книги Виталия Бардадыма «Архитектура Екатеринодара», «Мариинское женское училище» Краснодар. 2009. С. 71-78;
© Copyright: Новосельцев Григорий Петрович, 2025
Свидетельство о публикации №225090500428
#забытыеказаки1мировой Федор Фрикин, герой 1 мировой
Федор Фрикин родился в станице Петропавловской в 1900 году в семье зажиточного казака. Когда началась война, ему исполнилось 14 лет. Уже в таком юном возрасте он почувствовал желание отправиться на поле битвы. Долго уговаривал будущий герой своих родителей и после его настойчивых просьб, они согласились отпустить сына, условившись, что он поступит в кубанский казачий полк.
Когда юноша выехал на фронт, полк его прикомандирования был уже под Перемышлем. Он не нашел свою часть и решил затесаться в один из пехотных полков, с расчетом на то, чтобы вместе с ним дойти до своих кубанцев. Вот тут то и подвернулось ему «настоящее дело». Перед полком, с которым он выступил в поход, командование поставило задачу взять неприятельские окопы боем. Но до штурма австрийских позиций нужно было произвести разведку. Тут Федя Фрикин и вызвался добровольцем.
Удалой казачонок оделся как местные ребятишки и оседлал деревенскую лошадь. И вот так, в крестьянском платье, направился прямиком в неприятельский лагерь. Чуток не доезжая до врагов, герой погнал лошадь прямо на вражеские позиции. Возле окопов противника герой грохнулся с лошади на глазах у изумленных австрийцев. Вымазав слюною глаза, катаясь от боли, юный разведчик принялся громко реветь. Опешившие австрийцы подбежали к сельскому мальчику, который непонятно как оказался в центре боевых действий. Ошарашенные, они пытались расспросить Федора кто он, откуда, и как его, вообще, занесло на поле боя. Все эти вопросы упирались в детское рыданье. После безуспешной беседы австрийцы поняли, что толку от этой «деревенщины» не будет ни какого, водрузили Федю на коня, пришпорив которого, направили подальше от своих позиций.
Это нашему разведчику и было надо. Казачек уже успел подметить сквозь "горькие слезы" расположение вражеских окопов и в пути зарисовал их план на бумагу. «Небезынтересно отметить – писала местная газета - что за рубашкой у Феди висел казачий кинжал. На вопрос офицера, зачем он взял его с собой, Федя ответил, что если австрийцы обнаружили его планы, то он пырнул бы, хоть одного, кинжалом». Добравшись к своим, разведчик доложил командиру полка о проведенной операции и представил план вражеских укреплений. На следующий день окопы противника были взяты русскими войсками. За свою смелость и находчивость Федор Фрикин был представлен к Георгиевскому Кресту 4-й степени.
© Copyright: Новосельцев Григорий Петрович, 2024
Свидетельство о публикации №224051801526
#казакизабытыетрадицииисвятыни Ахтырская икона Божией Матери в православной традиции: обретение, канонизация, почитание
В православной традиции Ахтырская икона занимает особое место как образ, в истории которого отчётливо виден переход от локального почитания к общецерковному признанию. Её путь — это не только рассказ о чудесах, но и пример того, как церковная институция верифицирует народный культ: через расследование, фиксацию свидетельств и официальное постановление.
Обретение и верификация чудес
Явление иконы относится к 1739 году и связано с Покровской церковью города Ахтырки (Харьковская губерния). Согласно преданию, священник Василий Данилов нашёл образ в траве во время сенокоса. Уже первые дни после обретения сопровождались необычными явлениями, которые фиксировались как личные переживания и как коллективные свидетельства. Ключевым моментом стала серия снов, в которых Богородица указала на целебную силу воды, использованной для омовения иконы. Исцеление дочери священника стало первым документально отмеченным случаем, за которым последовали другие просьбы о помощи и сообщения о выздоровлениях.
Для проверки достоверности этих сообщений в 1743 году по инициативе молдавского митрополита Антония было начато предварительное расследование. Позднее, в 1744 и 1746 годах, по поручению императрицы Елизаветы Петровны проводились дополнительные следствия с опросом свидетелей и сбором письменных показаний. Эти материалы представляют собой редкий пример ранней «протокольной» фиксации чудес: в них зафиксированы имена, даты, описания симптомов и исходов, что позволяло отделить устойчивые свидетельства от слухов. На основании собранных документов Святейший Синод в 1751 году постановил почитать Ахтырскую икону как чудотворную. Такое решение было не просто актом признания, а институциональным подтверждением того, что почитание образа соответствует нормам церковной дисциплины и не противоречит догмату.
Иконография и богословская специфика
Композиция Ахтырской иконы отличается от традиционных богородичных образов: Богородица изображена по пояс со сложенными в молитвенном жесте руками, а слева от Неё — фигура распятого Христа. Эта сцена не воспроизводит евангельский Голгофский эпизод буквально, но передаёт его смысл через жест моления: заступничество Богоматери за людей перед жертвой Сына.
С искусствоведческой точки зрения образ тяготеет к итало‑греческим образцам XVIII века: в нём заметно влияние барочной выразительности, а также использование прямой перспективы — приёма, нехарактерного для классической византийской иконографии. Тем не менее в православной среде икона не воспринималась как «западная» по духу: её почитали именно как богородичный образ, через который проявляется заступничество, а не как иллюстрацию. Вариативность изводов (Богородица в мафории, в короне, с непокрытой головой) свидетельствует о том, что каноническим считался не конкретный рисунок, а смысловой центр композиции — молитва Богоматери и Распятие.
Ахтырская икона как казачья святыня
Особое значение Ахтырская икона приобрела в среде южнорусского и малороссийского казачества, а также в станичных традициях Слободской Украины. Поскольку Ахтырка находилась в зоне активного казачьего расселения и служила важным пунктом обороны и контроля путей, образ быстро стал восприниматься как покровительница пограничного служилого населения. В казачьей традиции икона ассоциировалась не столько с «бытовым» заступничеством, сколько с защитой в походе, сохранением войска и справедливым судом.
В станицах и на кордонах списки Ахтырской иконы нередко размещали в походных часовнях, брали в военные экспедиции, освящали перед ними знамёна и хоругви. В ряде станичных летописей и приходских хроник сохранились упоминания о коллективных молебнах перед образом накануне крупных переходов или столкновений. Для казачьей среды характерно было именно «служебное» почитание святыни: молитва воспринималась не как способ «решить проблему», а как выражение верности долгу и просьба о заступничестве в общем деле.
Распространение списков Ахтырской иконы на юге России и в Харьковской епархии во второй половине XVIII века во многом поддерживалось именно казачьими общинами: они заказывали списки для станичных храмов, жертвовали на киоты и оклады, организовывали крестные ходы. Таким образом, образ органично вошёл в систему казачьей духовной культуры как символ покровительства в службе и сохранения единства войска.
Почитание в церковной и народной среде
Официальное признание не отменяло, а упорядочивало уже сложившееся почитание. В Ахтырке на пожертвования императрицы в 1768 году был воздвигнут каменный Покровский собор, где икона находилась до 1903 года, когда её похитили при отправке на реставрацию в Санкт‑Петербург. После революции следы оригинала потерялись: в 1950‑х годах икона оказалась в Сан‑Франциско, где её передали Комитету русской православной молодёжи. В 1995 году митрополит Харьковский Никодим (Руснак) привёз в Ахтырский Покровский собор список с иконы.
С момента официального признания чудотворности Ахтырской иконы её списки широко распространились, прежде всего на юге России, в Харьковской епархии. Среди чтимых списков — образ в московском храме Воскресения Словущего на Арбате, а также икона в Самарском Пустынно‑Николаевском монастыре (известная как «Самарская»). В честь иконы освящались храмы и часовни.
Судьба образа в XX веке и возвращение
Траектория иконы в XX веке отражает судьбу многих святынь: похищение, перемещение через несколько стран, хранение в эмигрантской среде и, наконец, возвращение в Россию. Возвращение подлинника в 2010 году и передача его Воскресенскому Новодевичьему монастырю в Санкт‑Петербурге стали важным событием, символически восстановившим связь между дореволюционной и современной традицией почитания.
Список источников
[1743–1746], [следственные дела Святейшего Синода], [без страниц]
[1751], [постановления Святейшего Синода], [без страниц]
[1911], [Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего синода], [т. 23], [без страниц]
[без года], [искусствоведческие исследования по иконографии Богородичных образов], [П. М. Жолтовский, А. Воронов], [без страниц]
[без года], [статьи по стилистике и перспективе в русской иконе XVIII века], [Е. Соколова, В. В. Шулика], [без страниц]
[1768], [приходские летописи Покровского собора в Ахтырке], [без страниц]
[1903], [сообщения о похищении иконы], [без страниц]
[1995], [отчёты и публикации Харьковской епархии], [без страниц]
[2010], [официальные сообщения о передаче святыни], [без страниц]
#казачийпатерик Иргенские мученики. 1656 1662
История святых Иргенских мучеников начинается в середине XVII века, когда русские казаки под предводительством воеводы Афанасия Пашкова отправились на Забайкалье, чтобы заселить и обжить эти земли. Судьба свели их пути с Иргенской степью, и они решили остаться здесь, основав Иргенский острог.
Однако жизнь в этой местности была трудной и непростой. Земля не щадила своих обитателей, высыхала от бездождия, не давала достаточных урожаев. Но казаки не сдавались и продолжали свое благочестивое служение Богу.
События, связанные с Иргенскими мучениками, произошли в период с 1656 по 1662 годы. В эти годы казаки, исповедующие праведный образ жизни и благочестивые христиане, стали преследуемыми. Они отказывались отречься от своей веры и готовы были пойти на смерть ради нее.
Святые Иргенские мученики, Симеон, Киприан, Иосиф и Василий, были небольшой дружиной, состоявшей из верных последователей Христа. Они были готовы принести себя в жертву и умереть за свою веру.
Однажды, когда степени преследования стали невыносимыми, многие ищали убежище в лесу. Однако Иргенские мученики остались верными своему призванию и остались на святой земле Иргени.
Судьба этих благочестивых людей была столь же загадочной, как и их жизнь. О полных деталей истории их мученичества мы не знаем, но их мощи, обретенные чудесным образом, стали свидетельством их святости и истинной веры.
Однажды, когда церковь на Иргении загорелась, мощи Иргенских мучеников вышли из земли, не подвергнувшись огню. Это чудо восхитило верующих и подтвердило святость этих мучеников.
С тех пор Иргенская земля стала особенным местом поклонения, где проходят крестные ходы и совершаются молебны. Всякий раз, когда люди приходят на это святое место и поминают святых Иргенских мучеников, их молитвы услышиваются, а земля приносит богатый урожай и благодать.
История Иргенских мучеников - это история неизмеримой силы веры, любви к Богу и готовности пожертвовать собой ради этой веры. Они оставили нам в наследство загадку святости, чудеса и благодать, сопровождающие это святое место. Мы должны помнить и чтить их подвиг и следовать их примеру в нашей собственной жизни.
Итак, Иргенские мученики - это четверо верных казаков или братьев, которые прибыли на Иргенскую землю вместе с воеводой Афанасием Пашковым. Их имена были Симеон, Киприан, Иосиф и Василий. Они были людьми доброй жизни, трудолюбивыми и богатыми, и оказывали сильное и благотворное влияние на окружающих.
Эти мученики претерпели множество испытаний и мучений из-за своей веры. Они отказались отречься от Христа и были готовы пожертвовать своей жизнью ради праведности и благочестия. Их мученическая кончина может быть связана с преследованиями казаков, которые исповедовали православие и не желали отказаться от своих вероисповедных убеждений.
О месте погребения Иргенских мучеников не сохранилось точных сведений. Однако, согласно преданиям и уважению к этим святым людям, церковь была построена на этом месте, и икона Богородицы "Знамение" была помещена в ней. Можно сказать, что эта икона стала символом святости и благодати для всех верующих Забайкалья.
Жизнь и судьба Иргенских мучеников остаются загадкой для нас. Но их преданность вере, благочестивый образ жизни и смелость стать мучениками во имя Христа, несомненно, оставили след в истории Забайкалья и служат примером для всех верующих и после многих столетий.
История Иргенских мучеников напоминает нам о важности веры, святыни и ценности жизни во имя Бога. Они учат нас ценить духовное богатство и быть готовыми отстаивать свои убеждения, несмотря на трудности и испытания.
Чудеса, связанные с Иргенскими мучениками, продолжают привлекать паломников и верующих на эту святую землю. Их история исчерпывающе доказывает, что святость людей и мощи веры велики и божественны, вне зависимости от времени и пространства.
Древние истории Иргенских мучеников остаются драгоценными для всех верующих и придают еще больше значимости этому святому месту. Мы должны помнить и уважать их благочестивые подвиги и стремиться следовать их примеру в нашей собственной жизни.
Иргенские мученики были казаками, которые жили в Сибири в XVII веке. Они отличались благочестивой жизнью, смирением и кротостью, что вызывало неприятие у воеводы Пашкова, который был деспотичным и жестоким правителем. Военачальник видел в этих качествах казаков укор и считал их неприемлемыми для своей власти. Другой, не менее важной причиной страданий Иргенских мучеников было их приверженность старому обряду, который призывал протопоп Аввакум. По царскому указу, воевода мог жестоко обращаться с людьми, которые сохраняли этот обряд. Таким образом, воинам, не желавшим отказаться от своих убеждений, грозила смертельная опасность.
Один из представителей сибирской власти наблюдал, что даже без его помощи и вмешательства все проблемы в Сибири решаются мирно. Это вызвало зависть и злобу у этого чиновника, которые обратились против "честных и трудолюбивых братьев". В наказание за отказ выполнять безумный приказ, Афанасий Пашков приказал истязать и замучить Иргенских мучеников до смерти. Однако, после их погребения произошло чудо – бочки, которые были заполнены до краев карасевыми язычками, стали основным свидетельством мартырия Иргенских мучеников.
Теперь давайте перейдем к загадке третьей - сколько же было Иргенских мучеников? Есть различные мнения по этому вопросу. Протопоп Аввакум, в своих страстных эмоциях, говорит о кладбище мучеников, на котором было похоронено не менее 500 человек. Однако историки называют другое число - до 50 человек. Архимандрит Ефрем упоминает о четырех мучениках, а краевед С. Кудрявцев говорит о семи казаках. Подтверждение имени четвертого мученика пришло позднее, когда в 1886 году иеромонах Герасим записал имя Василия мученика из рассказа купеческой жены Скобельциной из Благовещенска.
В 1911 году, по благословению епископа Мефодия, было проведено освидетельствование останков Иргенских мучеников. Останки были обнаружены в колодах под спудом церкви во имя святых Симеона, Киприана и Иосифа. Гробы с мощами мучеников остаются на их месте до сегодняшнего дня.
Исследователи обратили внимание на необычный способ захоронения мучеников - по двое в гробу. Они предположили, что это связано с дефицитом дерева в этой местности. Также удивительно, что колоды с мощами мучеников остались неповрежденными при пожаре в церкви в 1877 году и не были повреждены при строительстве новой церкви. Эти чудесные факты удивляют и восхищают всех, кто знаком с историей и жизнью Иргенских мучеников.
Таким образом, за что пострадали Иргенские мученики? Они страдали из-за своей веры и отказа от выполнения безумных приказов воеводы Пашкова. Однако они остались верными своим убеждениям до конца, что позволило им стать истинными мучениками и оставить свои имена и историю в памяти потомков. Иргенские мученики - это пример храбрости и преданности своим принципам даже в самых трудных и опасных ситуациях. Их история должна быть известна и помнится, чтобы дети могли почерпнуть уроки мужества и справедливости из истории нашей страны.
Итак, где же похоронены Иргенские мученики? По преданию, на месте бывшего Иргенского острога была поставлена часовня во имя святых Симеона, Киприана и Иосифа. Однако, как мы установили, похороненные мученики были положены в колоды под спудом церкви на северо-восточной части Иргенского острога.
Церковь над могилами мучеников стояла до 1877 года, когда произошел пожар. Но даже после этого колоды с останками мучеников остались неповрежденными. Это чудесное явление стало свидетельством мощи и святости Иргенских мучеников.
Храм, возведенный на месте башни Иргенского острога, служил местом паломничества и молитвы для жителей Забайкальского края и соседних областей. Иргень привлекал народ своими святыми мощами и чудотворными явлениями.
К сожалению, в 1920-е годы все постройки на Иргени были уничтожены революционерами, включая и церковь. Но даже после разорения, место, где были похоронены Иргенские мученики, остается святым и памятным для тех, кто знает историю этих храбрых и преданных казаков.
Хотя не осталось физических свидетельств о могилах Иргенских мучеников, их имена и история сохраняются в памяти потомков. Каждый год, в день памяти святых Симеона, Киприана и Иосифа, люди собираются в Иргени, чтобы помолиться и почтить память этих истинных героев и святых.
История Иргенских мучеников - это история веры, мужества и принципиальности. Они отказались отступить от своих убеждений и заплатили за это своей жизнью. Их преданность и жертва не будут забыты, их имена история будет передавать из поколения в поколение. И надеюсь, что вам также будет интересно познакомиться с историей этих святых казаков, которые стали воплощением силы, веры и справедливости.
Святые Иргенские мученики – это особые святые, которым молятся в России и особенно на засушливых землях Байкала. Их молятся о дожде, против пожаров, от болезней, от падежа скота и о благополучии урожая.
История святых Иргенских мучеников началась много веков назад, когда русские воины просили бурятских пастухов передать всем, чтобы поминали их как мучеников. Они говорили, что если не будут молиться, то наступит засуха, пойдут пожары, будет мор, голод и болезни. Святые мученики предупреждали о бедствиях, которые могут случиться в засушливых забайкальских землях.
Из-за особой засухи в этих местах был разобран некогда Иргенский острог. Земли стали непригодными для посева зерна. Но на берегу реки Хилок можно было пасти скот, здесь было много травы. Потому-то бурятские пастухи приходили сюда со своими стадами и считали Иргенских мучеников своими заступниками. Они молились и просили у святых дожди, здоровье, благополучие и урожай.
Со временем паломничество на Иргень стало массовым, и правительство и церковные власти решили привести его в организованный порядок. Так возник Иргенский крестный ход. Он выходил из Читы и из Куки и встречался с большим энтузиазмом. Люди приглашали духовенство в свои дома, чтобы те совершили молебен над больными или для благоустройства дома. Крестноходцы останавливались на полях и устраивали молебны, вымаливая у Иргенских мучеников дожди, здоровье, рождение детей и благополучие.
Однако Иргенский крестный ход был очень тяжелым. Все, кто в нем участвовали, испытывали искушения и страдали физически. Желания молиться и понимать значение святых икон было мало у окружающих. Но все, кто прошел через эти испытания, были благословлены Богом и находили духовную силу приходить еще.
Сегодня Иргенский крестный ход продолжает свое существование и продолжает быть испытанием для всех, кто решает пройти его. Многие люди только один раз сходят на Иргень из-за тяжести пути, но те, кто справился с ним и преодолел искушения, возвращаются снова и снова.
Таким образом, святые Иргенские мученики – это особые святые, которым молятся о дожде, против пожаров, от болезней, от падежа скота, об урожае. Их история связана с засушливыми землями Байкала и крестным ходом на Иргень, который до сих пор является испытанием для всех, кто решает его пройти. Но те, кто смогут пройти этот путь, найдут в себе духовную силу и благословение Бога.
История святых казаков, которая описана в статье, восхищает и приковывает к себе внимание детей и взрослых. Она рассказывает о мужестве и благочестии казаков, которые почитали Иргенских мучеников и искали их заступничество в своих молитвах.
Из письма купца из города Семипалатинска, адресованного епископу Забайкальскому и Нерчинскому Мелетию, мы узнаем, что верующие казаки просили святых мучеников помолиться о даровании детей. Некоторые из них просили конкретно о детях определенного пола. Удивительно то, что многие из этих просьб были услышаны и исполнены.
Кроме того, статья задает загадку о том, куда исчезли чудотворные иконы, которые находились на Иргении. Некоторые могли попасть в музеи или остаться у верующих. И есть предположение, что часть икон могла быть вынесена за пределы области. Но, несмотря на это, мы знаем, что в некоторых храмах иконописные образы были спрятаны и сохранены, и что некоторые верующие хранили их дома.
Один из образов, который находился на Иргении, был иконой Пресвятой Богородицы "Знамение". Эта икона была либо новгородского происхождения, либо перенесена из Абалака, где она была особенно почитаема. На этой иконе Богородицы были изображены святые Симеон, Киприан и Иосиф. Вероятно, братья, отправляясь из Енисейска в своем путешествии в "страну далече", заказали икону "Знамение" у местных иконописцев, с целью почитания этой святой иконы и своих небесных покровителей.
История святых казаков исчезла неизвестно куда вместе с иконами после разгрома Иргенского стана. Она остается загадкой и привлекает интерес не только детей, но и исследователей. Может быть, однажды найдутся ответы на все вопросы, связанные с историей икон, святых мучеников и веры казаков. А пока, она остается необычным и затягивающим рассказом о вере, чудесах и молитвах наших предков.
© Copyright: Новосельцев Григорий Петрович, 2025
Свидетельство о публикации №225101400767
#казачийпатерик Бой при Псково-Печерском монастыре 1656 - 1658
Бой при Печерском монастыре — один из боёв во время русско-шведской войны 1656—1658 годов, произошедший 17 (27) марта 1657 года у стен Псково-Печерского монастыря.
Ход боя
Утром 16 марта 1657 года русские войска под командованием Матвея Васильевича Шереметева двинулись из Пскова на выручку осаждённой шведами крепости Адзель. Передовые отряды уже вечером 16 марта пришли в Печоры. Это были рейтарский полк майора Данилы Романовича Беклемишева, три сотни псковских дворян и детей боярских (сотенные головы Козьма Игнатьевич Елагин, Богдан Александрович Тимашев, князь Иван Кириллович Шаховской), сотня пусторжевских помещиков (голова Иван Воинович Сумароков), сотня псковских казаков (казачий голова Самсон Артемьевич Тюльнев). На подходе был стрелецкий приказ (голова Григорий Захарьевич Вельяшев), сопровождавший обоз с припасами.
В это же время со стороны Мариенбурга к Печорам подходило большое шведское войско. Русские опередили шведов, которые пришли к Печорам в ночь на 17 марта, всего на несколько часов. Жестокий ночной бой продолжался 4 часа; шведы вынуждены были с большими потерями отступить от монастыря. Описание этого боя сохранилось в так называемых «Послужных списках 165 (1657) года о бытии на службе… к Печерскому монастырю».
Эти списки составлялись на каждого из перечисленных начальников отрядов. Из послужного списка стрелецкого головы Григория Вельяшева известно, что шведы пришли к Печорам 17 марта около часа ночи — конные и пешие. Разгорелся бой за посад. Стрельцы не дали шведам зажечь посад и бились 4 часа, сумели сберечь обоз, отстоять свинцовую и пороховую казну и ту казну «ввезли в город в Печеры всю целу». Шведы всё же сумели отбить стрельцов от Святых ворот «и учали высекать те Святые ворота, и знамёна свои к городу прислонили». Но стрельцы, поддержанные рейтарами и дворянами, «тех Немецких людей от Печерского монастыря от города от ворот прочь отбили». Шведы были разбиты, захвачено много пленных.
Отступив от Печор к Нейгаузену, шведы соединились с войском Магнуса Делагарди, прибывшим из Мариенбурга. Рейтары Данилы Беклемишева и дворянские сотни преследовали врага. В 12 верстах от Печор, не доходя двух вёрст до Нейгаузена, при деревне Мигузице произошёл новый бой, также закончившийся победой русских войск. Магнус Делагарди был разбит. В этом бою погиб сотенный голова князь Иван Шаховской.
Результаты
После этих боёв сотни Тюльнева, Сумарокова и Тимашева вернулись в Печоры, куда в мае прибыл главный воевода Матвей Шереметев. Именно из Печерского монастыря он отправился в начале июня 1657 года в свой последний поход, завершившийся катастрофой при Валке, гибелью этого воеводы и большей части русского трёхтысячного отряда.
Победа под Валком позволила Магнусу Делагарди вновь предпринять контрнаступление в Ливонии. В августе 1657 года шведская армия (4–6 тысяч регулярных войск и 1 тысяча вооружённых крестьян) осадила Юрьев (гарнизон под командованием И. Хилкова насчитывал 800 чел.). Осада Юрьева продолжалась две недели, но активность гарнизона и неудача штурма заставили Делагарди оставить осаду и двинуться дальше. В сентябре армия Делагарди осадила Гдов, которому также удалось устоять до подхода Новгородского разрядного полка.
Примечания
- Бой при Печерском монастыре стал примером слаженных действий русских войск и успешной обороны стратегически важного объекта.
- Потери шведов в этом сражении были значительными, что ослабило их позиции в Ливонии.
- Псково-Печерский монастырь вновь подтвердил свою роль как мощной крепости и опорного пункта на западных рубежах России.
§§§ Источники
- Послужные списки 165 (1657) года о бытии на службе… к Печерскому монастырю.
- Исторические хроники русско-шведской войны 1656–1658 годов.
© Copyright: Новосельцев Григорий Петрович, 2026
Свидетельство о публикации №226032200990
#казакизабытыетрадицииисвятыни Аксайская икона Божией Матери (Одигитрия)
Празднование: 10 августа (28 июля по старому стилю).
Историческая справка
Аксайская икона Божией Матери — местночтимая чудотворная икона в Ростовской-на-Дону епархии, относящаяся к иконографическому типу Одигитрии («Путеводительницы») . Согласно источникам, её явление произошло в станице Аксайской (ныне город Аксай) в 1830 году, когда на Дону свирепствовала эпидемия холеры. Икона была обретена в пустом доме по видению, бывшему одной из жительниц станицы. Весть о чудотворном образе быстро распространилась среди населения. Во избавление от эпидемии с явленной иконой был совершён крестный ход, возглавленный священником Тимофеем Поповым; сам образ был поставлен в Троицкой церкви станицы .
После прекращения эпидемии началось прославление чудотворного образа. Архиепископ Донской Афанасий (Телятев) распорядился перенести Аксайскую икону в кафедральный собор Вознесения Господня в Новочеркасск — столицу донских казаков. Там икона пребывала до 1847 или 1848 года, когда вновь вспыхнула эпидемия холеры. По ходатайству жителей Аксайской станицы икона была возвращена в Троицкую церковь, где вновь явила чудодейственную силу . С этого времени, по разрешению Святейшего Синода, с Аксайской иконой ежегодно совершался крестный ход в Новочеркасск, Ростов-на-Дону и ближайшие станицы .
В 1891 году на месте обретения Аксайской иконы было решено воздвигнуть церковь. Строительство Свято-Одигитриевского храма велось около шести лет; освящение состоялось 6 ноября 1897 года . Богослужения в храме прерывались лишь в годы Великой Отечественной войны; в 1945 году храм был отремонтирован, и богослужения в нём продолжаются по сей день .
Особой службы Аксайской иконе не составлено; празднование совершается в день Одигитрии Смоленской . В Донском Старочеркасском Ефремовском монастыре Аксайской иконе был учреждён монастырский праздник — 16 августа, в день попразднства Успения Пресвятой Богородицы, когда чудотворный образ приносился в обитель .
Достоверных сведений о судьбе Аксайской иконы после 1917 года не имеется . По некоторым данным, с установлением советской власти икона бесследно исчезла; были утрачены и чтимые её списки .
Литература
Донские епархиальные ведомости. Новочеркасск, 1870. № 5. С. 149; 1877. № 9. С. 286–287; 1878. № 20. С. 758–759; 1916. № 32. С. 488; Поселянин Е. Богоматерь. С. 775
#казачийпатерик Мартын Пушкарь: ктитор и благотворитель Полтавского Крестовоздвиженского монастыря
Исторический очерк
Мартын Иванович Пушкарь (ум. 11 июня 1658) вошёл в историю прежде всего как полтавский полковник (1648–1658) и руководитель восстания против гетмана Ивана Выговского. Однако за военной и политической биографией этого деятеля остаётся не менее значимая сторона его жизни — церковное строительство и благотворительность. Пушкарь был не только воином, но и ктитором: именно на его средства и по его инициативе в Полтаве был основан Крестовоздвиженский монастырь, ставший на столетия духовным центром Полтавского края .
Основание монастыря
Крестовоздвиженский монастырь был основан в 1650 году вблизи тогда ещё небольшой Полтавы, на высокой горе над рекой Ворсклой, при впадении в неё речки Полтавки . Обитель возникла по благословению Киевского митрополита Сильвестра (Косова), а непосредственным организатором строительства выступил игумен Лубенского Мгарского монастыря Каллистрат .
Согласно церковным и светским источникам, главным жертвователем и вдохновителем этого дела был полтавский полковник Мартын Пушкарь. Именно его средства составили основу для строительства первых монастырских сооружений . Вместе с ним в создании обители участвовали представители казацкой старшины и горожан, в частности Иван Крамарь и Иван Искра (последний впоследствии также стал полтавским полковником) .
Историк А. Грановский в своём исследовании о Полтаве прямо указывает: «Полтавский Крестовоздвиженский монастырь основал игумен Лубенского Мгарского монастыря Каллистрат с позволения митрополита киевского Сильвестра Косова в 1650 году... Развивался монастырь за средства полтавского полковника Мартына Пушкаря, полтавчан Ивана Крамаря и Ивана Искры» .
Мотивация ктитора
Что двигало Пушкарём, когда он вкладывал средства в основание монастыря? Ответ на этот вопрос лежит в контексте эпохи. Середина XVII века была временем непрерывных войн: казацкие полки сражались с польскими хоругвями, крымские татары совершали набеги на украинские земли, а Полтава стояла на одном из путей этих нашествий .
Основание монастыря в таких условиях было не просто актом личного благочестия. Это был духовный и стратегический жест: обитель на Монастырской горе должна была стать не только местом молитвы, но и оплотом православия в порубежном крае. Существует также предание, что монастырь был основан в честь разгрома польских войск в этих местах — что связывает его создание с военными победами Пушкаря.
Сам выбор места — на высоком берегу Ворсклы, в живописной местности — соответствовал и духовным, и оборонительным соображениям. Монастырь возвышался над Полтавой, и его силуэт был виден издалека, служа напоминанием о присутствии Божием над казацким городом.
Судьба обители
Монастырю, основанному Пушкарём, выпала долгая и трудная судьба. В 1695 году обитель была разорена и сожжена крымскими татарами . В 1709 году, во время Полтавской битвы, монастырь захватили шведские войска, которые, втащив туда свои пушки, обстреливали из них город. По преданию, именно здесь, близ монастыря, король Карл XII получил ранение в ногу, которое сковало его движения в день сражения .
Несмотря на разорения, обитель возрождалась. В XVIII веке монастырь стал значительным культурным и духовным центром края. С 1775 по 1798 год здесь находилась резиденция архиепископов Славянских и Херсонских . При монастыре действовала школа для подготовки церковных певчих, преобразованная затем в духовное училище и семинарию, где учились, среди прочих, Иван Котляревский, Николай Гнедич и Василий Гоголь-Яновский — отец Николая Гоголя .
В монастыре были погребены святитель Афанасий (Вольховский), Полтавский чудотворец († 1801), и архиепископ Амвросий (Серебренников) († 1792), известный своими проповедями . Так обитель, основанная Пушкарём, стала местом упокоения прославленного святого — что придаёт основанию монастыря особое значение в духовной истории Полтавы.
Память ктитора
Сам Мартын Пушкарь не был канонизирован. Его имени нет в Соборе Полтавских святых. Он погиб в 1658 году в междоусобной борьбе — обстоятельство, которое в церковной традиции обычно не способствует прославлению в лике святых. Однако его роль как ктитора и благотворителя остаётся неотъемлемой частью истории православия на Полтавщине.
Полтавский Крестовоздвиженский монастырь, основанный на его средства, пережил своего создателя на столетия. Он был закрыт в 1923 году, возрождён как женская обитель в 1942 году, вновь закрыт в 1960-м и окончательно возрождён в 1991 году . Сегодня это действующий женский монастырь Полтавской епархии, памятник архитектуры национального значения .
В исторической перспективе Мартын Пушкарь предстаёт как человек двух служений: воинского и церковного. Он сражался за православную веру и казацкую волю — и он же вкладывал средства в создание дома Божия. Его ктиторство было не эпизодом, а сознательным выражением того же убеждения, которое вело его в бой: православная вера и Русское царство как её опора. Монастырь на Монастырской горе стал видимым знаком этой веры — и памятником своему основателю.
Академические источники
Основные работы:
Горобець В. М. Пушкар Мартин // Енциклопедія історії України. — Інститут історії України НАН України
Стороженко Н. К. Мартын Пушкарь, первый полтавский полковник. — Житомир, 1890
Грушевський М. С. Історія України-Руси. — Т. 9, ч. 1–2; Т. 10. — К., 1996–98
О монастыре:
Грановский А. Полтава. Хрестовоздвиженський монастир // (указано в результатах поиска)
Полтавский в честь Воздвижения Креста Господня женский монастырь // Православная энциклопедия. — Т. 57. — С. 243–263
Крестовоздвиженский женский монастырь Полтавской епархии // Синодальный отдел по монастырям и монашеству
Документальные публикации:
Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России. — Т. 4, 7, 15. — СПб., 1863, 1872, 1892
Письмо полтавского полковника Мартына Пушкаря к путивльскому воеводе Григорию Зюзину (1658) // Акты ЮЗР. — Т. 4
Закреплено
04:33
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
Сообщество посвящённое православным народным духовным стихам в исполнении Владимира - Лирника. https://www.youtube.com/channel/UCs9T66n6odCsE7Y9DlHKCBA/videos?sort=p&view=0&flow=grid https://ru.wikipedia.org/wiki/Лирник,_Владимир_Игоревич
- Москва
Скрыть информацию
Фото из альбомов
Музыка18
Ссылки на группу
Правая колонка