Юрий Зимин

Игорь Караулов: ÷÷÷ Жил в тоске многоподъездной, где панель, а не кирпич, никому не интересный  дядя Женя, старый сыч.  Он обругивал мальчишек,  что с мячом наперерез.  Из-за пенсионных книжек он ходил, ворча, в собес.  Он доказывал кассирше, что четыре - дважды два. Он смотрел на вещи ширше: вещи больше, чем слова. Чем бывал он в жизни занят, толком я не узнавал. Он сидел. За что - Бог знает. Он когда-то воевал.  Он переправлялся через  Днепр - и там почти погиб. Дядя Женя - лысый череп. Дядя Женя - чайный гриб. Кто б подумал, что бывают и такие времена.  Я за тех, кто доживает, вместе с ними пью до дна. Я и сам из тех инкогнит,  разбежавшихся волчат.  Хорошо, что нас не помнят,  в дверь ночами не стучат.  А стучат одни костяшки домино на целый двор. Вышел в клетчатой рубашке  Дядя Женя на простор. Впереди в багровой пене диск садится за рекой. Позади у дяди Жени нету тени никакой.  ÷÷÷ Алиса Орлова: ÷÷÷ Дядя Женя, воскресни, матернись, улыбаясь, в эфире, Кулаком погрози распустивше