SVETLANA ROMANOVA

– Мне нужно отдать долг, – Павел снял кроссовки и остался в носках, хотя раньше всегда проходил в обуви. – Я приду завтра, а ты возьмёшь для меня миллион. Вера стояла с чайником в руке. Вода уже закипела, и крышка подрагивала. – Какой долг? – Коммерческий. Партнёр подвёл. – Он смотрел в сторону, на стену с фотографиями. – Ты не спрашивай. Просто возьми. – Паш, миллион. Это же. – Я верну. Через месяц. Мне просто нужно закрыть дыру. Она поставила чайник на стол. На его кроссовках была грязь, хотя дождя не было уже неделю. Он приехал на машине. Откуда грязь? – Ты где был? – В области. По делам. – Он взял печенье со стола. – Ну так что? – Я подумаю. – Думай быстрее. Мне завтра нужно. Он ушёл через десять минут. Вера смотрела в окно, как он садится в машину. Машина была не его. Он говорил, что своя в ремонте. *** Андрей вернулся в девять. Он работал водителем автобуса, и от него пахло соляркой. – Пашка приезжал? – спросил он с порога. – Приезжал. – Чего хотел? – Миллион. Андрей снял куртку

– В моей квартире не появляйся. Ты здесь никто, на развод подам завтра же. Марат сказал это из прихожей, натягивая ботинки. Он складывал вещи в чёрную спортивную сумку: рубашки, бритву, зарядку. Быстро, будто репетировал. Яна стояла в дверях кухни с полотенцем в руках. – Что? – Что слышала. Квартира моя. Ты тут никто. – Марат, ты что, пьяный? – Трезвый. – Он застегнул сумку. – Я подам завтра же. – Что ты подашь? – Заявление. На развод. И на выписку тебя. Яна положила полотенце на полку. – Ты сейчас уйдёшь или сначала объяснишь? – Мне нечего объяснять. – Он посмотрел на неё. – Двенадцать лет я жил в твоём доме. Хватит. – В моём доме? – Да. В твоём. Всё твоё: квартира, дети, ателье. Всё твоё. – Марат, квартира записана на тебя. – Вот именно. На меня. Значит, моя. Он поднял сумку. Из детской вышли Никита и Лиза. Близнецы, десять лет. Они стояли в коридоре и смотрели на отца. – Пап, ты куда? – спросил Никита. – По делам. – На ночь? – Да. – А завтра? – Завтра посмотрим. Он открыл дверь и вы

Он стоял на пороге с чемоданом. В той же куртке, в которой уходил полтора года назад. – Ксюша, я вернулся. Я держала в руках пакет с продуктами. Только что поднялась из магазина. Мороз, декабрь, темно. Матвей был у репетитора, должен вернуться через час. – Что? – Я вернулся. Я всё понял. Я тебя люблю. Я поставила пакет на пол. – Ты ушёл к Марине. – Ошибся. Глупость. Я был дураком. – Ты развёлся со мной. – Развёлся. Но это была ошибка. – Ты подписал соглашение. Ты взял машину и деньги. – Взял. Я всё верну. Я готов на всё. Я смотрела на него. Долго. – Виктор, уходи. – Ксюша. – Уходи. Я не пущу. – Мне некуда идти. – Это не моя проблема. Он опустил голову. Взял чемодан. Пошёл к лестнице. Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Постояла. Потом прошла на кухню. Села. Долго сидела. Матвей пришёл через час. Он не знал, что отец приходил. Я не сказала. Через два дня позвонил Виктор. Поздно, в полночь. – Ксюша, я у мамы. Она в Подмосковье. Я у неё. – И что? – Я хочу с сыном увидеться. – Увид

– Домой можешь не возвращаться! Я твои вещи выставил на площадку. У меня другая жизнь. Я стояла на лестничной площадке с пакетами из магазина. Соня держала меня за руку. Перед нами лежали два чемодана, сумка с вещами, пакет с обувью. Моя косметичка. Моя книжка с рецептами. Сонин рюкзак. Дверь была приоткрыта. Из неё вышел Олег. За ним – женщина. Молодая, светлые волосы, короткое платье. Она смотрела в сторону. – Пап? – сказала Соня. – Идите к бабушке, – сказал он. – Здесь вам нечего делать. – Олег, что происходит? – Я тебе сказал по телефону. Ты не поняла? Он не сказал. Он никогда не сказал. Утром он ушёл на работу, как обычно. Поцеловал Соню в макушку. Сказал: «Вечером позвоню». – Ты не говорил. – Ну, значит, забыл. Женщина за его спиной переступила с ноги на ногу. У неё были красные туфли. Я запомнила именно это – красные туфли. Не знаю почему. – Кто это? – Не твоё дело. – Олег. – Катя, всё. Я устал. Мы разводимся. Соня заплакала. Тихо, без всхлипов. Просто слёзы. Я присела, обняла е

– Зачем вам брать ипотеку сразу после свадьбы? Пусть твои родители уступят нам свой дом, – предложил зять. Он сказал это спокойно. Как будто предлагал поменять машину или поехать в отпуск. Я держала вилку над тарелкой. Мама наливала чай. Отец резал хлеб. – Что? – Ну а что? Дом у них большой, они вдвоём. Мы молодая семья, нам нужна жилплощадь. Зачем нам влезать в ипотеку на тридцать лет, если можно решить вопрос по-семейному? Я поставила вилку. – Дмитрий, это дом моих родителей. – Ну и что? Они же всё равно когда-нибудь его оставят. Так пусть лучше сейчас. Мама замерла с чайником. Отец положил нож. – Дмитрий, ты серьёзно? – спросила я. – Абсолютно. Я не понимаю, что тут такого. Мы же семья. Семья должна помогать. – Это не помощь. Это отобрать у них единственное жильё. – Никто не отбирает. Они переедут к нам в квартиру. – В какую квартиру? Мы снимаем однушку. – Ну, снимем двушку. Или они к себе в город переедут. У них же была квартира. – У них не было квартиры. Они сорок лет живут в этом

– Алина? Ты? Я стояла у стойки в кофейне, ждала свой капучино. Обернулась. Он стоял у окна. Серый свитер, короткая стрижка, седина на висках. Постарел. Но глаза те же. Те самые, из-за которых я когда-то не спала ночами. – Руслан. – Я тебя сразу узнал. Ты не изменилась. Я взяла кофе. Не стала отвечать. – Алина, можно с тобой поговорить? Пять минут. – Нет. – Пожалуйста. Я посмотрела на него. Долго. Потом села за столик у окна. – Говори. Он сел напротив. Медленно, как будто боялся спугнуть. – Я развожусь с Катей. Я не вздрогнула. Даже не удивилась. – И что? – Просто говорю. – Зачем ты мне это говоришь? Он помолчал. – Мне нужна твоя помощь. Я поставила чашку. – Что? – Помощь. В суде. Понимаешь, мы с Катей делим квартиру. Она говорит, что первый взнос был её. Что я ничего не вложил. – А ты вложил? – Вложил. Восемь лет назад. Ты помнишь? Я помнила. Восемь лет назад мы с Русланом готовились к свадьбе. Свадьба должна была быть в августе. В июле он ушёл к Кате. Моей лучшей подруге. – Алина, – с