Сергей Ложкин

Муж волочил ее по двору за густые косы, он был «в своем праве», наказывая гулящую жену: его обманули, подсунули ему «бракованный» товар… В хуторе Кружилинском никто не удивлялся истошным бабьим крикам, время от времени доносившимся то из одного куреня, то из другого: «Бей бабу молотом, будет баба золотом». И били, редко где обходилось без тумаков, это считалось нормальным даже в семьях, где двое сходились по любви, жестокость не была редкостью, а если уж мужа с женой свели насильно так и говорить нечего… В усадьбе Поповых, в Ясеновке, в тот вечер никто не спал. Анна Захаровна вызвала горничную в гостиную, долго молчала, глядя в окно на поднимающуюся над степью луну. Настя стояла у двери, прижимая руки к животу — там, под сердцем, было барское дитя, о котором никто не должен был знать. Анна Захаровна повернулась, и в её взгляде не было ни гнева, ни жалости — только холодная расчётливость, которой она, вдова, научилась за годы управления имением. — Значит так, — сказала она. — Родишь, но