Вера Моргунова

Олег увидел фотографию почти в полночь, когда доедал холодные пельмени прямо из кастрюли и листал страницу Сереги Кольцова. Жена Сереги работала в той же торговой компании, что и Аня, и Серега зачем-то перепостил к себе весь альбом с их корпоратива. Олег пролистал несколько снимков с бокалами и ведущим в блестящем пиджаке, а на третьем отставил кастрюлю на подоконник. Аня стояла в центре, рядом с грузной начальницей в бордовом, и смеялась так широко, как он не видел уже несколько лет. На ней было темно-зеленое платье с открытыми плечами, и сидело оно так, что Олег сначала даже не узнал бывшую жену. Он развел пальцами экран, потом еще раз, пока лицо Ани не ушло за край и в кадре не остались плечо, ткань и длинная серьга с зеленым камнем. Таких серег у нее никогда не было, хотя шкатулку жены он за шестнадцать лет брака знал до последней булавки. Он набрал Серегу, не посмотрев на часы. – Ты альбом свой видел? – спросил он вместо приветствия. – Ты посмотри, как человек живет на алименты! –

Если вы единственный ребенок в семье и уверены, что родительская квартира перейдет вам по наследству, то вы глубоко ошибаетесь. Наследство запросто может перейти государству, и вы уже ничего не докажете. Таких случаев десятки тысяч по стране. Есть 6 ловушек, в которые попадают обычные люди, которые просто потеряли близкого человека и думали, что квартира достанется им. Дочитайте до конца. Начнем с самого опасного заблуждения. Люди думают, что наследство переходит автоматически. Умер родитель, квартира моя, я же сын или дочь. Так вот, автоматически не переходит. Закон дает вам ровно 6 месяцев со дня смерти родителя. И вот здесь самая главная ошибка. Многие думают, что 6 месяцев – это срок, через который надо идти к нотариусу. Подожду полгода, потом схожу. Нет, не так. Это срок, в течение которого вы обязаны прийти и написать заявление. Не на следующий день после полугода, а в течении этих 6 месяцев. Если за полгода никто из наследников не заявился к нотариусу, имущество может быть призн

Пульт от телевизора прилетел мне в плечо. Хлёстко так, с оттяжкой. Я даже не сразу поняла, что произошло. Стою посреди комнаты, смотрю на неё, а она уже разворачивается и бежит к себе. Дверью хлопает так, что с полки в коридоре падает какая-то мелочь. Кажется, ёлочная игрушка. Или зарядка. Не важно. — Я не буду, понятно тебе! — орёт она уже из-за двери. А я стою. Держусь за плечо. И понимаю: вот