Лидия Сотикова-Захарова

У каждого в жизни свои трудности, проблемы, неудачи и даже, если они не бросаются в глаза. Многие редко открывают душу, если кажется, что у них не жизнь, а сказка, а на самом деле это далеко не так. Проблемы есть у всех, но некоторые бросаются в глаза, например, больной ребенок или муж пьющий. Молодые женщины красавицы, умницы, талантливые, а счастья в их жизни нет. Вот и в жизни Ксении было много всего: и радость, и разочарования. Но если бы кто-то со стороны посмотрел на неё, он бы, наверное, сказал: - Вот счастливая женщина! Умница, красавица, дочка, муж. Но за этим фасадом скрывалась история, которая не очень-то благополучная. Потому что за видимым благополучием часто скрываются такие проблемы, о которых не рассказывают даже самым близким. Ксения всегда знала, что красива. В молодости она была похожа на только что распустившийся цветок: светлые волосы, огромные голубые глаза, лёгкая походка. Её подруга Ирина, которая тоже была красавицей, но на пять лет старше, часто говорила: - Кс

– Альбин, ты слышишь! Он… Он! Он… – Катя, спокойно. Дыши. Ты сейчас что, рыдаешь? Говори медленно, я тебя совсем не понимаю! – Альбин, у Лёши… у Лёши есть дочь. Понимаешь? Дочь! Ей три года. Он только что мне сказал. Я не могу… – Стоп. Стоп-стоп-стоп! Рассказывай с самого начала, медленно. У твоего Лёши есть дочь? От кого? Когда? Альбина сидела у себя на кухне с недопитым чаем, который давно остыл, и смотрела в окно на серую пятиэтажку напротив. Было воскресенье, половина шестого вечера. Она как раз собиралась разобрать шкаф с зимними вещами, вытащила верхнюю коробку, и тут зазвонил телефон. На экране высветилось “Катюша”. Первый раз в жизни Альбина слышала у подруги такой голос… – Я не знаю от кого! – Катя всхлипнула. – Девочке три года, Альбин. Три года! Я об этом ничего не знала! – Так, погоди. А почему он тебе это сейчас сказал? Созрел? – Нет… – Катя сглотнула, и по звуку было понятно, что глотает она слёзы. – Мать этой девочки умерла. Вчера. Она была тяжело больна, и она его нашл

Рита влетела в кафе, чуть не сбив официанта с подносом, плюхнулась на стул и раскинула руки так, будто хотела обнять весь зал сразу. – Ваня мне на день рождения путёвку купил! На море! Через две недели поедем, на десять дней. Я уже с шефом договорилась, отпуск подписан, всё Они любили это кафе: старое, с тёплым светом и небольшими столиками. Оно стояло через дорогу от их офиса, и по пятницам там всегда можно было встретить знакомых: кто-то из бухгалтерии, кто-то из соседнего отдела, кто-то с измученным лицом и стаканчиком эспрессо. Но сегодня, в четверг, зал был полупустым Сегодня их было четверо. Ася – младшая, тихая, помешанная на сладком и на сериалах, от которой в рабочих чатах вдруг появлялись самые точные формулировки. Зоя – тридцать восемь лет, с опытом крайне неудачного брака. И Карина – та самая, без единой морщинки на идеальном лице, с аккуратным маникюром, безупречным пиджаком, с которой все стараются дружить… – Какой у тебя муж заботливый, – протянула Зоя, покручивая ложечк

— Ты чего? — спросила мама, заглянула в комнату к Людмиле, которая металась между кроватью и шкафом. — Мама! Я еду! На Голубые озера! Меня отправили, как лучшего библиотекаря! Наталья Петровна помолчала, потом улыбнулась так тепло, как умела только она. — Ну и хорошо, дочка. Давно пора. Сборы начались немедленно. Люда открыла шкаф, перебрала все вещи и пришла в ужас. Ей было нечего надеть. Вернее, было — но всё серое, будничное, библиотечное. Для поездки, для семинара, для другого мира хотелось чего-то другого. Но денег на новое не было, премию она твердо решила отложить — вдруг пригодится на что-то важное. — Сойдет, — сказала она себе, глядя на стопку аккуратно выглаженных блузок. — Не на показ мод еду. Следующей проблемой стал чемодан. Люда обшарила весь дом — ничего подходящего. Был старый, еще советский, фибровый, с которым они ездили с мамой в Москву тридцать лет назад. Пришлось идти к подруге. — Катя, одолжи чемодан, — сказала она, переступив порог. — На неделю. Я еду на Голубые

Ресторан назывался «Лазурный». Это было, пожалуй, единственное, что в тот вечер казалось Стефании немного нелепым. Название обещало что-то средиземноморское, а на деле зал был тёмным, с тяжёлыми портьерами и свечами в кованых подсвечниках, и пахло не морем, а мясом и хорошим вином. Она пришла первой, как всегда, села за столик у окна и принялась вертеть в пальцах салфетку, поглядывая на часы в телефоне. Без десяти семь. Артур всегда опаздывал минут на пятнадцать. У него «дела», которые он никогда толком не описывал. Стефания давно научилась не спрашивать, что это за дела, потому что ответ всегда был один и тот же: «Ну, малыш, работа, что за вопросы». И она не спрашивала. Он появился ровно в семь пятнадцать. Высокий, в тёмном пальто, с чуть отстранённым выражением лица. Подошёл, наклонился, коснулся губами её щеки. От него пахло холодом. — Привет, малыш, — сказал он, садясь напротив и подзывая официанта одним движением руки. — Ты уже заказала? — Нет, ждала тебя. — Умница. — Он улыбну

Илья и Марина поженились четыре года назад, и за это время у них не было ни одного отпуска вдвоём. Сначала ремонт в квартире, потом беременность, бессонные ночи, пелёнки, первый зуб, первые шаги. И вот теперь, когда сыну Савве исполнилось четыре, они наконец решились: две недели на море, только они, без ночных пробуждений и утренних капризов. Марина нашла тур ещё в феврале и всё это время они жили этим отпуском, как живут мечтой — берегли её, лелеяли, обсуждали маршруты и рестораны. Вопрос с Саввой решился не сразу. — Твоя мать не может? — спросила Марина вечером за ужином, когда до отъезда оставалась неделя. Илья сосредоточенно жевал котлету. — Моя мать... — он отложил вилку. — Моя мать вроде не против, но я с ней ещё не говорил конкретно. Слушай, а твоя? Она же сидит дома, ей что, сложно? Марина вздохнула. Её мать жила в двухкомнатной квартире, ходила в бассейн, и имела одно неизменное правило: помогать только тогда, когда это удобно ей. — Я позвоню, — сказала Марина, но в голос