Игорь Литашин

19 февраля 1942 года вышел документ, которого в истории Красной армии ещё не бывало. Маршал Советского Союза Григорий Кулик был лишён всех наград и понижен в звании до генерал-майора, то есть сразу на несколько ступеней. Высшее воинское звание в СССР присваивалось 41 раз, но понижали в нём лишь дважды. Вторым стал Николай Булганин, причём их истории оказались совершенно непохожими. Один был боевым артиллеристом, которого погубили собственные пороки, другой сугубо штатским человеком, получившим маршальские погоны по воле вождя и потерявшим их в большой политической игре. Кулик взлетел наверх во многом благодаря стечению обстоятельств. Бойкий и энергичный, он ещё с Гражданской войны пользовался расположением Ворошилова, хотя окружение Тухачевского относилось к нему с откровенным пренебрежением. Звёздным часом Кулика стала Зимняя война. Ключевая роль в прорыве линии Маннергейма отводилась артиллерии, которой он руководил, и в 1940 году Кулик получил звезду Героя Советского Союза, а вслед

Осенью 1975 года Александр Голованов спокойно жил на пенсии и совсем не так, как можно было бы представить по его военной биографии. Когда-то он входил в Ставку без длинной цепочки посредников. Сталин знал его лично. За четыре военных года Голованов прошёл путь от подполковника до Главного маршала авиации. Подчинённая ему дальняя авиация налетала на Берлин, Кёнигсберг, Данциг, Плоешти, работала по железнодорожным узлам и резервам противника, а сам командующий участвовал в подготовке перелёта советской делегации на Тегеранскую конференцию. В конце жизни всё выглядело куда прозаичнее. Дача. Огород. Семья, привыкшая жить экономно. Работа уже давно позади. По словам жены Тамары Васильевны, незадолго до своих последних дней муж вдруг произнёс: - "Мать, какая страшная жизнь…" Она спросила, что он имеет в виду. Ответа почти не получила. А ведь ещё в сорок лет ему вполне могло казаться, что судьба удалась лучше, чем у кого бы то ни было. Голованов родился 7 августа 1904 года в Нижнем Новгород

22 июня 1941 года в 12:15 по радио говорит Молотов, а не Сталин. Из этого факта за семьдесят лет вырастили целую конструкцию: вождь испугался, сбежал на дачу, страна неделю жила без руководителя. Конструкция красивая. Одна беда — она разбивается о канцелярскую тетрадь, в которой дежурный секретарь фиксировал, кто и во сколько входил в кабинет Сталина. Формулу отчеканили британские авторы Дж. Льюис и Ф. Уайтхед в работе «Сталин»: Сталин в прострации, почти не выходит из кунцевской дачи, имя исчезло из газет, и лишь 1 июля он «пришёл в себя». Первоисточник этой версии, однако, не британский. Он — с трибуны XX съезда, где Хрущёв в 1956 году описал и растерянного вождя, и знаменитый приказ «на провокации огнём не отвечать». Со вторым тезисом получилось совсем неловко. Отвечать было не на провокации: Версия «Сталин принял это за пограничный инцидент вроде Хасана (1938) или Халхин-Гола (1939)» тоже не работает. Формально войну объявили по всем дипломатическим правилам. Не заметить этого в Кр