Евгений Зайцев

Бабушка ставила на стол сковороду жареных конопляных семечек, и внуки таскали их горстями, шелушили в ладони, набивали карманы про запас. Вкуснее не было ничего. А росла конопля тут же, за баней, глухим зелёным квадратом в углу огорода. Так было в каждом дворе — от Тамбова до Сибири. Коноплю сеяли на масло и на верёвку, дёргали, мочили в реке, вили из неё весь шпагат, которым в хозяйстве всё и было связано. А теперь тот же квадрат за баней — уже повод для протокола. Конопля из тех растений, что отдавали себя всего, без остатка. Из семени — масло, из стебля — волокно, и одно другому не мешало. Масло это держало русский стол дольше, чем кто сейчас помнит. Подсолнух пришёл поздно: сперва рос под окном как забава и только потом попал в маслобойку. А до него на хлеб лили конопляное и льняное. Весь долгий пост, когда ни мяса, ни молока, стоял на этом рыжеватом масле: им забеливали кашу, макали в него корку, тянули на нём до Пасхи. Само растение стояло стеной. К осени поднималось выше челове