Данил Юрьевич

Октябрьским утром 1984 года тревога подняла мотоманёвренную группу в селе Нерчинский Завод Читинской области. Триста пять человек строились на плацу, ещё не зная, куда их поведут и что ждёт впереди. Над Забайкальем висело холодное небо, а перед строем стоял офицер, которому предстояло отправиться с ними туда, где всякая ошибка стоит жизни. Его называли «Усман-шаман». Не за внешность, не за восточное имя, данное в честь фронтовика. Прозвище родилось из того, что в армии ценят едва ли не выше званий и наград, — из умения предчувствовать. Подчинённые верили: майор Алексеев видит сквозь снег, песок и горные хребты то, что другим не дано. За всю афганскую командировку, где мины рвались под гусеницами, а пули щёлкали о камни у самых ног, из его подчинённых выбыл из строя только один человек. И тот — не погиб. Ушёл в военное училище. Без ранений, конечно, не обходилось. Эта история началась в 1951 году в якутском селе Кутана Сунтарского района, где родился Усементай Николаевич Алексеев. Имя е

Октябрьским утром 1984 года тревога подняла мотоманёвренную группу в селе Нерчинский Завод Читинской области. Триста пять человек строились на плацу, ещё не зная, куда их поведут и что ждёт впереди. Над Забайкальем висело холодное небо, а перед строем стоял офицер, которому предстояло отправиться с ними туда, где всякая ошибка стоит жизни. Его называли «Усман-шаман». Не за внешность, не за восточное имя, данное в честь фронтовика. Прозвище родилось из того, что в армии ценят едва ли не выше званий и наград, — из умения предчувствовать. Подчинённые верили: майор Алексеев видит сквозь снег, песок и горные хребты то, что другим не дано. За всю афганскую командировку, где мины рвались под гусеницами, а пули щёлкали о камни у самых ног, из его подчинённых выбыл из строя только один человек. И тот — не погиб. Ушёл в военное училище. Без ранений, конечно, не обходилось. Эта история началась в 1951 году в якутском селе Кутана Сунтарского района, где родился Усементай Николаевич Алексеев. Имя е