Равиль Зябиров

Светлана Петровна стояла у окна своей уютной квартиры в спальном районе Подмосковья. В руке у неё был мобильный телефон, на экране которого горело последнее сообщение от дочери. Оно хоть и было старое, полугодовой давности, но она перечитывала его снова и снова. В тот жаркий июньский вечер Наташа написала чётко и решительно: "Мама, я решила. Не звони и не пиши мне. Не вмешивайся в мою жизнь. Я справлюсь сама. Мне нужна пауза". Целых шесть месяцев от дочери не было ни звонков, ни сообщений. Полное молчание. Светлана Петровна пережила это как тяжелейшую потерю, но сегодня тишину квартиры разрезал пронзительный звонок. Женщина вздрогнула. На экране смартфона высветилось имя: "Наташа". Сердце екнуло – то ли от надежды, то ли от тревоги. Она сделала глубокий вдох и приняла вызов. — Алло? — голос матери прозвучал ровно, даже холодно. — Мам… — на другом конце провода послышались всхлипы. — Мам, это я… — Наташа, что произошло? — холодно проговорила Светлана Петровна. За месяцы молчания о