Сергей Жога

В феврале 1901 года Святейший Синод принял беспрецедентное решение — отлучил Льва Толстого от церкви. Для Российской империи это стало настоящим потрясением: под анафему попал не бунтарь или атеист, а её главный писатель и мыслитель мирового масштаба. В чём же заключалась его «ересь»? Толстой не отрицал Бога и не призывал к насилию. Его «преступление» было гораздо глубже и опаснее для института церкви: он попытался «очистить» Евангелие от мистической фарисейской шелухи, чтобы добраться до сути учения Христа. В своём труде «Соединение и перевод четырёх Евангелий» писатель выступил не как верующий, а как аналитик. Изучив древнегреческие тексты, он пришёл к выводу, что за века церковных правок образ Иисуса оброс множеством наслоений. Толстой безжалостно «вырезал» из текста все чудеса: непорочное зачатие, хождение по воде, воскрешение мёртвых и, наконец, телесное воскресение самого Христа. С точки зрения ортодоксального христианства — это кощунство. Но у Толстого была своя, безупречная ло