Любовь Сазонова (Пиркина)

Она была лишь израненной волчицей, брошенной на растерзание зимнего шторму. Пять крошечных детёнышей лежали на снежном ложе, трепетали, словно едва тлеющие искорки жизни, готовые угаснуть от любого дуновения. Нет укрытия, лишь грубые верёвки, впившиеся в шерсть, да звенящая тишина, высасывающая последнее тепло. Но она оказалась не так одинока, как думала. Сквозь метельную пелену, сквозь вой ветра старик уловил тот едва слышный писк — и именно он перевернул всё. Едва забрезжило утро, когда небо ещё висело тускло-свинцовым пологом и лишь на самом краю горизонта мерцала бледная, нерешительная полоса света, зима вновь обрушила свой ледяной гнев на окраину маленького, безымянного посёлка. Снегопад, казалось, стремился поглотить всё сущее: и скрипучие сосны, и покосившиеся от времени заборы, и узенькую тропку, что вела к одинокой избушке, где жил Яков Андреевич. Якову шёл шестьдесят четвёртый год, и казалось, будто каждая прожитая зима оставила на его лице тонкий, резной след, подобный моро