Свернуть поиск
Фид
венера пак
поделилась темойвчера 15:30
Перила до самого колодца
В начале августа кузнец Кузьма Лыков за три ночи поставил железные перила посреди чужого двора. От крыльца до колодца, от колодца до курятника и дальше, до самой калитки. Село над ним смеялось, а я, как увидела те перила, разревелась, будто девчонка, потому что знала, для чего они.Год тогда был восемьдесят шестой, страда стояла. Днём комбайны в полях гудят, по дороге машины с зерном пылят, а ночью на току сторожит Устинья Дмитриевна Шишова, Устя по-нашему. Вдова она была давняя, мужа схоронила рано, а сын её Витя жил в Костроме и всё звал мать к себе в город. Только Устя ехать не хотела. Женщина она была ладная, лёгкая на ногу, певунья, и куры у неё неслись лучше, чем у всех на улице.
А Кузьма Аверьянович ходил вокруг неё уже вторую весну. Ох, милые мои, видели бы вы этого жениха! Ростом под притолоку, руки как лопаты, борода рыжая, а с годами пополам с сединой. Говорить он не умел совсем. Придёт к Усте в субботу, поставит на крыльцо то кочергу с завитком, то скобу для двери, то ковшик кованый, буркнет «вот» и уйдёт. Бабы у колодца смеялись: кузнец, мол, железом сватается, скоро всю избу ей перекуёт.
А я над ним не смеялась. Жену свою, Феню, он девять лет выхаживал, когда она слегла. Сам и мыл, и кормил с ложки, и на руках выносил на крыльцо подышать. Я тогда к ним ходила уколы делать и видела, как этот медведь косы ей заплетал, неловко, да бережно. С тех пор я Кузьму уважала крепко.
В мае, на праздник, он всё-таки сказал Усте при мне, у клуба, что хочет её в жёны. Устя покраснела, засмеялась и ответила:
- До осени подумаю, Кузьма.
Я тогда за неё обрадовалась, право слово. Думала, к Покрову и свадьбу сыграем.
Только в июле пришла Устя ко мне в медпункт с порезанной ладонью. Банку, говорит, разбила, стала осколки собирать и обрезалась. Я ладонь промыла, йодом прижгла, перевязываю, а сама смотрю на неё. Отчего, думаю, она на табуретку садилась так, будто сперва рукой её искала? И почему, когда я на столе журнал раскрыла, она голову ко мне повернула, а глазами мимо смотрит?
Взяла я её за подбородок, к окну повернула. А глаза-то у неё мутные, будто в них молока плеснули. У меня сердце так и упало.
- Устя, - говорю, - ты меня хорошо видишь?
Она долго молчала, а потом заплакала тихо, без звука, одними плечами.
- С зимы затягивает, Семёновна, - говорит. - Днём ещё ничего, а как сумерки, так одни тени. Лицо твоё вижу, а глаз не вижу. На току теперь с палкой хожу, ворох нащупываю. Только ты никому не говори, слышишь? Христом Богом прошу.
- Да куда ж не говорить! В район тебе надо, к глазному, а оттуда в область направят. Такое лечат, Устя, в области операцию делают, у меня в Берёзовке старик после неё газету читает.
- Не поеду я, - отвечает. - Лукьян, председатель наш, узнает, тут же с тока снимет, кому слепая сторожиха нужна. Витька узнает, увезёт меня в свою Кострому, на пятый этаж, и буду я там в окошко на чужие крыши глядеть, пока не помру. А Кузьма…
Тут она осеклась и губу закусила.
- А Кузьма узнает, так ведь не отступится, - сказала она шёпотом. - Он Феню свою девять лет на руках носил. Хватит с него. Не хочу я ему второй такой ношей быть.
Так мне её тогда жалко стало, что и не сказать… Сидит передо мной женщина, сама слепнет, а боится не за себя, а за чужого мужика, чтобы ему опять тяжело не было. Уговаривала я её долго, и в тот день, и потом. Устя головой мотала, и всё. Слово я ей дала, что никому не скажу, а потому и молчала, хоть и ходила с этим молчанием, как с камнем за пазухой.
Через неделю пошла я к ней посмотреть, как заживает ладонь. Подхожу, а у калитки Кузьма стоит, в руках кованый крючок для полотенца, листочком загнутый. Рядом на лавочке Маруся Чепурнова семечки лузгает, ей всё интересно. Кузьма протягивает Усте крючок, а Устя его в руки не берёт.
- Не носи ты мне больше ничего, Кузьма, - сказала она громко, чтобы и Маруся слышала. - Не пойду я за тебя. Ни осенью, ни никогда. Старая я для женихов.
Он постоял, покрутил крючок в своих ручищах. Потом повесил его на штакетник, повернулся и пошёл по улице. Спина у него широкая, а шёл он, будто ему на плечи мешок с зерном положили.
Маруся аж семечками подавилась от радости. К вечеру уже всё Заречье знало, что Устя кузнеца отшила. Мужики у сельпо гоготали:
- Что, Кузьма, кочергами невесту не взял? Видать, железо плохо прокалил!
А Устя потом сидела у меня на кушетке и ревела в голос, потому что сама себе сердце разрезала, лишь бы ему не мешать.
Ох, и злилась же я тогда на неё, а пуще на себя. Слово дала, а человек хороший ходит оплёванный, и ничего ему не объяснишь.
Дня через три приходит ко мне Кузьма. Сел на табуретку, она под ним скрипит, жалуется. Показывает руку, а на ладони ожог, ещё с утра, видно, прихватил у горна.
Я мажу, бинтую, а он смотрит в пол и вдруг говорит:
- Семёновна, она ведь не видит.
Я так и замерла с бинтом.
- Я давно примечаю, - говорит он, медленно так, по слову. - Я ей с дороги кланяюсь, а она не отвечает, пока в пяти шагах не подойду. Воду из ведра в кадку льёт, а половина мимо. Вечером на ток идёт и рукой по забору ведёт, как по верёвке. Ты мне только скажи. Не видит?
А я сказать не могу. Слово-то дадено. Сижу, бинт держу, а у меня слёзы сами катятся, и ничего я с ними поделать не могу. Он посмотрел на меня, кивнул медленно, будто я ему всё сказала, и ушёл.
Вот тогда-то он и поставил свои перила.
Три ночи у колхозной кузни горн светился. Трубы он брал старые, с мехдвора, гнул их, варил, ставил на столбики, а столбики вкапывал у Усти во дворе, пока она на току сторожила, а в потёмках она их и не заметила. Ровно так поставил, на высоте руки, чтобы ладонь сама на железо ложилась. От крыльца до колодца, от колодца к курятнику, к сараю и до калитки. А в конце, у самого колодца, приварил кованый листок, вроде кленового, чтобы рука знала, что дошла.
Наутро Маруся первая увидела, и пошла потеха.
- Кузьма-то совсем умом тронулся! Невеста отказала, так он ей забор железный посреди огорода нагородил!
Я как услышала, бросила всё и побежала к Усте. Стоит она у колодца в утреннем тумане, в одной руке пустое ведро, а другой гладит этот железный листок. Гладит и плачет.
- Ты сказала? - спрашивает меня, а голос дрожит.
- Не говорила я, Устя. Вот тебе крест, не говорила. Сам он догадался, у него глаза-то есть.
16 комментариев
4 раза поделились
36 классов
На этом пока всё
Войдите в ОК, чтобы посмотреть всю ленту
58
- Многоточия СердцаСаратов
- катюша войтоваг. Димитровград (Ульяновская область)
- Ольга Давлетшинаг. Усть-Илимск (Иркутская область)
625
- ✯Дискотека 80-90 Зарубежная, Русская и Советская✯32008 подписчиков
- ⚡ ⓵ Поздравления для друзей Бесплатно!🌻 🌸 🌷1037303 подписчика
- У ведьмы в гостях.6165 подписчиков
- Флэш Крым | Новости171786 подписчиков
- Наталья Атаманюк | Рецепты511002 подписчика
Правая колонка