Вера Мельникова

Марина сдала мать в дом престарелых холодным февральским днём. Оформила бумаги, отдала пакет с вещами, чмокнула в морщинистую щёку и уехала. Всю дорогу назад убеждала себя, что поступает правильно. А как иначе. Квартира тесная, двушка. Свой подросток-сын, которому нужна отдельная комната. Муж, который давно уже сквозь зубы намекал, что тёща зажилась. Работа с утра до ночи. А мать старая, болеет, требует внимания, лекарств, разговоров. И вечно этот взгляд, тихий, виноватый, будто извиняется, что живёт. «Там за тобой профессионалы присмотрят, мам», – говорила Марина, собирая её вещи. «Врачи под боком, режим, компания. Тебе там лучше будет, чем со мной, я же целыми днями на работе». Мать не сказала ни слова. Не упрекнула, не заплакала, не вцепилась. Просто сложила руки на коленях и смотрела в окно, пока Марина складывала в сумку её кофты и тапочки. Только один раз спросила тихо: «А Настенька, внучка, приезжать будет?» Марина отмахнулась: «Конечно, будет, мам, что ты». Дом престарелых был