Ева Соколович

Зинаида выбивала половик о перила балкона и не поворачиваясь сказала: – А мужа твоего я каждую пятницу у банкомата вижу. У того, что возле дома Тамары Васильевны. Марина остановилась с пакетом из «Пятёрочки» в руке. – Какого банкомата? – Зелёного. Возле аптеки. Уже месяц, наверное. Она тряхнула половик ещё раз, будто сказала про погоду, и ушла в квартиру. Марина постояла во дворе, посмотрела на качели, где когда-то Олег катал их дочь, и пошла домой. Руки у неё почему-то замёрзли, хотя март был тёплый. Дома она поставила чайник и открыла банковское приложение. Пальцы сами набрали пароль, который она вводила тысячу раз. В истории операций нашлось пятнадцать тысяч, снятых по пятницам. Четыре раза за месяц. Шестьдесят тысяч ровно. Олег с Мариной прожили вместе двадцать лет, и у них был общий счёт с самого начала, с того дня, когда они копили на однокомнатную квартиру на окраине и откладывали по пятьсот рублей после каждой зарплаты. Марина работала бухгалтером в строительной фирме, восемна

Банка с гречкой выскользнула у меня из рук, и крупа рассыпалась по полке веером, как будто кто-то нарочно хотел, чтобы я туда заглянула. Я полезла убирать и нашла то, чего не искала. Пятница в нашем доме всегда была одинаковой. Дима приходил с работы в половине седьмого, вешал ключи на крючок у двери, и я слышала этот звон через всю квартиру. Ключи у него были с брелоком в виде маленького сердечка, я подарила его на десятую годовщину, когда ещё верила, что такие мелочи что-то значат. Настя в своей комнате слушала музыку через колонку, слишком громко для шестнадцати лет, слишком тихо, чтобы я начинала воспитательную беседу. На кухне варился суп, и я убирала навесную полку, которую муж обещал починить ещё в прошлом году. Полка держалась на одном шурупе. В тот вечер он не выдержал. Банка упала, крупа рассыпалась, и под полкой, в самой глубине шкафа, я увидела край картонной папки, которую не открывала года три. Там хранились старые квитанции, гарантийные талоны на технику, которую мы