Галина Кожевникова

ЗА ТИРЛЯНОМ. «ЧЕРТОВЫ ВОРОТА» Отрывок из книги И. П. Недолина “Рейд Блюхера”

Головной участок Великой Сибирской магистрали - Самаро-Златоустовская железная дорога. Дорога стальным жгутом рельс разделила Урал на две половины - Южный и Северный. У Миасса, завода горного,- перевал. На перевале огромный обелиск. На обелиске, с запада, - Европа. На восток смотрит другая надпись: Азия. На Самаро-Златоустовской, перерезавшей Средний Урал,- ряд металлургических заводов: Усть-Қатав, Симский, Златоуст, Миньяр -- крепость уральских большевиков, Миасс. На полпути, в самой глуши, у станции Вязовой, Самаро-Златоустовская отпочковалась веткой. В конце ветки - Қатав-Ивановский цементный завод. От цементного, от Запрудовки, по долине капризной реки Юрюзань заковыляла узкоколейка. Локомотивы на дороге этой маленькие, когда сходят с рельс, - машинист собирает бригаду пассажиров и рычагами водворяют паровоз на место. Если поезд товарный, пассажиров нет, то бригада приводит паровоз в исходное положение домкратами. Потом паровоз звонко, пискливо гукает и снова мельтешит колесиками. Пассажиры бросаются - если дело происходит летом - лакомиться в малинниках и на землянике, рысью догоняют поезд и водворяются в вагоны. У крошечной станции Двойниши прокоптелыми кучами осели печи углежогов. В Двойнишах машинист и кондуктора деловито закусывают, кочегар старательно шурует в топке паровоза. В тендер льют воду, валят топливо до отказа. Перед Двойнишами громоздится гора Машак, а немного в стороне высятся пики Зигальги и Иремеля. Через Машак - перевал. На перевале - поля огромных каменных валунов, лес, малинники, мочежинные луга. В малинниках бродят медведи, в лугах летом красно от земляники и «кровавых слез» - крошечных гроздьев костяники. На перевале, у разъезда, на высоте двух тысяч метров -- холод дает чувствовать в тени и в летний полдень. На Машак поезд взбирается часами. Дорога здесь петлит, как заяц, за которым гонится волк. Пассажиры сходят на ходу, идут группами по тропинке меж валунов, палого сухостоя; на вершине, у разъезда ожидают заплутавшийся поезд. Прогулки эти особенно любят пассажиры из молодежи. Встречи с медведями отбивают, однако, пыл туристов. За Машаком - поселок -- рудник Юрюзань. Здесь, в долине Машака, Зигальги, Иремеля берет начало Белая, Ак-Идель, красавица Южного Урала. Белая, стиснутая горами, несется мимо заводов Тирляна и Белорецка. В Тирляне и Белорецке воды Белой человек бросил на турбины. Белая идет все к югу, мимо Қаги, Узяна, Авзяна -- спящих старых заводов, подходит к золотоносным долинам Таналык-Баймака, капризно поворачивает на запад, вырывается из гор, но, дитя их, не расстается с ними долго-долго. Повернув на север, Белая ласкается, жмется к западным отрогам Урала вплоть до Уфы, откуда, полноводная, приняв воды многих речушек, Сима и Уфимки (Уфы), несет спокойно чистые воды свои в сине- зеленую от глухих лесов Қаму. Қапризен и длинен - больше тысячи километров - путь Ак-Идели, реки Белой, красавицы Южного Урала. Во времена Пашковых, магнатов южноуральской металлургии, по Белой плыли в водополье грузные баржи с чугуном. «Несерьезная» железная дорога, узкоколейка, связав Белорецк с великим Сибирским путем, взяла под сомнение этот малорентабельный и небезопасный транспорт. Чугун и продукция Белорецка -- проволока, кровельное железо, гвозди пошли по узкоколейке. А по Белой идут летом пахучие и зыбкие плоты. На Белой, на бурных горных притоках вторая пятилетка взмоет гордые пылающие гидроцентрали. «Белый уголь» двинет первую крупную электромагистраль Союза Магнитогорск - Уфа. От Машака до Тирляна, младшего брата старика Белорецкого завода,- сотни километров. Два раза долина Белой разлучается с узкоколейкой. Тогда рельсы ее деловито взбираются вверх, зарываются в скалистые выимки. Второй перевал - под самым Тирляном. Здесь летом восемнадцатого проходила оборонительная линия Тирлянского рабочего отряда. Здесь, на скалистых ребрах перевала стояли секреты и караулы, сюда по тревожному гудку сбегались тирлянцы, с ружьями в руках, прямо из цехов завода. Женщины во время затянувшихся перестрелок приносили мужьям, братьям, женихам воду, молоко, похлебку и кашу в чугунках и горшках, а в передниках -- краюхи хлеба и свежую зелень из огородов. В скалистой выемке перевала стоял красный броневик: его привел с собой отступивший из .Қатава отряд Тухманова. Броневик состоял из маленького пассажирского вагона, стены его были выложены мешками с песком. Рядом с вагоном - штабом и убежищем для бойцов - паровоз; кроме своей железной одежды, брони на нем не было никакой. Спереди и сзади - боевые платформы: простые железные угольные платформы, стенки их были укреплены мешками с землей. На платформах уставились в горы голенастые «кольты». Фронт белых был верстах в тридцати, у перевала «Чертовы ворота». Отсюда белые тревожили тирлянцев, сюда тирлянцы с броневиком Туманова делали свои набеги. Отряды Блюхера и Каширина в это время вели бои под Верхне-Уральском. Тирлян был в глубоком тылу, с левого фланга. Удар отсюда по узкоколейке грозил сорвать операции под Верхне-Уральском, угрожал тыловой, опорной базе краснопартизанской армии - Белорецку. Тирлянские рабочие были народ домовитый. Истые пролетарии звали их «коровий хвост». Тирлянцы крепко держались за землю, за покос. У мастеров, у рабочих - свои домишки, огороды, посев, скот, луга. В петровки рабочие уходили в луга, на покос. Заводы тогда вдвое снижали работу. Покос висел над хозяйством тирлянцев тяжелой гирей. Фронт им надоедал. Дальше завода Тирлянский отряд воевать не хотел. В заводе поднимали бузу эсеры и меньшевики. Тыл Белорецка, краснопартизанской армии, был непрочен. Штаб - главкомом был тогда Николай Қаширин - отдал приказ: - Глубокой вылазкой отбросить белых за «Чертовы ворота», к Катаву. Из Белорецка на помощь Тирляну брошены две роты Стерлитамакского отряда. Гарбуз, черноглазый, немного хромой украинец, посадил роты в вагоны узкоколейки и двинул их в Тирлян. Гарбуз был грозой стерлитамакских кулаков. Уездный комиссар продовольствия славился непримиримостью к кулакам. Это он дал приказ расстрелять сбоих зажиточных родственников - брата и тещу, имена которых бедняцкая молва связала с организацией кулацкого восстания в богатой, хлебной Золотоношке, родине Гарбуза. Ротами командовали печник Трофим Уткин, командир стерлитамакских красногвардейцев, и наборщик Маркелов - командир рабочей роты. Тирлянский гарнизон выделил в экспедицию роту во главе с лучшим своим командиром Мамыкиным. Развели пары, снарядили свой броневик катавцы. План был прост. Впереди идет броневик катавцев, за ними - две роты стерлитамакцев. Роты выступают в поезде, особым эшелоном. Вагонная и подводная - от подвод -- война была тогда в особом почете. Рота Мамыкина ушла заранее в обход, горной дорогой. К ротам стерлитамакцев придали бойцов - тирлянцев, в качестве проводников. Отряд выступал у всех на виду. Тирлянские женщины пришли на вокзал провожать. Рабочие из цехов завода махали шапками: завод погромыхивал рядом с вокзалом. До «Чертовых ворот» путь был испорчен в нескольких местах. Портили дорогу и белые и красные «по-божески», не капитально. Ремонтная бригада броневика катавцев быстро исправляла повреждения. На другой день после полудня броневик и поезд стерлитамакцев прибыли в исходное положение. Впереди щербатыми скалами высился перевал «Чертовых ворот». Справа и слева - высокие, поросшие лесом скалистые гребни. Стерлитамакцы - народ равнин - посматривали на «Чертовы ворота» с недоверием: -Қак их возьмешь? Полсотни с парой пулеметов задержат тут целый полк. Қатавцы, бывавшие уже в переделках горной войны, спокойно играли в карты, разместившись на боевых платформах броневика. Туманов теребил вихры под картузом и сплевывал: - Невидаль! Қак увидят цепи и броневик, постреляют для острастки и убегут…Қомандиры стерлитамакцев были другого мнения об операции. - Так без конца будешь кататься от ворот и обратно. Надо поймать их в ловушку, уничтожить. Туманов кивал головой: - Броневик у них надо отнять. Застарелая вражда броневиков обещала скоро разрешиться. - Мамыкин! Вот кто решит поход. Он ударит в тыл. От Мамыкина связи не было. Вечерело. От Мамыкина вестей нет. Посовещались - решили наступать. - Мамыкин услышит - поднимет шум в тылу. Одну роту стерлитамакцев (Маркелова) решили двинуть левее полотна железной дороги, по горе. Задача ее -- фланговый удар по «Чертовым воротам». Роту пустили первой. Немного погодя катавцы потихоньку пошли вперед на броневике. Сзади их цепью пошла рота Уткина с Гарбузом. Тронулся за цепью и поезд: эти своеобразные «убежища-подводы» начала гражданской войны не отставали от своей пехоты… Надвигались сумерки. Обходная рота стерлитамакцев продиралась лесом, среди скал, по гребню горы. От Мамыкина связи не было. В центре, у линии, было все тихо. - Уж не ушли ли назад наши? - Ну, без стрельбы тут не обойтись. Левый пик «Чертовых ворот» висел совсем близко. - Быстрей, да без шуму, - передавали по цепи. - Проводники, скоро в тыл выйдем? Проводники, оказалось, сплоховали. Вместо того, чтобы перевалить сразу гору и долиной сзади быстро зайти в тыл позициям белых у «Чертовых ворот», они повели роту по гребню на левый фланг белых. Если бы выступили раньше, ошибку можно было бы исправить. Запоздали. Сумерки затягивали пологом гребень горы. Внизу, у линии железной дороги уже темнело. Вдруг - выстрел рядом. - Кто, куда? Кто разрешил? - послышались окрики командиров. Оказалось, нечаянно. Прошло не больше минуты, вдруг в долине загавкал пулемет, затокали винтовки. - Наши начали атаку перевала. Близко впереди жарко залопотали «максимки». - Это белые! - Вперед, скорей! - передавали команду. Бросили укрываться, бежали, карабкались через камни, срывая руки в кровь. Стрельба справа и впереди разгоралась сильней. - Пачками, на ходу! Бегом вперед. По гребню затрещали выстрелы. Цепь сомкнулась в кучки. Белые с перевала удирали очень поспешно. Атака в лоб, по линии железной дороги и удар по правому флангу их ошеломили. В окопах у перевала остались пулеметы, винтовки, много патронов. Утром в лесу захватили пленных: ночью во время бегства заблудились. Восстановили связь по телефону. Переговорили со штабом. Решили отойти к Тирляну. Разведка в ближайшей деревушке узнала, что белые в панике отступили к Юрюзани, укрепившись на Машаке. Вылазка к «Чертовым воротам», если и не оказалась такой удачной, как рассчитывали, все же сильно припугнула белых. Они решили, что в Тирлян прибыли сильные подкрепления. - Қатавцы идут из Тирляна,- говорили белые, отступая ночью через деревню, где побывала наша разведка. Подрывники катавцев порвали путь, мосты впереди. На этот раз узкоколейку не жалели, рвали на совесть. Подобрали убитых в недавнем бою у перевала тирлянцев. Похоронили. Развели пары и, с песнями, махнули в Тирлян. Поезда к Тирляну подходили быстро. Состав Стерлитамакского отряда шел впереди. За ним - как в погоне - броневик катавцев. Посты у Тирляна, заметив быстро приближающиеся поезда, почему-то почуяли неладное. С одного из полустанков кто-то передал по телефону: Белые! На заводе завыл тревожный гудок. Тирлян встретил свою экспедицию боевыми цепями, наскоро занимающими знакомые позиции. Дружеская встреча победителей едва не началась пальбой. Недоразумение скоро выяснилось. На другой день роты Стерлитамакского отряда погрузились в вагоны и отправились в Белорецк. Поздней ночью, часа в два, роты прошли по спящим улицам через площади, полные подвод и лошадей, к месту своего расположения. Не знали стерлитамакские стрелки, не подозревал Белорецк, что накануне днем в заводе побывали лазутчики белоказаков. Не знал белорецкий гарнизон, что несколько сотен белоказаков обходом от Магнитной вышли на подступы к Белорецку. Разведка белоказаков установила, что в заводе почти нет красных частей, что Стерлитамакский отряд ушел в Тирлян. Ночью белоказачьи сотни вошли в Ломовку, в трех верстах от завода. Исходное положение для налета было принято.