Светлана Подгорнова

Портрет висел в гостиной старого дома столько, сколько Алина себя помнила. С пожелтевшего холста в тяжелой дубовой раме смотрела ее покойная бабка — Марфа. Женщина на картине куталась в глухой черный платок, повязанный туго под подбородок, из-под которого торчали сухие, хищные скулы. Но самым жутким были глаза: бесцветные, цепкие, налитые тяжелой, недоброй силой. В какую бы точку комнаты Алина ни переходила, взгляд бабки неотступно следовал за ней. В детстве Алине даже казалось, что тонкие, поджатые губы портрета подрагивают, словно старуха беззвучно нашептывает проклятия. Бабка умерла тяжело, в страшных муках, когда Алине было едва за десять, но ее присутствие из дома так и не выветрилось. Прошли годы. Алина повзрослела, вышла замуж. Муж, едва въехав в дом, тоже поеживался от взгляда с холста, но Алина почему-то не решалась снять портрет — необъяснимый страх внушало само прикосновение к пыльной раме. Вскоре у них родился сын, Митенька. С его появлением воздух в доме будто сгустился, с