валентина злобина

Среди множества разнообразнейших «Золушек» и ее интерпретаций, именно эта чехословацко-германская сказка остается у меня любимой с детства, и каждую зиму в праздники я ее обязательно пересматриваю. Как и «Сказки старого волшебника», фильм во многом повлиял на мою идентичность, и уверена – не на мою одну. И все эти годы я живу и не нарадуюсь, как же мне с этим фильмом в детстве повезло. В детстве непривычная трактовка известной истории, отличающаяся от сказки Шарля Перро, сначала немного удивляла. Отсутствие архетипичного образа феи-крестной как будто делает ее не такой волшебной, лишает очарования и мягкого юмора, как в старой советской «Золушке» с Яниной Жеймо. Волшебные орехи и наделенный некоторой магией конь – для сказочной ауры словно бы совсем мало. А там еще в фильме снег вместо более привычного лета, да и быт мачехиного дома выглядит намного прозаичнее и приземленнее. Что же с такой трактовкой сказки все-таки примиряет? Конечно, прежде всего, необыкновенно харизматичные и обаят