Оленька Сёмина (Лайкам)

– Мам, ты завтра не приходи. Акулина Филатовна стояла по локоть в корыте и не сразу разогнулась. Вода была горячая, руки в ней жили отдельно от неё – мяли, тёрли, выкручивали, – и голову от них было не оторвать, как не оторвёшь от весла руки на быстрине. – Куда не приходить-то? – В контору. Завтра ревизия из области. Не приходи. Сын стоял в дверях прачечной, на пороге, и дальше порога не шёл. Пар валил ему навстречу, оседал на суконном воротнике мелкой росой, и он держал голову чуть набок, чтобы этот пар не лез в лицо. Начищенные сапоги стояли ровно на сухом. За спиной у него был двор районной больницы, июньский, жаркий, с натянутыми верёвками в четыре ряда, и на верёвках висело двести казённых простыней, и все они были её. – Я и не собиралась, – сказала Акулина Филатовна. – Ну и хорошо. – Он потоптался. – Я к тому, что там люди чужие будут. – Чужие, – согласилась она и снова легла грудью на доску. Он ушёл. Сапоги простучали по деревянным мосткам через двор – ровно, быстро, как костяшк