Юрий Паршуков

— Ну что, старая, вот мы и дома, — хрипло произнес Виктор, стряхивая тяжелые капли дождя с брезентовой штормовки и прислоняя тяжелый рюкзак к бревенчатой стене сеней. — Сейчас печь растопим, кашу тебе сварю. Совсем мы с тобой вымотались за эти три дня в тайге, да? Вместо привычного радостного повизгивания из темноты коридора донеслось лишь тяжелое дыхание. Виктор смахнул воду с лица, повесил мокрую кепку на гвоздь и шагнул в горницу. Его старая кавказская овчарка Альма, верная спутница на протяжении долгих одиннадцати лет, стояла в самом конце коридора. Она стояла не у теплой печки и не у своей миски. Собака замерла поперек узкого прохода, закрывая собой плотную дубовую дверь. Ту самую дверь, к которой Виктор не подходил уже девять долгих, мучительных лет. — Альма, ты чего это надумала? А ну, отойди, — устало скомандовал лесничий, стягивая тяжелые сапоги и делая шаг навстречу. Собака не шелохнулась. Шерсть на ее загривке медленно поднялась, образуя жесткий гребень, а из горла вырвалс