Евгений Александров

Триста тысяч лет назад наша планета была населена совершенно иначе, чем сейчас. По африканским саваннам бродил родезийский человек — массивный, широкоплечий, с надбровными дугами как у борца. В пещерах Сибири неандертальцы жгли костры и хоронили своих мертвецов с цветами. В лесах Юго-Восточной Азии ещё встречались следы хомо эректуса, появившегося почти два миллиона лет назад. Денисовский человек — загадочный, почти неизученный — оставлял орудия в алтайских горах. Несколько видов людей. Одна планета. И все они исчезли. Исчезли не из-за вулканов, не из-за метеорита, не из-за ледника. По меркам геологического времени — в мгновение ока. И почти все следы указывают в одну сторону. На нас. Назову вещи своими именами: современная наука всё больше склоняется к тому, что Homo sapiens — то есть мы с вами — были главным фактором исчезновения всех остальных человеческих видов. Не единственным. Но главным. И вот тут история делает кое-что интересное. Мы привыкли думать о себе как о венце эволюции