Мария Ермакова (Куликова)

Костёр, палатка, потёртая штормовка, дружеская компания, старенькая гитара... Много ли нужно для счастья? «Милая моя» Юрия Визбора кажется хрупкой до невесомости. История создания песни сложилась из внезапного озарения, творческих мук и последующих предположений. Неофициальный гимн туристического и бардовского движения вышел далеко за рамки авторской песни... В начале 1970-х годов движение клубов самодеятельной песни в СССР переживало период наивысшего расцвета, массовости и структурированности. Клубы КСП создавались практически при каждом крупном вузе, научно-исследовательском институте, на производстве по всей стране. Движение объединило сотни тысяч молодых людей. Бардам начали официально выделять залы для концертов, помогать с транспортом для слётов и аппаратурой. К первому поколению добавились сотни молодых ярких авторов-исполнителей, а магнитофонные ленты с их записями разлетались по стране. Самым ярким и масштабным событием в мире КСП считался Всероссийский фестиваль авторской пе

Двадцать шесть лет я работаю в родильном отделении. Видела тысячи первых вдохов и думала, что меня уже ничем не удивить. Но в ту октябрьскую ночь я впервые за много лет вышла из родзала, закрылась в ординаторской и плакала так, как не плакала с юности. Расскажу по порядку. Было около двух часов ночи. За окном лил дождь, ветер стучал веткой тополя по стеклу. Смена выдалась тихой: две родильницы спали, третья ждала своего часа под капельницей. Я как раз налила себе чай, когда позвонили из приёмного: — Вера Николаевна, первородящая, двадцать три года, схватки через пять минут. Одна. «Одна» в нашей работе звучит по-особому. Обычно рядом муж, мама, подруга, хотя бы голос в телефоне. А тут девушка поднималась в лифте с одним пакетом, в котором лежали документы, бутылка воды и детская шапочка, явно связанная своими руками. Немного кривая, белая, с ушками. Звали её Алина. Худенькая, светлые волосы собраны в небрежный хвост, а глаза очень взрослые. Таких глаз у двадцатитрёхлетних обычно не бы

Рост, стать, барственный голос. Режиссёры видели в нём министра, академика, князя, чиновника, подлеца. Он сыграл всех. Но в жизни Олег Валерианович держался намного-намного тише и скромнее любого из своих героев. Да и постоянство для него было главенствующим ориентиров везде и во всём: он 60 лет верен одному театру, 60 с лишним лет прожил рядом с одной женщиной и однажды, разочаровавшись, навсегда ушёл из большой политики. Олег Басилашвили родился 26 сентября 1934 года в Москве. Отец, Валериан Николаевич, возглавлял Московский техникум связи. Мать, Ирина Сергеевна Ильинская, имела степень доктора филологических наук. Разумеется, что в доме постоянно читали, говорили о литературе, слушали только возвышенную музыку. Мальчик учился в школе № 324 и параллельно ходил в художественную школу. Играть в театре он мечтал с детства. Да и мечта имела имела конкретный адрес: Московский художественный театр. Война разрушила детство. Старший брат ушёл на фронт добровольцем и погиб. Отец тоже уехал во

В 1787 году Екатерина II наградила алмазным перстнем крепостную певицу — сняла его с собственной руки. Награда признала талант Прасковьи Жемчуговой, но не изменила главного: девушка оставалась собственностью графов Шереметевых. Через четырнадцать лет она тайно обвенчается с одним из богатейших людей империи, больше года проживёт графиней, о которой не должен знать свет, и умрёт через двадцать дней после рождения наследника. Давайте разбираться: как дочь кузнеца получила образование не хуже княжеского, и как сложилась ее судьба после смены статуса - от крепостной до аристократки высшего эшелона. Прасковья Ковалёва родилась летом 1768 года в деревне Березино под Угличем, в семье крепостного кузнеца. В семь лет её взяли в дом Шереметевых — в группу девочек, которых с детства растили для домашнего театра. Старый граф Пётр Борисович держал одну из лучших частных трупп России и в подготовку артистов вкладывался всерьёз. Девочку учили французскому и итальянскому, дикции, пению, актёрскому м