Наталья Золотоцкая

Этот листок бумаги пролежал в архиве почти полвека. Его подшили в папку весной 1944-го, аккуратно пронумеровали, сопроводили немецкой канцелярской пометкой и забыли. Папка кочевала из одного хранилища в другое, пережила бомбёжки Берлина, советскую сортировку трофейных документов, переезд в закрытый фонд и спокойно спала там до тех пор, пока в 1991-м один киевский историк не получил разрешение на работу с коллекцией «Волынь, 1943–1944». Он открыл дело, пробежал глазами первые строки — и, по собственному признанию позже, вышел на улицу покурить. Хотя не курил уже лет десять. Донесение писал офицер вермахта. Не эсэсовец, не каратель, не чиновник оккупационной администрации — обычный армейский капитан, командир тылового подразделения, обеспечивавшего охрану железнодорожной ветки. Человек, видевший за войну всякое: он прошёл Польшу, Францию, был под Вязьмой, выходил из-под Корсуня. Такого, казалось, уже ничем не удивить. Но то, что он увидел в маленьком волынском селе ранней весной 1944-го