Тамара Телегина

1. Пастухов Роман поделился: "У меня никакого специального отбора на срочную службу в пограничных войсках не было. После прохождения областной призывной комиссии в конце апреля 1985 г., сказали "команда 220 Ю". Что это такое не понял, пока на призывном пункте 11 мая того же года нас 20 призывников из Ташкента не построил майор-пограничник плюс один сержант. Учебный пункт был в в/ч 2022, учебная застава связистов. В самом конце обучения в августе нас облачённых в ОЗК (для тех, кто не знает общевойсковой защитный комплект защищающий от отравляющих веществ, биологических средств и радиоактивной пыли) зачем-то на малом тактическом поле заставили пересечь горную речушку. Закончилось это тем, что пришлось вручную с моим сослуживцем Колей Красновым вытаскивать из речушки своих же более медлительных сослуживцев, которым в штаны успела налиться ледяная вода. Мне меня и Коле после этого в отрядной медсанчасти диагностировали обморожение нижних конечностей степени второй степени. В результате от

Кобзона как-то спросили правда ли, что он любил Сталина. На что Кобзон вполне серьёзно ответил "я и сейчас его люблю". Великий певец не шутил, ничуточки. Как можно после полувека "разоблачений культа" и перестроечных басен журнала "Огонёк" говорить о любви к Сталину. А ведь многие в Союзе вполне реально к Сталину относились как к старому доброму другу. И это не только результат талантливой пропаганды. Тема-то непростая. Культ личности был (но была и личность, как мы помним). И пропаганда была. Не совсем это нормально, когда руководитель страны из каждой газеты и на каждом портрете. Был некоторый перебор, трудно спорить, при всём уважении к Сталину. Сдаётся мне, стояли за этим два разных процесса. Один - сверху, пропаганда как инструмент объединения страны вокруг вождя. Эпоха такая была больших руководителей, не только у нас, во всём мире. И фигура Сталина была такая, что реально объединяла. Но был и второй процесс, снизу. Когда простой человек смотрел как меняется на глазах родная стра

До сих пор спорят, чем был «Волгарь» – так прозвали ДТ-175 из Волгограда. Одни считают его ошибкой, другие – смелым экспериментом министерства, решившего проверить новые подходы к обработке полей. Хотели как лучше, а получилось как всегда. И всё же на фоне «немощного» ДТ-75 и громоздкого Т-4 новинка во многом смотрелась выигрышно. В 70–80-е годы колхозы вроде бы справлялись: урожай собирали, планы выполняли. Но площади под посевы постоянно расширялись, а людей в селе становилось меньше. Молодёжь перебиралась в города, а погоду не уговоришь подождать с севом или уборкой. Тяжёлые колёсные машины вроде К-700 справлялись с работой быстро, однако своей массой утрамбовывали землю так, что портился плодородный слой. Гусеничная техника почву щадила, но двигалась неторопливо. Отсюда и родилась идея: нужен гусеничный трактор, который пашет почти вдвое быстрее привычных 5–8 км/ч, на скорости до 15 км/ч. Сказано – сделано. Первые шаги волгоградцы сделали ещё в 1970-е: совместно с институтом НАТИ о

В Афганистане советским войскам приходилось воевать там, где техника не проходила, а дороги были редкостью. Именно в этих условиях 76-миллиметровая горная пушка М-99, созданная в конце 1950-х, оказалась одним из самых востребованных орудий. Её главное преимущество было не в мощности выстрела, а в способности исчезнуть с поля боя быстрее, чем противник успеет понять, откуда стреляли. М-99 весит 735 килограммов в боевом положении, но это не главное. Конструкция позволяет разобрать её на десять вьюков, самый тяжёлый из которых не превышает 85 килограммов. Это означает, что пушку можно транспортировать на вьючных животных или даже переносить силами расчёта там, где не проедет ни один грузовик. Для Афганистана с его перевалами и тропами это качество было решающим. Второй козырь — угол возвышения до 70 градусов . Это позволяло вести огонь с закрытых позиций за гребнем высоты, фактически как из миномёта, но с большей точностью и мощью снаряда. Дальность стрельбы достигала 10 километров, а ско

В судьбу ленинградского слесаря Николая Годовикова однажды вмешался счастливый случай. В конце 1960-х годов он вместе с приятелем пришел на пробы к режиссеру Геннадию Полоке для фильма «Республика ШКИД». Из сотен претендентов режиссер заметил именно рыжего парня с улицы и утвердил его сразу в нескольких эпизодах. А спустя пару лет ассистенты режиссера Владимира Мотыля искали типаж для роли красноармейца Петрухи в картине «Белое солнце пустыни». Утвержденный ранее актер от съемок отказался, и кто-то вспомнил про фактурного парня из массовки. Так двадцатилетний Николай, никогда не учившийся в театральном вузе, получил роль, которая сделает его легендой. Слава обрушилась на него внезапно и оказалась слишком тяжелой ношей. Зрители отказывались видеть в нем кого-то, кроме простодушного Петрухи с его знаменитым «Гюльчатай, открой личико!» И даже девушки на улице постоянно требовали произнести свою «коронную» фразу. Даже коллеги-актеры относились к нему не очень. Однажды киногруппа жестоко по