Татьяна Волкова(Гайкова)

— Опять она сидит, Петровна. Гляди, на твоё окно смотрит. Машинист Гриша высунулся из кабины тепловоза, пока товарняк замедлял ход у разъезда. Антонина стояла на крыльце с фонарём, в ватнике и пуховом платке. Она проверяла стрелки каждый вечер, когда в девятнадцать сорок проходил состав на Тайшет. — Вижу, Гриша. Третий вечер подряд. — Ты бы поосторожнее. — Гриша понизил голос, хотя вокруг на сорок вёрст не было ни души. — Рысь, которая людей не боится, либо больная, либо голодная. Бешеная, может. Охотников звать надо. — Каких охотников? Ближайшие в райцентре. — Ну, Лёху Баранова хотя бы. Он в Сосновке живёт, рядом. Антонина поморщилась. Баранова она не любила. — Не надо никого звать. Она ничего плохого не делает. Сидит и смотрит. — Вот это и плохо, Петровна. Зверь так себя не ведёт. Состав тронулся, загремели вагоны. Гриша помахал ей рукой и скрылся в кабине. Последний вагон пронёсся мимо, обдав Антонину снежной пылью. И стало слышно, как потрескивает от мороза старая листве

Валя и Ваня были двойней. Родились они друг за другом, и были непохожими. Иван – весь в отца, рос худеньким, жилистым, шустрым, а Валентина – крупнее брата, чуть медлительная, спокойная и улыбчивая. В детстве брат и сестра были очень дружны. Так и ходили вместе: и в школу, и гулять в одной компании, и заступались друг за друга в случае ссор во дворе с другими детьми. Но когда они выросли и завели свои семьи, Иван преподавал в техникуме политэкономию и историю, а Валя трудилась бухгалтером в администрации их небольшого города. Но всё равно их судьбы были чем-то похожими: в обоих семьях родились дочери, только по одной. Оба не смогли сохранить свой брак. Иван разошёлся с женой уже в солидном возрасте, хотя разногласия с женой начались с самого начала…А Валентина и того меньше прожила в браке: лишь восемь лет хватило её терпения на мужа, зависимого от бутылки. Угнетало брата и сестру и то, что их супруги не могли подружиться, и праздники они не встречали вместе, как это было принято в их

— Алла, мне пришёл чек на огромную сумму! Ты вообще останавливаться умеешь? Ещё одна такая покупка, и я выскажу всё твоей родне! — Андрей кричал так, что динамик телефона хрипел. Алла стояла в прихожей с ключами в руке и одним сапогом на ноге. Она торопилась в школу за детьми. — Андрюш, ты чего? Это подарки для Егора и Софы. У наших детей завтра день рождения, если ты забыл. — Не забыл! — отрезал он. — Но у нас каждый месяц то мамина стиральная машина, то Оксанкин ремонт. Я скоро на работу ходить перестану, чтобы вас всех обеспечивать! Алла забыла, что скидочная карта детского магазина «Бегемотик» была оформлена на электронную почту мужа. Когда-то в магазине попросили адрес, она продиктовала первый попавшийся, и потом ни разу об этом не вспомнила. Теперь чек о покупке конструктора и набора для рисования прилетел прямо в почтовый ящик Андрея. — Ты хотел отмечать? — не выдержала она. — Дети мечтают позвать одноклассников. И не домой, а в кафе. На том конце повисла пауза. — Я дум

— Ты что, серьёзно? — Анатолий стоял в дверях спальни и смотрел на раскрытый чемодан так, будто видел его впервые. — А кто мне ужин разогреет? Лидия Сергеевна не ответила. Она аккуратно сложила бежевый кардиган, положила сверху папку с документами и разгладила ладонью ткань. Руки не дрожали. Это удивляло её саму. — Лида, я с тобой разговариваю. — Я слышу, Толя. — Ну и что ты молчишь? Устроила тут цирк на ночь глядя. Ужин остыл, между прочим. Я с работы пришёл, а дома... Он осёкся. Даже ему хватило ума понять, что про остывший ужин сейчас говорить неуместно. Лидия закрыла чемодан, присела на него сверху, чтобы застегнуть молнию, и вдруг подумала: тридцать один год. Тридцать один год она разогревала ему ужин. И ни разу за все эти годы он не спросил, ела ли она сама. Но обо всём по порядку. --- Они поженились, когда Лиде было двадцать пять, а Толе двадцать семь. Он тогда работал слесарем на заводе, она в бухгалтерии. Жили в общежитии, потом снимали комнату, потом получили однок