Александр Борбоев

Утром 21 января 1970 года в гостинице закрытого гарнизона под Карталами подчинённый застрелил командира ракетного корпуса. Генерал-лейтенант, чьи дивизии держали на прицеле другой континент, погиб от руки инженер-майора. Суд назначил убийце два года колонии общего режима. Это первая половина ответа на вопрос из заголовка. Приговор вышел мягким, потому что суд признал состояние сильного душевного волнения. А в кабинетах ЦК к тому времени уже лежал документ, где причины были названы сухо и без прикрас. Я перечитывала его как следователь протокол. Докладная записка заместителя заведующего отделом административных органов ЦК Василия Другова хранится в РГАНИ, фонд 4, опись 20, дело 690. Из неё видно: поведение генерала не было секретом для начальства, а единственный офицер, рискнувший доложить, пострадал сам. И вот тут история делает кое-что интересное: пожалели убийцу, а систему оставили в покое. Чтобы понять, как такое стало возможным, придётся познакомиться с генералом. Георгий Павлович

Три ордена Красного Знамени и два ордена Красной Звезды. Капитанское звание в девятнадцать лет. А следом — простой солдат штрафного батальона, без наград и погон. Историю разведчика Николая Чернова обычно пересказывают как рассказ о неосторожном застолье. Я вижу в ней другое: повышение, которое должно было стать вершиной, оказалось ловушкой. Осенью 1944 года на полуострове Сырве, южной оконечности острова Сааремаа, его назначили командиром роты дивизионной разведки. Советские войска очищали тогда Моонзундский архипелаг, и немцы держались за этот клочок земли до конца ноября. По случаю назначения Чернов попросил старшину накрыть стол. Старшина принёс мёд и бутыль самогона. За столом, кроме командира батальона и трёх командиров взводов разведки, оказался ещё и капитан, инструктор политотдела. Назавтра Чернова вызвали в СМЕРШ, военную контрразведку, созданную в 1943 году. Ему дали ознакомиться с приказом Сталина о строжайшем наказании мародёров. Выход был. Он мог свалить всё на старшину.