Лариса Островская

Светлана приехала на вокзал за двадцать минут до прибытия поезда. Муж возвращался из недельной командировки, и она решила сделать ему сюрприз. Купила по дороге его любимые пирожки с капустой, поставила машину на стоянке и пошла в главный зал. Когда пассажиры начали выходить с платформы, Светлана быстро заметила Олега. Он катил небольшой чёрный чемодан и разговаривал по телефону. Она уже собиралась окликнуть мужа, но вдруг к нему подбежала девочка лет восьми. — Папа! Папочка, ты приехал! Девочка обхватила Олега за талию. Тот присел, крепко обнял её и что-то сказал, улыбаясь. Светлана остановилась. За девочкой подошла высокая темноволосая женщина с рюкзаком. Олег поднялся и поцеловал её в щёку. — Ты обещал мне большой подарок! — громко сказала девочка. — Помню, принцесса. Всё привёз, только сначала чемодан откроем. Светлана почувствовала, как похолодели руки. Она подошла ближе и остановилась перед мужем. — Олег, познакомишь нас? Он резко обернулся. Улыбка исчезла с его лица, а женщина ря

Олег вернулся домой позже обычного, когда за окнами уже окончательно стемнело, а на кухне пахло запечённой курицей и свежим хлебом. Он бросил ключи на тумбу, не сняв куртки, несколько секунд постоял в прихожей и только потом прошёл на кухню, где Светлана раскладывала ужин по тарелкам. Она сразу заметила, что муж чем-то недоволен, хотя за двенадцать лет совместной жизни научилась различать его раздражение ещё до того, как он начинал говорить. Сегодня в его движениях было что-то особенно тяжёлое: он снял часы, положил их на стол, провёл ладонью по лицу и только после этого сел на стул, даже не спросив, как прошёл день у неё и детей. Светлана не стала задавать вопросов. Младший сын уже спал в соседней комнате, старшая дочь делала уроки за письменным столом, а сама она весь день крутилась между домашними делами, школой, поликлиникой и несколькими часами за ноутбуком, о которых Олег ничего не знал. Она поставила перед ним тарелку, налила чай и села напротив, решив, что разговор начнётся сам

Ольга выходила замуж второй раз, и от этого слова «второй» у неё до сих пор холодело внутри. Первый брак закончился так, что она пять лет не могла произнести слово «муж» без комка в горле. Поэтому и свадьбу они с Павлом решили сделать тихой. Никакого ресторана, никаких тамад и выкупа, никаких криков «Горько!». Расписались в районном ЗАГСе, с ними пришли только двое свидетелей, соседка Павла по даче и его старый друг. А вечером поехали в деревню, в дом, который Павел купил прошлой осенью на своей малой родине, в ста сорока километрах от областного центра. Дом был старый, бревенчатый, с резными наличниками, которые кто-то заботливо покрасил в голубой цвет. Пахло в нём сушёной мятой, тёплым деревом и свежей побелкой. Павел сам перекладывал печь, сам менял крыльцо, сам собирал в сенях полки. Ольга приезжала по выходным, помогала, мыла окна и каждый раз ловила себя на мысли: «Я здесь дома». Давно у неё не было такого чувства. Теперь она стояла на этом самом крыльце в простом белом плат

Вера узнала бывшего мужа не по лицу, а по тому, как он трижды нажал на дверной звонок: сначала коротко, потом два раза подряд, словно по-прежнему имел право требовать, чтобы ему открыли немедленно. За дверью стоял Андрей, которого она не видела почти шесть месяцев, в чужой серой куртке, с небритым подбородком и детской переноской в руке. Из-под розового пледа выглядывал крошечный кулачок, и Вера почему-то сразу посмотрела на него, а уже потом на мужчину, некогда называвшего эту квартиру своим домом. — Я понимаю, что мне не следовало приходить без предупреждения, но ты сбрасываешь мои звонки, а у меня есть просьба, которую я не могу объяснить сообщением, — произнёс Андрей и опустил переноску на пол, придерживая её осторожнее, чем когда-либо придерживал пакеты с продуктами, которые приносил домой. — Мне нужно, чтобы ты сделала одну вещь для моей дочери, и, прежде чем захлопнешь дверь, я хочу, чтобы ты хотя бы дослушала. Слово «дочери» ударило сильнее, чем вид младенца, хотя Вера отлично