Петр Миронов

Представьте, что вы говорите на языке, который сосед понимает примерно как русский человек — польский. У вас свои песни, свои боги, свои обычаи, своя земля. И тут приходит кто-то со стороны, окидывает вас и вашего соседа равнодушным взглядом и говорит: «Да какая разница, вы же одинаковые. Будете называться одним словом». Примерно это и произошло с двумя древними народами Поволжья, которые вот уже несколько столетий живут под чужим ярлыком — «мордва». Парадокс в том, что «мордовского народа» в строгом смысле никогда не существовало. Есть эрзя. Есть мокша. Это два самостоятельных этноса со своей историей, языками, культурой и территориями. А слово «мордва» — не их самоназвание, а экзоэтноним, то есть имя, данное извне. И вот об этом — наша история. Главное заблуждение, которое кочует из учебника в учебник, — что мордва это единый народ с диалектами одного языка. На деле всё серьёзнее. Эрзянский и мокшанский языки относятся к финно-угорской семье, но разошлись настолько, что взаимопониман