Валентина Коваленко (Маркелова)

Российская империя была одной из самых сложно устроенных сословных монархий. Однако её титулованная система разительно отличалась от западноевропейской: здесь не прижились маркизы и виконты, зато княжеский титул стал настолько массовым, что в народе князем могли называть практически любого. Разобраться в этой иерархии — значит понять логику, по которой Россия выстраивала отношения между властью, службой и знатностью. Князь — древнейший русский титул, который до Петра I нельзя было пожаловать: князем можно было только родиться. Изначально князьями называли потомков суверенных правителей — Рюриковичей и Гедиминовичей. Однако по мере расширения государства титул стал «размываться»: татарских мурз и мордовских «панков», принимавших православие, стали писаться княжим именем, причём только среди одной мордвы набралось до 80 таких родов. К концу XIX века в империи учли 250 княжеских родов, но лишь 40 из них вели происхождение от Рюрика или Гедимина; 56 % княжеских родов были грузинскими, а о

Тайное венчание в 1987-м, побег из дома с десятилетней дочкой на руках в конце девяностых и полная тишина в эфире — Екатерина Стриженова прошла через всё это, прежде чем стать символом стабильности. Сегодня её брак с Александром Стриженовым называют образцовым, а её лицо знает каждый, кто хоть раз включал утром Первый канал. Но за этим фасадом скрываются страсти, которые едва не разрушили союз, казавшийся нерушимым. Я вот сижу и думаю: как женщине с таким железным характером удалось не сломаться, когда привычный мир рушился? И что на самом деле стояло за её решительным шагом — гордость, отчаяние или холодный расчёт? Екатерина Токмань родилась 20 марта 1968 года в Москве в интеллигентной семье. Её отец, Владимир Илларионович, был журналистом и основателем журнала «Студенческий меридиан», а мама, Валентина Яковлевна, преподавала русский язык иностранным студентам. Девочка росла в атмосфере творчества, но детство закончилось рано: когда Кате было всего восемь лет, отца не стало после тяж