Коля Кот

Глава 26. Призрак из Женевы Звук незнакомого властного голоса из спутникового телефона полковника Шахова повис над пирсом ледяным облаком. Вера стояла в кольце рук Романа, кутаясь в его тяжелую куртку, и не понимала, почему при словах «забрать то, что принадлежит нашей семье по праву крови» сидевший в наручниках Шахов вдруг криво, почти злорадно усмехнулся. — Думаешь, ты случайно вытащил именно эту девчонку со смены скорой помощи в ту ночь, Северцев? — хрипло бросил арестованный полковник, когда бойцы «Медведя» вели его к бронированному фургону. — Думаешь, в городе с пятимиллионным населением не нашлось другого торакального хирурга для раненого Князева? Ты пешка в чужой семейной партии, майор. Спроси у своей жены, кто её настоящий отец! Вера вздрогнула, провожая взглядом уезжающий спецтранспорт: — О чем он говорит, Роман? Мои родители — обычные врачи из районной больницы под Псковом, они погибли в автокатастрофе, когда мне было восемнадцать лет! Роман не ответил сразу. Его взгляд стал

Моя мать вырастила меня независимой стоматологом. Его мать считает, что у женщины между ног не должно быть пульса. Сегодня мы сели за стол, чтобы объявить о свадьбе, но подали нам только обрушение фундамента и тюремный срок. Диагностический свет кольцевой лампы бил прямо в глаза, выжигая на сетчатке белые пятна. Дога Арслан сидела в стоматологическом кресле на кафедре университета, но впервые в жизни боялась открыть рот не из-за пульпита. Пластиковый корпус тест-полоски с двумя жирными красными линиями лежал в кармане ее халата, жег кожу сквозь плотный хлопок, словно раскаленный уголь. Две линии. Это не беременность. Это железнодорожные пути, по которым ее поезд только что сошел с рельсов и летит в бетонную стену на скорости двести километров в час. — Дога, ты уснула? — голос куратора, профессора Демира, вырвал ее из оцепенения. — Слюноотсос. И перекись. У пациента сейчас хлынет кровь на его итальянский галстук, а виновата будешь ты. Очнись, девочка. Дога механически потянулась за инст

В Хэддонфилде Хэллоуин начинался с дождя. Он моросил с утра, мелкий и упрямый, превращая оранжевые листья в липкую кашу на тротуарах. К вечеру небо прояснилось, но улицы остались мокрыми, а в лужах отражались фонари и бумажные тыквы. Город готовился к празднику так, словно хотел доказать самому себе, что больше не боится темноты. На главной улице расставили столы с карамельными яблоками. Из динамиков играли старые песни. Дети в костюмах ведьм и скелетов бегали между домами, выставляя вперёд пластиковые вёдра. У здания мэрии уже собиралась толпа: там должны были объявить победителей конкурса на лучший костюм и зажечь свечи в память о погибших. В программе торжеств значилось: «Хэллоуин Хэддонфилда: ночь ножей». Шутка казалась организаторам удачной. Мэр даже настоял, чтобы слова напечатали крупнее, — на афишах и на сувенирных кружках. «Нам пора перестать шептаться», — сказал он местной газете. «Эта ночь принадлежит нашему городу». Заместитель шерифа Мара Веласкес увидела афишу, когда прие

В этой подборке — истории реальных людей, которые в детстве или подростковом возрасте столкнулись с трудностями, но не отказались от того, что считали важным. Одни отстаивали право учиться, другие придумывали изобретения, третьи помогали людям, которых даже не знали. Иногда кажется, что большие перемены совершают только взрослые: учёные, политики, путешественники. Но история знает немало примеров, когда важный поступок начинался с детского вопроса, школьного урока или простого желания помочь. Это литературный пересказ известных биографических событий. Он не заменяет документальные книги и не приписывает героям вымышленные разговоры. Но напоминает: возраст не мешает быть внимательным, смелым и полезным. Луи Брайль родился во Франции в 1809 году. Его отец был мастером по изготовлению конской упряжи, и маленький Луи часто бывал в его мастерской. Там мальчик наблюдал за работой взрослых и знакомился с инструментами. Когда Луи было три года, он получил тяжёлую травму глаза. Вскоре воспалени