Галина Долженкова

Яблоня умирала третий год. Ствол накренился к забору градусов на двадцать, кора лопнула вдоль, обнажив почерневшую древесину, и нижние ветки легли на шифер так плотно, что в дождь вода не стекала, а копилась под гнилыми досками. Наталья Сергеевна Горшкова дважды за лето подпирала забор. Бесполезно. Корни тянули свое, ломали кладку, вспучивали землю, выдавливали из грунта ржавые гвозди и осколки старого кирпича. Забор перекосило настолько, что калитка перестала закрываться, приходилось подвязывать проволокой. В субботу, отработав смену на ветстанции — четыре вакцинации, одна кастрация кота и прием телки с маститом, — Наталья переоделась в резиновые сапоги, достала из сарая бензопилу и вышла во двор. Алиса делала уроки у окна кухни, высунув язык от усердия. Первый класс, прописи, буква «Д». Октябрь стоял теплый, сухой, небо затянуло белесой дымкой, и запах прелой листвы мешался с горьковатым дымом от соседских костров. В Калиновке жгли ботву. Сезон заканчивался, огороды пустели. Пилить ж