Jon Polat

Марина стояла в прихожей с конвертом в руках, когда Андрей вышел из кухни, вытирая руки о полотенце. Конверт был тонкий, но внутри лежала премия — двадцать три тысячи к зарплате, выданные сегодня в бухгалтерии к закрытию квартала. Марина уже прикинула: восемь тысяч отложить на поездку к отцу в Кострому, три — на зимнее пальто, остальное на текущее. — Что это? — Андрей кивнул на конверт. — Премию дали. Хочу к папе съездить, он что-то прихварывает последнее время, — Марина протянула конверт, чтобы показать, но Андрей забрал его целиком. — Ясно, — он сунул деньги в задний карман джинсов. — У нас же общий котёл. Чего ты мелочишься, как чужая? Марина хотела сказать, что она не мелочится, что она просто хочет увидеть отца, который живёт один в частном доме и в последний раз приезжал к ним год назад. Но Андрей уже развернулся и пошёл обратно на кухню, откуда тянуло жареным луком. За ужином он был в хорошем настроении. Разрезал курицу, накладывал ей на тарелку, говорил про бригаду, про нового

Ольга стояла в прихожей с ключами в руке и смотрела, как Андрей выносит её дорожную сумку — ту самую, с которой они ездили в Сочи пять лет назад. Он поставил её у двери, как ставят чужое, и выпрямился. — Ты слышала, что я сказал? — Слышала. — Тогда собери остальное. Марина приедет в субботу. Он сказал это так, будто сообщал о доставке мебели. Ольга не двинулась с места. За окном шёл дождь, и в подъезде кто-то хлопнул дверью, и этот звук отдался в квартире, где она прожила девять лет. Девять лет. Она помнила, как они въехали сюда с одним матрасом и двумя коробками, как она красила стены в спальне в два слоя, потому что первый лёг пятнами. Как уговаривала профком дать им эту квартиру — тогда Андрей только получил должность, и ему сказали: работай год, посмотрим. Год она ждала. Она тогда работала в бухгалтерии соседнего предприятия и половину зарплаты отдавала за ремонт. Свои, добрачные. У неё и сейчас лежала в шкафу, в папке с документами на налоговый вычет, старая выписка по карте за те

В субботу утром Нина Аркадьевна варила Соне кашу и раскладывала на кухонном столе квитанции. Три бумажки: свет, вода, вывоз мусора. Она складывала их стопкой, ровно, как когда-то в бухгалтерии складывала накладные, и краем глаза поглядывала на кастрюлю. Соня сидела напротив, листала телефон и отщипывала от булки. — Бабушка, у нас молоко кончилось, — сказала она не поднимая глаз. — Знаю, куплю. Нина Аркадьевна открыла кошелёк. Там лежало триста сорок рублей — две бумажки по сто и мелочь. Она помнила, что вчера было больше. Не сильно больше, но больше. Она перебрала монеты, будто от этого могло что-то измениться, и закрыла кошелёк. На лестничной площадке хлопнула дверь. Пришёл Денис, в куртке, с пакетом из магазина. — Мам, доброе утро, — он поставил пакет на стол, достал хлеб, сыр, пачку печенья для детей. — Слушай, у меня к тебе дело. — Говори. — Давай всё в один котёл, так проще, — сказал он и улыбнулся, будто предлагал что-то хорошее. — Твоя карта пусть лежит в ящике комода, в прихож

Вера вернулась с работы в четверг, в половине восьмого, и ещё на крыльце поняла: в доме что-то не так. Дверь в её комнату была приоткрыта, хотя утром она закрывала её плотно. Из щели тянуло чужим одеколоном — резким, сладковатым, каким-то парикмахерским. Она поднялась по лестнице и остановилась на пороге. На её кровати, поверх покрывала, лежала спортивная сумка. Рядом — кроссовки сорок пятого размера, носки, зарядка от телефона. На подоконнике, где Вера держала горшки с геранью, стояла колонка с подсветкой. Герань была сдвинута на край, один горшок перевёрнут, земля рассыпана по белому подоконнику. — Ольга Петровна! — позвала Вера. Мачеха отозвалась с кухни, спокойно, будто ничего не случилось: — Иди сюда, поговорим. На кухне пахло жареной картошкой. Ольга Петровна сидела за столом, чистила яблоко, кожура падала ровной лентой на разделочную доску. Пятьдесят два года, короткая стрижка с рыжиной, маникюр, который она делала каждые две недели. Она даже не подняла глаз. — Артём сегодня пер

Жена молча протянула ему список его же смс. Игорь ожидал чего угодно: слёз, истерики, битья посуды, может быть, даже попытки выцарапать ему глаза. Он готовился к этому весь день, репетировал речь перед зеркалом в машине, прокручивал в голове варианты развития событий. Но только не это. Не это ледяное спокойствие, не этот пустой взгляд, устремлённый куда-то сквозь него, и не эта тонкая папка с бумагами, которую Алина протянула ему, как приговор. — Что это? — спросил он, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Прочитай, — ответила она ровным, почти безжизненным голосом. — Это твои сообщения. Все. За последние четыре месяца. Игорь взял папку, открыл её и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Первая страница была распечаткой его переписки с Наташкой. Он помнил этот вечер — пятница, он якобы задержался на работе, а на самом деле сидел в кафе через дорогу от её дома и писал ей дурацкие романтичные смс. «Скучаю», «Ты — моё солнце», «Осталось два часа до нашей встречи». Он сглотнул и