Олег Нашталов

В пантеоне советских вещей-символов, где-то между авоськой и ковром на стене, «Москвич» занимает особое место. Для миллионов граждан СССР он не был просто средством передвижения. В стране, где личный транспорт десятилетиями оставался привилегией элиты, «Москвич» стал первой по-настоящему народной машиной, воплощением мечты о свободе, независимости и собственном укромном мире за пределами коммунальной квартиры. История бренда неразрывно связана с Московским автосборочным заводом имени Коммунистического Интернационала Молодежи (КИМ). Еще в 1930-е годы там пытались наладить выпуск малолитражек, но проект КИМ-10 не получил развития — на смотре в Кремле Сталину не понравилась двухдверная компоновка. Настоящая история «Москвича» началась в декабре 1946 года, всего через полтора года после окончания Великой Отечественной войны. Выбор пал на немецкий Opel Kadett K38. Завод Opel в Рюссельсхайме был разрушен бомбардировками, но в рамках репараций СССР получил оборудование. Документация погибла,

Рис для плова я промываю добросовестно. Пять, шесть, а иногда и семь раз, пока вода в миске не станет прозрачной, как из родника. И всё равно в казане получается каша: зёрна слипаются, мясо тонет в рисовой массе, а тарелка выглядит как жидкая размазня. Мне казалось, что я мало промываю. Потом промыла ещё раз, потом ещё. Каша от этого не уходила. Оказывается, промывка тут играет совсем небольшую роль. Рис слипается, когда на зёрнах остаётся много клейкого крахмала. Промывка его убирает, это правда. Но кашу в плове делает не крахмал на поверхности, а три другие причины, о которых я не думала. Первая причина: сорт. Круглозёрный рис, который продаётся как «для каши» или «для суши», при варке выделяет много крахмала изнутри и обязательно слипнется, хоть тридцать раз его промывай. Для плова нужен длиннозёрный, а ещё лучше пропаренный: он почти не клеится. Вторая причина: вода. Если в казане воды слишком много, зёрна плавают и разваливаются. Рис начинает отдавать крахмал в бульон и превращает

Помните, как в детстве мы ездили к бабушке на поезде? Когда впереди были летние каникулы, целая вечность свободного времени, речка, деревенский дом, бабушкины пирожки и совершенно особенное ощущение счастья? Тогда путешествие начиналось задолго до отправления поезда. Мама варила яйца, собирала сумки, папа проверял билеты, а мы каждые десять минут спрашивали: — Ну когда уже поедем? И ведь не было ничего необычного в этих поездках. Обычный плацкартный вагон, деревянные рамы на старых окнах, полосатые матрасы, стаканы в металлических подстаканниках. Но почему-то именно эти поездки запомнились на всю жизнь. Наверное, потому, что мы ехали не просто из одного города в другой. Мы ехали в детство, в лето, к человеку, который всегда нас ждал. Поездка начиналась с большого семейного события — сборов. За день до отправления из шкафа доставали старую дорожную сумку. Ту самую, которую использовали исключительно для поездок. В обычное время она лежала где-нибудь на антресолях и пахла вещами, которые