Елена Романова

Евдокия Матвеевна вот уже семнадцать лет коротала свою вдовью долю на самом отшибе маленького зауральского поселения, затерянного среди бескрайних болот и вековых кедрачей. Ее супруг, Захар Игнатьевич, был лесником не по должности, а по крови. Всю свою сознательную, наполненную гнусом и ароматом хвои жизнь он посвятил чтению лесных письмен: знал, о чем скрипит старая сосна, куда ведет муравьиная тропа и какую песню поет глухарь на току. После того как Захар тихо, без жалоб и стонов, ушел за горизонт вечности — просто уснул под старым тулупом и не проснулся — Евдокия осталась в их крепком, пахнущем смолой пятистенке. Окна горницы смотрели прямо в душную, непроглядную хвойную чащу, которая летом давила зеленой стеной, а зимой выла на разные голоса. Она привыкла к этой суровой, немногословной жизни. Утешение находилось в простых таежных хлопотах: наколоть лучины, перебрать сушеную ягоду, подшить валенки. В сердце же своем она хранила глубокое, почтительное уважение ко всему живому. Долгие