Жанна Яровая

Когда Прасковья призналась, что снова тяжела ходит, барин принял решение: венчаться и плевать на мнение сплетников-соседей. Под высокими сводами Троицкой церкви в селе Липовец на Орловщине апрельским утром 1825 года стоял старик, чья серебряная голова склонялась под грузом прожитых лет, и она — совсем еще девчонка, с округлившимся, тяжелым животом, в котором толкалась новая жизнь. Для начала девятнадцатого века это зрелище было почти невозможным, чем-то из ряда вон выходящим, нарушающим все мыслимые устои. Семидесятилетний барин и двадцатилетняя дворовая девка, которую он вел под венец, — такого в Малоархангельском уезде еще не видывали. Соседи, разумеется, не замедлили пустить по губернии едкие пересуды: «Седина в бороду — бес в ребро!» — И как такое возможно, — округляя глаза судачили провинциальные барыни, когда взрослеющих дочерей не было рядом. — Представителю дворянства, владельцу тысячи десятин, мельницы, маслобойни, винокурни и собственного кирпичного заводика, взять в жены сво