Повороты судьбы

— Простите… Но кому вы звоните? Я не Наталья… Голос был явно чужой. Молодой, чуть ломкий, но приятный. Мария Петровна запнулась на полуслове, что с нею случалось крайне редко. — Деточка, вы кто?! Откуда у вас номер моей сестры?! — Это мой номер. Уже больше года. Простите, но я вас не знаю. И Наталью, которой вы звоните, — тоже. Всего доброго! Мария Петровна, все еще не понимая, что происходит, даже не ответила сразу. Пока собиралась с мыслями, в ухо ударили гудки отбоя, и стало почему-то страшно… Решив, что ошиблась, Мария Петровна нацепила на нос очки и сверилась с номером телефона сестры в записной книжке. Она не доверяла современной технике и по старинке все записывала в потертую красную записную книжку, подаренную ей когда-то сестрой. Наталья любила красивые вещи и, зная, что сестра к ним тоже неравнодушна, но считает лишним тратить деньги «на глупости», баловала ее маленькими подарками. То сумочку подарит, то ручку красивую, то шарфик. Мелочь, а приятно. За Марией Петровной такого не водилось. Она любила размах и подарки выбирала соответствующие. Покрупнее, посолиднее, повесомее. Чтобы все поняли, как она сестру любит! Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Полина долго в девках засиделась. Все сестры, даже младшие, уже замуж выскочили, а она все с родителями жила. Больно жалела она стариков, вот и не спешила из семьи уходить. К тому же у нее небольшой изъян был — прихрамывала на одну ножку. Матушка говорила, что это старая прабабка не углядела, вот Полинка из люльки-то и выпала и ножку повредила. Изъян-то хоть и небольшой, а женихи стороной все обходят. Братьев у Полины не было, точнее были, да умерли во младенчестве. Обычно родители с одним из сыновей жить оставались, а тут одни девки. Вот Полина за ними и ходила. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

–Генка, мы почти все через это прошли. Неужто будет губить баба молодая, красивая, свои годы самые лучшие? Так и вышло – жена стала писать все реже, а потом и вовсе прекратила. Как себя не готовил к этому, все же было очень тяжко, почти год страдал, писал в пустоту, без ответа, умолял потерпеть еще немного, ведь она – его единственный свет в этом мире. Приехала, не глядя в глаза, попросила написать согласие на развод и кинув вслед «спасибо, пока», с облегчением убежала из его жизни. Обида ушла с годами, понял её, простил и забыл потихоньку. Сошелся с Аленой, с приятной и милой женщиной чуть постарше себя и сынишкой восьми лет, Витей. Как родного сына растил мальчика, ни разу не вспомнил про то, что не свой. Витюша рос хулиганистым, озорным, бывало ходил в школу Геннадий, выслушивал жалобы учителей, но там защищал его, мол мальчишкам – сам бог велит озорничать. Переехав к Алене, Гена поразился, насколько запущена была квартира. Оно и не удивительно – что может женщина одна, да еще с дитем? То ли на обои деньги трать, то ли на сапоги ребенку. Принялся приводить в порядок жилище – сменил всю проводку, трубы заменил. Ремонт начал с Витюшиной комнаты – полностью отскоблил старые обои и, как полагается, стал заново штукатурить, шпаклевать. Продав свою комнату в общежитии, полностью сменил окна в квартире, а на оставшиеся деньги прикупили добротную мебель во все комнаты. Мужики, с кем работал на мебельной фабрике Генка, ухмылялись. –И надо тебе это? Чужую квартиру так вылизывать? Случись какой спор, тебе там ничего не светит. –Ну как же чужую? Я там живу, Алена, считай, моя жена. Да и Витька, пусть хулиган, уже как сын мне, других у меня нету и не будет. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Клавдия Ивановна была уверенна в том, что у её дочери всё будет не так, как у неё. Она то точно избежит материнской участи и не выйдет замуж за пропойцу, положив всю свою жизнь на погибель ему. Первое время мать приезжала в город с сумками каждую неделю, привозя родному дитятке всё самое вкусное и домашнее. После Илона объяснила, что над ней все смеются, не нужно вот так ей продукты возить, лучше давать денег. Это же город, а не деревня, здесь иначе принято питаться. Мать поверила и перестала ездить к Илоне, договорившись с той, что дочь будет появляться в родной деревне хоть иногда. И та ездила, обычно раз в месяц, чтобы взять у матери денег, уезжая обычно в тот же день, не желая оставаться. Петька появился словно ниоткуда. Они с девчонками бродили по городу вечером, а после уселись на большую скамейку в парке. К ним подошла компания парней, заинтересовавшись таким скоплением женского коллектива. Заводила у них был Лёшка. То и дело он сыпал шутками, забавляя девчонок и привлекая их внимание. Петей девушка заинтересовалась сама. Тот стоял в стороне, изображая бравого парня, плюющего периодически в сторону. Он держал при этом руки в карманах, показывая тем самым, что совсем уже взрослый. В компании девчат было модно иметь парня, поэтому следуя этому обычаю, чтобы не просто не выделяться, а не быть хуже всех, Илона подкатила к Петьке, так как он был на её взгляд самой лёгкой добычей. В его глазах не было ещё того взрослого опыта Лёшки, хоть он и научился курить и ходить размашистым шагом. Молодые люди стали гулять вечерами, производя на первый взгляд вид двух влюблённых. На самом же деле это был незримый договор между двумя почти взрослыми людьми. Петьке тоже хотелось щеголять среди своего дружного коллектива молодых парней тем, что у него есть девушка. Он тоже хотел рассказывать устало, как Алексей, как те его задолбали и обсуждать долгими ночами на посиделках в комнате общежития, как же ему её бросить, чтобы начать встречаться со следующей девушкой. Каждому в их компании хотелось быть крутым, задорным парнем, в руки которого сыплется всё само, от изобилия женского внимания до успешной и быстрой карьеры начальника предприятия. Они курили ночами, мечтая о будущем, представляя себя руководителями шахт, заводов или других структур. В то же время, у каждого в мечте фигурировало много женщин вокруг, которые так и липнут сами. В молодой паре случилась неожиданная проблема, разрушившая их отношения напрочь. Игра во взрослую жизнь неожиданно перешла совсем в серьёзную недетскую проблему. Илона поняла, что беременна на четвёртом месяце, когда аборт уже делать было нельзя. В этом круговороте каждодневного веселья и гулянок она и не заметила первых признаков такого состояния женщины. А может и не знала их. Никакое дитя не входило в её планы совсем. Появление ребёнка обозначало бы то, что с этой городской жизнью нужно обязательно попрощаться, уехать к матери и там жить её скучной и однообразной жизнью, похоронив свою весёлую молодость. Петька тут же исчез. Он посмотрел на неё удивлённо, услышав фразу, которую может быть до самого конца и не понял. Это точно была не его проблема, по крайней мере он так подумал, потому что ребёнок находился не в его теле, а значит решений принимать ему не нужно. Важно просто испариться, перестав встречаться с Илоной. Она продолжала приезжать в деревню к матери раз в месяц. В её худеньком тельце и не видно было какого-то намёка на будущее пополнение, к тому же она ещё имела обыкновение носить просторные одежды, дабы запутать мать окончательно. Сын родился здоровым. Ей, молодой девчонке, приносили малыша и клали рядом, а она отворачивалась. Каких только специалистов не подсылали. Сам заведующий отделением подходил к Илоне. Он присел на край её кровати, по-отцовски смотря на это несмышлёное дитя. Какие бы доводы он не приводил, но на руки ребёнка она отказывалась брать, а заставить по закону взрослую женщину было нельзя. Однажды Илона подошла к медсестре, сидевшей на посту вечером и тихо так спросила, как можно отказаться от сына? Та вздохнула, видно уже ожидая такого решения молодой дамочки, но попыталась направить её на путь истинный, рассказывая, что однажды может быть поздно и ребёнка она не сможет вернуть или увидеть. Не нужен он мне, тихо произнесла Илона и написала отказную за день до того, как её выписали. Так Клавдия Ивановна никогда и не узнала о существовании внука, эту тайну Илонка хранила всю жизнь, не признаваясь в содеянном никому. А чтобы совесть её не грызла, она придумала оправдание, сделав себя вовсе не виновной. Илона говорила себе, что она совсем молода, ей всего 18 и растить малыша она не смогла бы. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Сашку произвела на свет какая-то наркоманка, бросив его тут же в роддоме. Спустя полгода его усыновила благополучная семья, в которой он прожил три с половиной года. Он ничего этого не знал, в детской памяти не сохранились воспоминания первых месяцев жизни. Все считали, что малышу очень повезло, так как сразу нашлись родители, и он не успел своим малюсеньким умом осознать, что его бросили. Три с половиной года Сашка жил в семье, где мама и папа любили его… Потом, случилось неожиданное счастье – мама Света сказала, что у него появится братик или сестричка. Сашка был рад, хотя даже не понимал чему. С этого дня все изменилось. Он стал чувствовать, что маме он не нужен, а папу, вообще раздражает. Малыш изо всех сил старался сделать приятно своей мамочке, обнимал ее, залазил на колени, но Света стала отстранятся от ребенка. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Девушка накрыла пирог белоснежным полотенцем, чтобы не остыл, и подошла к окну. Их частный дом находился в середине квартала, а напротив как раз располагалась автобусная остановка на которую вот-вот должен был подъехать автобус с мужем. Лена не видела Виктора три месяца. Он работал вахтами на севере. Три месяца там, три месяца дома. И с каким же нетерпением Лена его ждала! Да и частный дом – это не квартира. Он всегда требует мужских рук. Дом был Ленин. Когда они поженились с Витей пять лет тому назад, у него была квартира. Молодые подумали и рассудили, что в просторном частном доме им будет лучше. Квартиру свою Виктор продал. На эти деньги пытался заняться бизнесом, но что-то не задалось. Бизнес у него прогорел, и вот уже три года мужчина работает вахтами. Все бы ничего, деньги муж привозит неплохие, но уж больно тяжело двадцативосьмилетней Лене крутиться одной целых три месяца. За это время она успевала уже и позабыть, что она замужняя. Детей у них не было. Виктор не хотел. Вернее, не то, что не хотел, просто считал, что пока не время. -Вот уеду я на три месяца, как ты будешь одна с ребёнком? Давай немножко подзаработаем. Я брошу вахту, найду работу в городе. Тогда и о потомстве можно будет подумать. Однако подзаработать никак не получалось. Хоть и привозил Витя деньги, всегда находились необходимые траты. Вот даже сейчас, видимо, крыша в доме прохудилась и в дождливую погоду в одной из спален появилось на потолке противное мокрое пятно, напугавшее Лену и заставившее поставить под ним тазик. Тазик пригождался каждый раз, когда шел дождь. Воды в него набегало порядочно. Витя уже знал об этой проблеме, так как они с женой созванивались регулярно и обещал по приезду сразу же заняться крышей. А это дело не дешёвое, Лена понимала. Муж у неё хороший - хозяйственный, любящий. Звонит каждый вечер, беспокоится о ней. Лена мужа любила. Каждый раз в день его приезда с вахты брала на работе выходной. Наготавливала всякие вкусности и ждала возле окна. Самолёт мужа приземлился ещё пару часов тому назад, а сейчас уже должен подойти обычный автобус, на котором Виктор добирался до дома. Так вот же он! Сердце Лены ёкнуло. Она увидела мужа с огромной дорожной сумкой. Обычно, когда автобус отъезжал, Виктор счастливо махал рукой в сторону своего дома, прекрасно зная, что жена его поджидает у окна. В этот раз всё было не как всегда. Витя был не один. На руках у мужчины был ребёнок. Кажется, мальчик. Совсем маленький. Возраст ребёнка Лена определить не могла, так как с детьми дело имела редко. Виктор был хмур и не помахал рукой. Да и руки у него были заняты. В одной руке сумка, в другой ребёнок. Мужчина пошёл к пешеходному переходу, а Лена замерла в недоумении. Чей это малыш? Кого-то с работы? Тогда почему Виктор несёт мальчика к ним домой? Да и вообще, кто мог доверить такого маленького мальчика Вите, который о детях ничего не знает? Виктор вошел в дом, небрежно бросил сумку и аккуратно опустил на пол мальчика. Ребенок прижался к его ногам, испуганно глядя большими глазками на Лену и сунув палец в рот. Было видно, что малыш потерян, как и Лена. Она не бросилась к мужу, как обычно, а застыла в коридоре. -Ну что, Ленок, не поцелуешь мужа после длительного отсутствия? - протянул к ней руки Витя. Но его лице и в глазах не было и тени веселья. Стараясь не задеть мальчика Лена, обняла мужа и даже ответила на его поцелуй. Но ей очень не терпелось спросить: -Вить, а чей это мальчик? Что происходит? Виктор тяжело вздохнул, отстранил жену, взял за руку малыша. -Толик, идем, я тебе что-то покажу. Давай снимем ботиночки и пройдем в комнату. Виктор отвел мальчика в спальню, усадил на кровать и сунул в руки макет самолета, которым обычно так дорожил, и даже пыль с него велел стирать осторожно. Уже по одному этому девушка поняла, что случилось что-то серьезное. -Ты посиди пока здесь, а нам с тетей Леной поговорить нужно. Мужчина прикрыл дверь в спальню. -Покормишь меня, жена? - невесело улыбнулся он. -Да, конечно, идем, - спохватилась Лена. Она налила мужу горячего борща, нарезала рыбный пирог, а сама застыла за столом напротив супруга, с тревогой ожидая, что он ей скажет. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Мама! Как ты не понимаешь! — чуть не плача, зашептала Маша, то и дело оглядываясь на дверь и боясь, что отец услышит их ссору. — Ты не видишь, что ли, что сейчас такое не носят! Я хочу новое, из магазина, только моё! Ни перешитое, ни изношенное, ни старое, ни с рюшами, а то, что я выберу. И оно будет только для меня! Это так трудно понять? Зоя растерянно повела плечами, вздохнула и, стянув платье со стола, перекинула его через руку. — Своё, значит, новое? А ты на него заработала? Не доросла ты еще, дочка, меня попрекать, что ничего тебе не покупаем. Да, небогато живем, зато дружно, зато есть у тебя три сестры старших, всегда есть, к кому прижаться, помощи попросить. А Митенька, брат твой единственный, вон какой стал, ты погляди, нет, ты впер глазенки–то свои! Никогда не капризничал, принимал жизнь, как есть. А он, в отличие от тебя с сёстрами, еще и голод застал, и карточки продуктовые бегал отоваривать, и пустые магазины помнит. Вот он, на стеночке, в рамке висит, офицер, уважаемый человек, без пяти минут учитель в этой их, ну, как там её… — женщина потерла подбородок, — ай, опять забыла! Подскажи, Маш! — В академии, мама, — вздыхая, буркнула Маруся. — Но ты меня с Митькой не сравнивай. Я его почти и не знаю. Так, приедет, посидит, на нас посмотрит, о себе выдавит пару слов, и всё. А знаешь, мама, ты вот его тут расхваливаешь, а ведь он с тобой и не живет уже давно. Как в Суворовское поступил, так и дорогу сюда забыл. А там он другими законами живет. Сбежал он от тебя, от отца и нас всех. И навещает редко, потому что стыдно. — Отчего ж неловко? Митеньке неловко дома быть, нет, вы слышали?! — Зоя покачала головой. — Ты, Маша, со своими нарядами совсем из ума выжила, вот что я думкаю себе. — Мама! — взвилась Мария. — Так нельзя говорить, нет такого слова «думкаю». Есть «думаю». Вот от всего этого, — девушка многозначительно подняла глаза, — ему и неловко. Он и на свадьбу вас с папкой не хотел звать, потому что стыдно. И Аня с Ирой тоже тебя стесняются, я знаю! И обноски эти я носить не буду! Мы как оборванцы какие! Цыгане, и те лучше своих детей одевают, а мы всё дырку на дырке латаем. Не надоело, мама? Маша хотела, но уже не могла остановиться. Гнев вперемешку с обидой так и лился из нее желчными словами. Да, она стыдилась свою мать, даже подружек к себе не звала, потому что мать была старая, необразованная, нелепо одевалась, как будто так и жила еще в своей деревне–аукалке… Город стер с лица земли деревеньку, поселил людей в одинаковые, квадратные коробки с удобствами, но Зоя словно не замечала, как в мыльном пузыре каталась. На работу бы ей, да кто уж возьмет, старая она! Ой, старая! Маша отчаянно потерла виски и поймала взглядом отражение мамы в стекле. Сутулая, баба бабой, хорошо хоть, не собирается на вручение аттестатов приходить, а то кто-нибудь обязательно скажет, мол, Маша бабушку притащила свою… — Да что ж тут такого? Если аккуратно зашить, да еще с хитринкой, то и не заметно будет! — Зоя опять разложила на столе чуть порванное по шву платье, которое Маша должна была надеть на выпускной. — И Анечка это платье надевала, и Ира, Любаше оно не подошло, вот, теперь твоя очередь… — Счастливая Люба. Хотя, быть такой толстой счастья мало. Маша пнула ногой стул, схватила сумочку и выбежала из комнаты. Хлопнула входная дверь, застучали каблучки по лестнице, а потом всё затихло. Квартира притаилась, то ли обомлев от Машиной тирады, то ли испугавшись, что Зоя сейчас начнет кричать или заплачет… Женщина устало опустилась на стул, положила на колени платье и замерла, вспоминая прошлое. … Митя, их первый с Иваном ребенок, родился сразу после войны, был хиленьким, бледным и сильно недоношенным. Все говорили, что и не выживет. Тогда Зоя с мужем жили еще в деревне, с Ваниными родителями. Не доносила молодая ребенка, разродилась дома. И роды у нее принимала свекровь… — Дмитрий будет, Митя, Митенька, — шептала, прижимая к себе тихий комочек, Зоя.— Как папа мой… Свекровь тогда взвилась, встала на дыбы, мол, нечего тут именами недавно преставившихся ребенка называть. Верная смерть мальчику тогда будет! Но невестка слушать не стала, потихоньку–полегоньку выпестовала своего первенца, выходила лаской и теплом, материнским молоком вскормила. Везде с собой его таскала. Привяжет к груди платком и носит. Все смеются, чего так страдать, есть же ясли! Но Зоя знала, сыну без нее холодно. А как стал он ножками сам от нее убегать, то поняла, всё теперь будет хорошо. Когда Мите исполнилось пять, Зоя родила ему сестренку, Анну. А еще через два года – Ирочку, потом следом и Любашу. Полна изба детей, смех, слезы, крики, на подоконниках свистульки стоят, дедом сделанные, а в кроватках да на скамейках куклы сидят, Зоей самой сшитые. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Все это, конечно же, не предназначалось для ушей молодой женщины. Просто она оказалась не в том месте и не в то время. А незачем делать мужу сюрпризы и возвращаться раньше с работы. Ну что, получила. В принципе, ничего нового для себя Яна не услышала: как еще может тебя обозвать свекровь, которая пятнадцать лет безрезультатно ждет внуков. Конечно же, пустоцветом. И это еще будет относительно прилично. Поэтому к мамочке мужа никаких претензий не было. Она действительно так считала. А вот от мужа она ожидала совсем не этого, а чего-нибудь вроде: Ну и что. Это же не помеха нашему счастью. Я все равно ее люблю. И ей бы этого хватило. И они бы и дальше продолжали жить. Но этот удрученный тон Николая. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Я спрашиваю: «Что вы не идёте домой?» А они мне говорят: «Мы без мамы не пойдём. Нам идти некуда». Отец-то от них ушёл, а мама вот умерла. «Ваша мама теперь на небесах,— говорю.— Пойдёте ко мне жить?». Кивают. Ну, я и привёз их в монастырь. Буквально через пару месяцев к воротам подбросили новорожденную девочку в коробке от бананов. Мама родила её под Новый год, в коробку бросила и принесла к нам. Сколько она там лежала в мороз, не знаю. Я взял её в руки, она была холодной как камень. Совсем замёрзла. Мы скорее отвезли её в больницу. Все врачи говорили, что шансов нет. Но с Божией помощью девочку удалось спасти. Врачи сами дали ей фамилию Счастливая. А назвали мы её Катенька». Стёпку батюшка встретил в интернате для детей-инвалидов. Безрукий мальчишка выскочил вперёд и прочитал отцу Лонгину стихи собственного сочинения. Потом он ходил по пятам за священником с матушками, а когда тот собрался уезжать, Стёпа прижался лицом к рясе и попросил: «Заберите меня, пожалуйста, отсюда!». Батюшка заплакал и увёз Степу с собой. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

И у этой, так называемой жены, ни отца с матерью, ни денег. Ничегошеньки. То ли в детдоме росла, то ли по родне мыкалась. Никто толком ничего не знал. Толик только отмахивался, отшучивался: мол, не журись, мать, наживем свое богатство. А Варвара Никитична только и думала — кого он в дом привел? Может, она воровка какая или аферистка. Времена нынче такие, чего только не бывает. Варвара Никитична с тех пор, как Приблуда появилась в доме, ни одной ночи спокойно не спала. Только вполглаза дремала и все ждала: когда та начнет по шкафам шарить. А дочери еще и подзуживали: мол, ты бы, мать, ценные вещи по родне попрятала. Шубы, там, золотишко. А то проснемся однажды — а барахлишко-то тю-тю! Они же Толику плешь проели за месяц: кого в дом привел! Ни кожи, ни рожи. Где у тебя глаза? Но делать нечего — жить надо. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.