Коллекция романов

— Настоящая семья проверяется не праздниками, а квадратными метрами матери, — торжественно провозгласила Регина Аркадьевна, положив на наш комод пухлый глянцевый журнал, из которого во все стороны торчали разноцветные бумажные закладки. — Когда у старшего поколения создаётся достойный быт, дети обязаны открывать кошельки без лишних вопросов. С каждого по тридцать тысяч на мой ремонт! И ты не исключение! Последняя фраза предназначалась лично мне. Свекровь даже постучала ухоженным ногтем по обложке журнала с фотографией какого-то белоснежного дворца, давая понять, что обсуждению её приказ не подлежит. Было десять утра субботы. Я как раз проверяла документы перед отпуском: мы с мужем полгода откладывали на поездку в Кисловодск, и вчера я наконец оплатила санаторий и купила билеты, оставив на карте деньги на расходы в поездке. Мой муж Павел в этот момент зашнуровывал ботинки в коридоре, а его сестра Оксана, заехавшая к нам на пять минут за рассадой петуний, так и замерла с пластиковым ящик

— Деньги ты заработала, а как их потратить — решу я! — торжественно объявил Вадим, водружая посреди кухонного стола пухлую бордовую папку с золотым тиснением «На подпись директору». — Потому что у женщины мышление кассовое, мелкое, а у мужчины — инвестиционное! Твоя задача была добыть ресурс, Ира, а моя — заставить этот ресурс размножаться. Я аккуратно повесила в прихожей плащ, поставила сумку на тумбочку и посмотрела на мужа. За двадцать четыре года брака я изучила одну железную закономерность: если Вадим начинает говорить словами из телевизионных передач про большой бизнес, значит, кто-то в этом доме скоро должен будет бесплатно и много работать. И этим кем-то точно не будет заведующий складом мебельной фурнитуры Вадим Николаевич, которому через месяц стукнет пятьдесят два года. Вчера мне на заводе выплатили годовую премию — двести шестьдесят тысяч рублей. Мы с отделом три месяца пересчитывали логистику поставок сырья, нашли, где комбинат теряет миллионы на простоях вагонов, и руково

— За мясо, угли и замаринованную корейку платишь ты, Света, потому что лодку в этом сезоне покупал я! — объявил Борис прямо с порога кухни, даже не потрудившись прикрыть дверь холодильника. Я отложила разделочную доску, вытерла руки полотенцем и посмотрела на мужа, а потом перевела взгляд на его старшую сестру Зою, которая уже по-хозяйски шуршала пакетами у моего буфета. — Боря, — спокойно уточнила я, — ты купил двухместную надувную лодку себе на юбилей с отпускных, которые откладывал исключительно на своё рыболовное счастье. При чём тут общий выезд на речку на шесть человек? — При том, что водный транспорт теперь достояние всей семьи! — важно поднял палец муж, принимая вид министра речного флота на открытии навигации. — Я создаю инфраструктуру отдыха! Виктор с Мариной берут на себя мангал и овощи, наша дочь Алина везёт пледы и соки, а с тебя, как с хозяйки, основной стол. Тем более с нами едет Зоя, у неё давление и сложный период, ей нужен свежий воздух. Зоя тут же скорбно вздохнула,

— Сервизы, пледы и прочий пылесборник можете сразу нести на помойку! Мне на день рождения только деньги! И не забудьте разборчиво подписать каждый конверт, чтобы я потом с лупой не гадала, кто у нас в семье жмот, а кто человек приличный! Эвелина Ростиславовна поставила чашку на блюдце с таким звоном, словно огласила приговор верховного трибунала, обжалованию не подлежащий. Она сидела посреди нашей с Костей кухни в своём любимом сиреневом жакете с брошью размером с чайное ситечко и строго оглядывала шкафчики, будто прикидывала, сколько мы сможем выручить, если сдадим в ломбард микроволновку. Через неделю свекрови исполнялся семьдесят один год, и подготовку к этой исторической дате она начала с ревизии наших кошельков. — Мама, ну какие подписи на конвертах? — поморщился мой муж Константин, откладывая бутерброд. — Мы что, в налоговую инспекцию декларацию сдаём? Подарок — это знак внимания, а не квитанция об оплате родственного долга. — Внимание, Костик, в сберкассе не принимают, — отрезал

— Щедрость украшает женщину, — наставительно изрёк мой муж, с размаху хлопнув по кухонному столу пухлой пластиковой папкой, и тут же потребовал: — Доставай свои накопления, Люда! Я уже пообещал маме дачу, осталось тебе заплатить! Я даже ложку с вишнёвым вареньем на полпути ко рту остановила. За сорок девять лет жизни я вывела один безошибочный закон природы: громче всех о красоте бескорыстия и широте души обычно вещают те люди, которые собираются праздновать чужую щедрость за чужой счёт. Мой супруг Илья стоял посреди кухни в такой торжественной позе, словно только что в одиночку спроектировал Крымский мост, а мне милостиво разрешил перерезать ленточку и оплатить бетон. — Подожди-ка, Илюша, — спокойно сказала я, аккуратно опуская ложку в розетку. — Давай перемотаем плёнку немного назад. Какую ещё дачу ты пообещал Валентине Эдуардовне? И почему в этом благородном начинании твоё участие ограничивается обещанием, а моё начинается с оплаты? — Люда, ну вот только не надо сразу включать своег

— Грузите лопаты правее! — распорядился от ворот до боли знакомый голос, разрушив не только мое тихое субботнее утро, но и базовые законы сохранения личного пространства. По всем законам здравого смысла на моей даче не могло появиться столько чужих людей одновременно. Чужая щедрость вообще имеет свойство обрушиваться внезапно, особенно когда спонсором праздника жизни назначают вас. Я сидела на веранде с чашкой кофе и смотрела, как на мой вылизанный участок вваливается делегация. Впереди, уверенно прокладывая курс сквозь чужую территорию, шествовала моя свекровь, Эвелина Борисовна. За ней семенила двоюродная сестра мужа Милана, прижимая к груди стопку пустых пластиковых ящиков. Замыкал процессию колоритный дядя мужа, Фёдор Семёнович. Он нес на плече две внушительные штыковые лопаты, лязгающие в такт его широким шагам. Мой муж Артём, который в этот момент мирно поливал огурцы в теплице, выронил шланг. Вода радостно ударила в стенку парника. — Доброе утро, труженикам села! — зычно гаркнул

Чужой кошелёк всегда кажется родственникам общим достоянием. — Бронируй на пятерых! — скомандовала Эмилия Константиновна в телефонную трубку так громко, что мой кот вздрогнул. — Мы с Кристиночкой уже выбрали наряды. Борис Матвеевич тоже поедет, ему полезно выходить в свет. Я медленно опустилась на стул на кухне, глядя на подарочный сертификат. Плотный картон с золотым тиснением обещал ужин на двоих в самом дорогом ресторане города. Этот подарок моему мужу вручили на работе в честь завершения сложного проекта. — Эмилия Константиновна, добрый вечер, — я вздохнула. — Вы что-то перепутали. Валера пригласил меня. Это сертификат строго на две персоны. — Галя, ну что ты начинаешь торговаться, как на рынке? — Эмилия Константиновна сразу перешла в наступление. — Валера мне сам проговорился про ресторан. А мы с дочерью так давно никуда не выбирались! Нам необходимо культурное обогащение в красивых интерьерах. В конце концов, мы семья. Неужели вы с Валерочкой будете там давиться деликатесами, пок

— Завтра в восемь ноль-ноль ты должна быть в моей новой квартире, встретишь доставку, проконтролируешь сборку кухни и уберёшь за рабочими строительный мусор, — произнес в телефонную трубку мой бывший муж Геннадий. Я отняла телефон от уха, посмотрела на экран, чтобы убедиться, что мне звонит именно тот человек, с которым мы официально развелись два года назад, и снова прижала динамик. — Гена, ты ничего не перепутал? — спросила я. — Какая доставка? Какая сборка? — Премиальная, Вера, премиальная! — уверенно ответил бывший муж. — Я заказал итальянский гарнитур. Привезут кучу коробок, техника, фасады. За этим всем нужен глаз да глаз. Рабочие — народ ушлый, чуть отвернёшься — поцарапают столешницу. А мне завтра на работу к девяти, у меня важное совещание с руководством. Так что давай, без твоих обычных капризов. Адрес ты знаешь, свой дубликат от замка я тебе ещё на прошлой неделе в почтовый ящик кинул, на всякий случай. Геннадий всегда умел присасываться к моему свободному времени с уверенно

Справедливость в большой семье — понятие такое же мифическое, как диетическая свинина. — А ну-ка, подвинулась! — Нина Семёновна решительно сдёрнула с моих ног мягкий плед, едва я успела прикрыть глаза и уютно свернуться калачиком. — Это место на диване моего сына, а твоё — на кухне! Разлеглась тут, барыня. Женщина в твоём положении должна двигаться, полы мыть, борщи крутить, а не бока отлёживать! Я медленно открыла глаза, стараясь сфокусировать взгляд на возвышающейся надо мной фигуре свекрови. Шёл третий месяц моей долгожданной беременности, который сопровождался классическим набором: утренней тошнотой, внезапной сонливостью и стойким отвращением к запаху варёной капусты. Мой муж Витя, золото, а не человек, буквально сдувал с меня пылинки. Он взял на себя уборку, сам бегал по вечерам за внезапно понадобившейся хурмой или солёными огурцами, и запрещал мне даже думать о тяжёлой работе. Но у Нины Семёновны была своя, альтернативная версия реальности, в которой невестка являлась чем-то ср

Чужие сбережения всегда жгут руки тем, кто их не зарабатывал. — Твоя задача — платить! — свекровь резко хлопнула ладонью по столешнице. — А распоряжаться здесь буду я! Валентина Николаевна победно скрестила руки на груди, всем своим видом напоминая председателя колхоза, лично собравшего рекордный урожай. Урожаем в данном случае должна была стать моя недавняя премия, о которой умышленно проболталась золовка. Юбилей у свекрови надвигался с неотвратимостью ледника. Шестьдесят лет — дата солидная, требующая царского размаха и меню, от которого у нормального человека случился бы приступ гастрономической паники. Но поскольку собственных средств у Валентины Николаевны хватало разве что на торт «Муравейник» и пару бутылок отечественного сидра, она решила, что пришло время раскулачивать невестку. — Юбилей у меня, а не у тебя, Елена, — разделяя каждое слово, продолжала свекровь. — Поэтому меню, выбор ресторана, рассадку гостей и развлекательную программу утверждаю лично я. Это мой день! А твое