Лейла ­­­­

История из роддома о неприличной татуировке

Работаю акушером в роддоме. Как-то раз к нам в палату поступила весьма необычная и экстравагантная девушка. Кроме как фифочкой, ну никак язык не поворачивается ее назвать.
Приехала рожать с идеальным маникюром, педикюром, макияжем и укладкой, словно на красную дорожку премии «Оскар», а не в роддом приехала. И вот зовут ее на первичный осмотр, а она ни в какую, отпирается и всё.
Эту палату вел мужчина, очень хороший человек и отличный специалист. Она сидела плакала около часа, а когда она немного успокоилась, мы начали говорить ей, что мужчины-врачи очень часто даже лучше женщин, и что всё будет на высоте.
Стали спрашивать у нее, почему она так боится, на что получили ответ, что у нее там немного не так, как у всех. Девушки сразу:
«Ну так у нас у всех сейчас не так, как было!».
После этого она молча задрала халат. Я уже думала, что умру там на месте от смеха!
У нее там была татуировка со львиной пастью. На животе ушки, а ниже львиные лапки. Это еще обрамляла грива из огненно-рыжих волос на лобке. Так еще мордочка у этого льва была безумно серьезной. Мы, конечно, улыбнулись, приободрили ее и отправили на осмотр. Я осталась с роженицами из этой палаты, и мы пошли под дверь кабинета, ожидая реакции врача.
Когда она зашла, доктор спросил, чего она так боялась-то. После этого гробовая тишина на минуту и дикий хохот акушерки и врача. Акушерка вылетела из кабинета безумно красная, словно рак.
Спустя какое-то время врач зашел к ней в палату, чтобы отдать направление, и говорит: «Как же ты, моя голубушка, рожать-то собираешься? У нас тут акушеры, а не дрессировщики!»
Автор: #Маргарита_Соколова

ТАРЕЛКА СУПА...

Аська очень любила отца, очень, даже, наверное, больше мамки.
Всегда хотелось Аське, чтобы папка из всех троих детей её бы выделил.
Уж как старалась Аська понравиться папке, с самого раннего детства она будто чувствовала этот холодок.
Она не могла сказать, что прямо вот не любит её отец, нет, такого не было, но и не было того, что с другими детьми.
Валюшка, она старшая, так её и мамка, и папка вон как любят.
Валюшка — королева.
На четыре года старше Аськи, красивая до невозможности, все говорят, на мамку папкину похожа.
Бабушка Нюра старенькая уже, смотрит на неё Аська и не находит никакого сходства с Валюшкой.
Валюшка — красавица, глаза синие, что небо весной, волосы, что пшеница переспелая, лицо белое-белое.
А бабушка что? Глаза мутные, будто вода в реке осенью в хмурый день, волосы белые, потому что седые, кожа дряблая, неее, не похожа Валюшка на бабушку.
Валюшку все любят и хвалят, папка ей гордится, бабушка красавицей зовёт, мама часто разговаривает с Валюшкой.
Аське бы тоже хотелось, чтобы мамка вот так села, позвала бы её и сидела разговаривала бы с ней, подперев рукой щеку.
Убирая невидимые ворсинки с кофточки Аськи и тихо улыбаясь, но нет, так мама только с Валюшкой делает.
Андрюшку она вообще с рук не спускает.
Ему четыре уже.
Ох и любит же его мамка, а папка как любит.
Вот бы ей, Аське, хоть капельку бы этой любви, хоть разочек бы папка вот так на неё посмотрел, ух... Да она бы, Аська, тогда... Она бы тогда...
Но нет, не смотрит папка на Аську вот так, как на Андрюшку или Валюшку.
На неё, Аську, смотрит, конечно, тоже, но не так, а протяжным долгим взглядом, будто ищет что-то в её чертах лица, а потом вздохнёт протяжно, отвернётся и уходит, ничего не сказав.
А Аська, уж как она любит папку, уж как она хочет ему понравиться, как хочет похвалы от отца услышать.
Если видит Аська, что папка идёт, кааак начнёт она всё хорошо делать, а тот будто не замечает.
Валюшку за меньшее хвалит, а её нет, а ещё... Ещё никогда её дочкой не зовёт. Валюшку вот зовёт, а её нет.
- Мама... А почему вы меня не любите? - спрашивает Аська, лет десять ей уже было.
- С ума сошла? - мама растерялась. - Как это не люблю, ты что же это выдумала, а? Да где бы это видано было, чтобы родители своих детей не любили.
Отец, глянь-ка на неё, — расхорохорилась мамка, раскраснелась, волосы из-под платка выбились, Аська даже залюбовалась мамкой, красивая какая. А Аська на мамку похожа, значит... Значит, Аська тоже, как мамка, красивая? А мать продолжала говорить, призывая отца в свидетели.
Да только тот посмотрел на неё протяжным долгим взглядом, глянул на Аську и ушёл молча.
Я же говорила, — таким был взгляд Аськи, но она промолчала, потому что поняла: мамке отчего-то больно и обидно.
Так и жила Аська всю жизнь, пытаясь заработать уж если не любовь, то хотя бы одобрение отца, но не получалось. Она потом и привыкла.
Отец словно не замечал её: бросит взгляд, как на пустое место, и идёт дальше.
На выпускном мамка одна была, а она ведь, Аська, с серебряной медалью окончила школу, чуть-чуть до золота не дотянула, придумала себе, что из-за этого папка и не пришёл на выпускной, что не оправдала надежд Аська, не смогла золото взять.
Валюшка, та едва с тройками школу окончила, но Валюшка — королева, папка вон какой праздник устроил по случаю Валюшкиного выпускного, а платье какое ей мамка сшила, залюбуешься.
Аська в старом Валюшкином платье ходила на выпускной, мамка Валюшке на Новый год как-то шила, ну ничего, мишуру там, блёстки убрали, и как влитое село.
Аська сама в институт поступила, а Валюшке вот науки не давались как-то…
Аська с Валерой познакомилась, парень хороший, спросила у родителей, привезти познакомиться, через год где-то.
Отец на мать глянул сердито, мать сказала, что бабушка болеет, не до знакомства, да и у Андрюшки выпускной, опять же Валюшка Любочку привезла, дочку… Не до гостей сейчас.
У Валюшки в жизни что-то личной не получается, то парень её бросил, а она на большом сроке уже, потом замуж вышла, а тот ребёнка не признавал, вроде разошлась.
Ну так, а Аська-то при чём? Она же хотела с будущим мужем познакомить, Валерка предложение сделал.
— Потом, Ась…
На свадьбу мамка одна приехала.
Денег немного подарила, да могла бы и не дарить, не затем звали, а ещё кулончик золотой маленький, а из него будто слезинка, капелька выходит.
- Держи, дочка, это твоё…
- Спасибо, мама.
- Прости ты меня.
- За что, мама?
- За всё прости, - сказала и заплакала.
С Валеркой Ася всё-таки приехала, отцу представила, тот буркнул что-то, но руку пожал, на этом всё.
- Насть… Ты прости меня, но отец будто не любит тебя? - спрашивает дома уже Валерка.
Я не оправдала его надежд, — врёт Аська, — не смогла с золотой медалью окончить школу.
Да? Но неужели он не видел, как ты старалась, да и по отношению к другим детям смотрю…
Но, увидев взгляд Аськи, Валерка замолчал, притянул её к себе и поцеловал в макушку.
Мам, мы приедем с Иришкой? Она к бабушке с дедом просится, да и я…
Ой, Ась, у нас Любашка что-то приболела, давайте в следующий раз.
Мам, я сына родила, в честь папки назвали…
Да, хорошо, ладно, Ась, мне надо к Андрюшке.
Аська плачет, что-то сентиментальная стала, особенно как ребятишки появились, плачет чуть что…
Не навязывайся ты к ним, ну видишь же, — просит муж, а Аська не может, она хочет внука папе показать, ей кажется, что сын вылитый её отец, папка оценит, но… Не оценил, посмотрел равнодушно, даже на руки не взял…
- Он такой, Ась, маленьких не любит, – пытается оправдать отца мать.
Но Аська помнит, помнит, как он таскал на руках Любашку Валюшкину.
Что со мной не так?
Почему он так со мной? - задаётся вопросом Аська. - Не хватило любви на среднюю, почему? Любашка - первенец, да ещё и на мать его похожа.
Похожа, похожа, это Аська, уже повзрослев, поняла, и Андрюшка в «их» породу, а она, Аська, в мамкину, видимо, из-за этого.
Со временем свыклась с таким отношением, уже не ждёт любви или отношений каких-то, дети свои выросли, слава Богу, со свёкрами повезло, семья мужа стала родной семьёй, приняли как родную.
И у детей есть бабушка и дед, и тётка с дядькой.
Конечно, хотелось, чтобы и её родители, и брат с сестрой так же, но нет…
Матери враз не стало: заболела и всё, сгорела.
Отец один остался.
Куда деваться, ездит помогает, эти-то двое не особо разбежались на помощь-то отцу.
Малоразговорчивый по молодости, сейчас стал вообще молчуном, а в скором времени и вообще слёг.
Валюшка приехала, походила, прицениваясь, рассматривала всё в доме.
Мужик её вообще не стесняясь рассматривал стены, в подпол полез, фундамент смотрел.
- Дом мой, - глядя на Аську, заявляет Валюшка, - мне родители в любом бы случае его подписали. Ну ты же понимаешь?
Аська показывает взглядом на отца, мол, здесь он, всё слышит.
- Ай, ему недолго осталось, а ты… Ты никакого отношения к этому дому не имеешь, дом-то полностью отца… Ааа, ты же не знаешь… Она так тебе и не сказала, да?
- Мооолчааать, уууйди… Пооошшшлааа, - зашипел вдруг, закричал отец, приподнимаясь, опираясь своими острыми худыми локтями на подушку, - Пооошлааа, не слууушшшшай… Дддоччкааа, Насссттяяя, я назвал Настей…
Упал на подушку, слеза большая, мутная покатилась по морщинкам. - Прости… Дочь.
- Ой, да что вы… Боишься, что она уйдёт? Некому за тобой пелёнки грязные таскать будет? Конечно, я-то тебя не буду ворочать, уж извини, у меня руки больные и спина. Мне потом самой рядом с тобой ложиться…
Не родная ты ему, – поворачиваясь к Аське, зло бросает в лицо сестре, - ты материна. Нагуляла она тебя, вот так… Встретила любовь свою первую, голову и унесло, меня забрала и уехала с ним на север. А он поматросил, да и под зад метёлкой, жена у него, оказывается, была.
Приехала с пузом.
Отец и взял её назад с тобой… Она же тебя в роддоме хотела оставить, даааа… Да только отец не дал, сказал ей, что, мол, тарелку супа неужто не найдём, дитё-то при чём. Сказал, что обижать не будет, а вот любить не обещает… Так и забрали тебя.
Я слышала тот разговор, хоть и маленькая была, но в голове-то отложилось. Оттого и любил нас, родных, а тебя так, терпел, а мать всю жизнь вину свою чувствовала, благодарна была за ту тарелку супа для тебя…
Помню, как ты тянулась всю жизнь к отцу, а он шарахался от тебя… Да и мать… Не особо тебя любила, посмотрим правде в глаза, всем ты лишняя…
Отец молча плакал.
- А знаешь что? Ты забирай дом, а я папку заберу к себе.
- Чего? Шальная, что ли? Думаешь, обломится тебе чего?
- Не надо мне ничего, только мужу позвоню. Уж тарелку-то супа найдём, - сказала, усмехнувшись.
Валерка согласился сразу, понимая, как это важно для Аськи.
- Не плачь, конечно, я приеду, и мы заберём его.
А ведь Аська поставила отца на ноги.
Он ещё пять лет прожил на своих ногах, помогал ребятам, те на работу, он тихонечко и приберёт в доме, и супчик нехитрый сварит. С правнуком любил возиться, с внуками общался, те с дедом с удовольствием тоже общались.
- Папка, отдыхал бы...
Я и так отдыхаю, возле вас отдыхаю, дочка…
Она наконец-то дождалась, он назвал её дочкой. Отчего же горько-то так?
Дом тот сразу сказала, что хотите, то и делайте, мне он не нужен, отец пытался возразить, да Аська пресекла.
Вроде переругались «родные»-то из-за дома.
Жаловался Андрюшка Асе, мол, себе всё Валюшка заграбастала.
На вопрос Аськи, не хочет ли с отцом попрощаться, плох тот уже, не встаёт, отмахнулся, некогда, мол...
Автор #Мавридика_де_Монбазон

ДОБРО ВОЗВРАЩАЕТСЯ...

Григорию было не до праздников. Три дня он провел в больничной палате у своей Анечки. Не ел, почти не спал, лишь прислушивался к ее отрывистому дыханию.
Еще неделю назад его любимая жена была здоровой и готовилась к Рождеству. Убирала их дом, составляла праздничное меню, хотя, конечно, на две пенсии особых деликатесов не приготовишь. Да и сколько им нужно той еды. Главное, убеждал Аню Григорий, чтобы в квартире витал аромат кутьи и взвара. Не знал, что в одно мгновение жена, как подкошенная былинка, упадет без сознания, а в больнице медики ошеломят сложным диагнозом. И не будет пахнуть у них дома ни Рождеством, ни уютом...
В течение этих страшных дней волосы у мужчины совсем побелели. А больше всего сердце сжалось тогда, когда врач сказал, что Анечке жизненно необходима операция. И назвал стоимость оперативного вмешательства — космическую для них сумму.
— Но у меня нет таких денег, — едва слышно прошептал Григорий. — Мы с женой — пенсионеры. Живем вдвоем очень скромно. Как может помогает племянник, но у него своя семья, свои хлопоты.
В ответ врач ему только посочувствовал и еще раз подчеркнул, что медицинское учреждение не сможет покрыть расходы на оперативное вмешательство. От такой новости Григорию захотелось умереть. Ибо для чего ему эта жизнь без Анечки?
Поженились они совсем юными. Сразу после школы. Прожили вместе немало лет. Хорошо прожили. Ссорились редко, да и то через какие-то мелочи. К вечеру уже прощали друг друга. Бог детьми не одарил, поэтому всё тепло отдавали племяннику Анны. Он живет в городе, но время от времени вместе с женой и дочерьми наведываются в гости. Не забывают их, старых. Но и они ничем не смогут помочь, если на спасение Анечки нужно столько денег...
Еще одна ночь в мучительных раздумьях тянулась чрезвычайно долго. Утром медсестры едва уговорили Григория отлучиться на несколько часов домой — отдохнуть, покушать. Он долго нащупывал ключ в карманах куртки. Когда наконец нашел, на порог вышла соседка Оксана:
— Ну как там Анечка, Гриша?
Мужчина вздохнул, рассказал невеселые новости. Оксана ухватилась за сердце:
— Ой, беда беспросветная! И где же взять те деньги? Пожалуй, надо объявить сбор средств среди жителей нашей деревни. Сегодня же пройдусь по соседям — может, хоть на лекарства Анечки хватит.
И, погруженный в свое горе, Григорий только раздраженно махнул рукой. Оксана поняла, что любые слова будут лишними. Поэтому не сказала больше ничего, только принесла соседу теплого, только что сваренного борща.
Вскоре Григорий снова был в больнице. Состояние Анечки ухудшилось, а мужчина от бессилия только крепко сжимал кулаки.
«Господи, спаси ее или забери меня вместе с ней», — не раз повторял в мыслях, отчаянно вглядываясь в клочок неба через окно палаты. Смеркалось. Седые зимние облака засыпали мир снегом, и Григорию казалось, что он один-один во Вселенной. Сам на один со своим горем.
— До Анны Петровны посетители, — нарушила тишину и мысли мужа медсестра, неслышно приоткрыла дверь.
Григорий удивленно взглянул на нее. Кто мог прийти к Аннушке? Племянник? Так он же в неотложной командировке, обещал быть завтра. Разве Оксана?
Но за плечами у медсестры стояла молодая незнакомая женщина. Она шагнула несколько шагов к мужу и спросила:
- Не узнаете меня? Я Дарина, когда-то жила недалеко от вас.
Но мужчина всматривался в лицо посетительницы и понятия не имел, кто она.
— Не помните меня... — продолжила Дарья. — Но должны вспомнить. Наша семья была очень бедной, а вы нам часто помогали. Мы порой и впроголодь жили...
Перед глазами Григория пробежало прошлое. Он еще раз взглянул на незнакомку — и едва не ударил себя ладонью по лбу. Ну как же он мог забыть! Та же наименьшая девочка из многодетной семьи, что жила в доме напротив. В свое время их трагедия всколыхнула всю деревню — отца-строителя не стало, осталась жена одна с шестью мелкими детьми. С тех пор бедные выживали, как могли. А времена тогда были ох непростые.
Григорий, к счастью, зарабатывал неплохо, поэтому вместе с Аней угощали малых то печеньем, то конфетами, дарили книжки, игрушки. Правду говоря, не раз помогали маме, Елене, которая разрывалась на двух работах за мизерную плату, одеть детей на зиму. Ибо невмоготу было смотреть, как они бегали в холода в рваных кроссовках и плохоньких курточках...
— Григорий Иванович, вы только не волнуйтесь, — прервала его воспоминания Дарья. — Мне Оксана о вашем бедствии рассказала. И я уже оплатила операцию Анне Петровне. Она будет жить. И всё будет хорошо, вот увидите.
— Дарюша, Дарюша, — не веря услышанному, хватал воздух человек. — Деточка, откуда у тебя столько денег? То же неподъемная сумма...
— Ни за что не переживайте, — сжала ему руку молодая женщина. — Я уже много лет живу в Америке, там муж имеет свой бизнес... На родину приезжаем только несколько раз в год — проведать родных. Мы в достатке, поэтому можем поддержать и вас.
Бог таки услышал молитвы Григория. На следующее утро Анну прооперировали. Успешно прооперировали. Врач пообещал, что его жена выздоровеет. За несколько недель вернется домой. И там, вытирал слезы мужчина, снова будет пахнуть уютом, счастьем.
Всё это время Дарья была рядом с ним: успокаивала, поддерживала, бегала покупать лекарства Анне Петровне, угощала Григория домашними блюдами.
Однажды, когда жене стало легче, муж с Дарьей согревались чаем в больничном кафе.
— Детка, как я тебе благодарен за мою Аннушку. Ведь без нее мне целый мир не мил, — сказал мужчина со слезами на глазах. — И все же скажи мне, как ты решилась помочь абсолютно чужим людям?
— Вы мне не чужие, — вздохнула Дарья. — Всё детство вы были для моей семьи добрыми волшебниками. А особенно для меня. Я ваши подарки помню по сей день.
Знаете, как-то надо мной в школе начали насмехаться, обзывать нищетой. Я очень переживала и со страхом ждала своего дня рождения, потому что в праздник каждый ребенок угощал одноклассников сладостями. А у моей мамы денег хватало лишь на самое необходимое. Какие еще там лакомства?
Представляете, как бы унижали меня дети, когда бы я зашла в класс без гостинцев? Оскорбляли бы еще больше, еще больнее... Я не знаю, как бы пережила всё, если бы не вы и не Анна Петровна. В тот день рождения вы мне подарили модный свитер — все подружки ахнули — и много конфеток, поэтому в школе я поделилась лакомством с каждым одноклассником.
— Дариночка, но ведь это было так давно... Те свитерки и конфеты. Столько уже лет прошло, — дрожащим голосом прошептал растроганный Григорий, заглядывая в сияющие карие глаза Дарьи.
— И что? — улыбнулась женщина. — Неважно, сколько времени с тех пор прошло. Главное только то, что добро всегда возвращается. Поэтому знайте, теперь без поддержки я вас не оставлю...
Автор #Ерохина_Татьяна.

БАБУШКА НА МАЛЬЧИШНИКЕ

Невеста смотрела на своего жениха, как небезызвестный кролик на удава.
- Он сейчас увидит меня, - в отчаянии прошептала она. – Что мне ему сказать?
Бабушка пожала плечами:
- Мужчины часто имеют обыкновение появляться в тот момент, когда женщине хорошо. Наверное, для того, чтобы этот момент испортить. Когда же по-настоящему нужна помощь – мужчин не дозовешься.
Жених, судя по сменившемуся выражению лица, увидел свою невесту и направился к нам.
- Что ты здесь делаешь? - вместо приветствия воскликнул он. Невеста побледнела и открыла рот, но тут встряла бабушка.
- Простите, молодой человек. Я понимаю, что вы настолько рады видеть свою невесту, что даже забыли поздороваться. Это простительно – молодые люди часто в ожидании свадьбы теряют голову. Но ведь зрение вы не потеряли.
Жених соизволил перевести взгляд на бабулю.
- Что? – спросил он.
- Вот и я спрашиваю у вас – что Вы здесь делаете?
- У нас мальчишник, – ответил жених, – а вот что она здесь делает? И кто вы такая?
- Я, милый, старая больная женщина, которая призвана дать несколько советов юной девушке перед вступлением в брак. И вот мой первый совет, – повернулась она к невесте, – никогда не начинай оправдываться перед мужчиной, особенно если ты ни в чем не виновата. Лучше спроси, почему он пришел смотреть на обнаженные мужские тела, в то время как должен смотреть на женские.
Но жених не собирался сдаваться.
- А что она делает здесь? У меня мальчишник – мне всё можно. А ей тут находиться просто неприлично.
Collapse
Глаза невесты наполнились слезами.
- Второй совет, - невозмутимо продолжала бабушка, - ты и только ты можешь определять рамки приличного и неприличного в своей жизни. Никогда не позволяй делать это другим – иначе жить тебе придется с оглядкой на то, как это оценят другие. Тем более, что так и остается открытым вопрос – что именно привлекло твоего будущего мужа и его друзей в мужском стриптизе?
Бабушка вопросительно посмотрела на жениха и на его подошедших друзей.
- Да мы здесь по приколу, - смущенно пробормотал кто-то, - просто посмотреть.
- Совет третий, вернее, промежуточный: в жизни ничего не происходит просто так, в любой ситуации нужно учиться. Теперь я понимаю, почему мы все здесь очутились. Юным девам, - бабушка указала на невесту и подружек, заодно зацепив жестом меня, - полезно посмотреть на совершенные мужские тела. Это учит критическому отношению к другим мужчинам, которые сами далеки от совершенства, но почему-то требуют этого от своих вторых половин. Ведь требуешь? - бабушка строго взглянула на жениха.
- Женщине здесь не место, - продолжал он гнуть свою линию.
- Милая, - бабушка участливо нагнулась к невесте, - где ты предпочитаешь находиться? На кухне среди кастрюлек или в храме, где мужчины с самыми совершенными формами делают всё, чтобы понравиться женщине?
Невеста задумалась. Жених заволновался.
- Не мужское дело вихлять задом на сцене перед толпой баб! Мужчина должен заниматься серьезным делом, – возмутился он.
Бабушка критически осмотрела жениха. Потом подозвала официантку и что-то пошептала ей на ушко. Та кивнула и куда-то ушла.
- Ну и четвертый совет – мужчина на то и мужчина, что он любые свои слова доказывает делом. Вот скажи, милый, мужчина должен быть физически сильным? – Жених не возражал. – Ну тогда, будь так добр, повтори то, что делает этот молодой человек со своим инструментом.
К столику подошел тот самый стриптизер, который выполнял на сцене номер с молотом.
- Какие-то проблемы? – спросил он и улыбнулся бабушке.
- Ты что, уже хахаля завела? – взвыл жених, обращаясь к невесте. Бабушка с жалостью посмотрела на него:
- Нет, это мой кавалер, если вы не возражаете, конечно, - улыбнулась она стриптизеру.
- Никоим образом, - стриптизер поцеловал бабушке руку, та зарделась как маков цвет, - всегда рад служить прекрасной даме.
- Если вам не трудно – повторите свой номер на бис, дабы показать мастер-класс. Молодой человек вознамерился жениться на моей внучке, и мне бы хотелось удостовериться, что он хорошо умеет обращаться со своим молотом.
Стриптизер критически осмотрел жениха.
- Вы уверены, что он сможет управляться с чужим молотом? – спросил он.
- Молот – это очень важный инструмент для любого мужчины. Важнее – только мозги, но до этого нужно еще дорасти. Пусть поработает пока с молотом.
Стриптизер вышел на сцену, поклонился и блестяще повторил свой номер. Дамы в зале восторженно захлопали.
- Инструмент бутафорный, - высказался кто-то из друзей жениха.
- Уверена, что инструмент наилучшего качества, - заявила бабушка, - но вы можете выйти и опровергнуть это, если, конечно, ваш собственный инструмент имеет достаточный процент стали.
Друг смиренно заткнулся и спрятался за спину остальных. Поэтому бабушка повернулась к жениху:
- Пока твои друзья проводят инвентаризацию своих собственных органов, может, ты покажешь свои умения? Уверена, что мужчина, решивший взять ответственность за себя и за свою женщину, не испугается выполнить пару простых приемов, которые развлекут скучающих дам.
Жених оглянулся и понял, что попал в программу вечера. Все присутствующие в зале дамы с интересом уставились на него, ожидая представления.
- Я никогда этого не делал, - смущенно сказал жених, принимая протянутый молот. Судя по напрягшимся мышцам, инструмент был таки весомый.
- Включите интуицию, мой друг, - посоветовала бабушка. – Иногда нужно больше доверять себе, чем мнению со стороны. В конце концов, каждый мужчина должен нести с достоинством свой собственный молот.
Жених вышел на сцену и неловко взмахнул инструментом. Публика ободряюще зааплодировала. Жених задвигался увереннее. Даже расстегнул пару пуговиц на рубашке.
- А он не безнадежен, - сказала бабушка невесте, - молот у него хорош, хотя технику еще нужно будет нарабатывать. Осталось поставить голову на место.
- Почему голову? - спросила невеста.
- Потому что молот молотом, но все-таки самое сексуальное в мужчине – это мозг. При условии, что он вообще есть.
Жених, похоже, вошел во вкус, потому что стянул с себя рубашку.
- Когда он разденется до трусов – сунь ему туда деньги, - посоветовала бабушка. – Это будет весомым аргументом в семейных спорах. Какой мужчина решится повысить голос на женщину, которая укомплектовывала его исподнее деньгами.
И тут нагрянула полиция...
Автор: #Ирина_Подгурская