космодром "ПЛЕСЕЦК" мы здесь были

ЕСТЬ ДВА КЛАССА. ТОЛЬКО ДВА

Видите этот лозунг на здании в брежневскую эпоху, про рабочий класс? Тогда он воспринимался естественно, как воздух. А как иначе-то?

О ПОРАЖЕНИЯХ ПРОШЛОГО

Осмыслив опыт XX века, мы закономерно можем спросить себя: не говорят ли поражения прошлого о несостоятельности коммунизма в целом? Не говорит ли его печальная судьба в ушедшем веке об ошибочности марксистского взгляда на историю? К сожалению, для многих этого достаточно, чтобы делать вывод. Совершенно недальновидный, говоря кратко.
Тенденции, остро выразившиеся в прошлом столетии, были присущи человечеству на протяжение всей его цивилизованной истории, и поэтому глупо хоронить борьбу экономических противоположностей в страшненький гроб и плясать на могиле вальсы Шуберта. На деле же, поражения прошлого одарили нас бесценным опытом, который может применить каждая из сторон конфликта. Да, это хладнокровно и в некотором роде цинично, но рождение, жизнь и крушение первых социализмов, подчас наполненных трагичным содержанием, для марксистов (и их оппонентов) являются, прежде всего, практикой, с которой необходимо работать для построения правильной линии дальнейшего сражения.
Первая в мире победившая социалистическая революция произошла в стране, где предпосылки для социализма были еще в стадии созревания: крестьянская страна с многочисленными феодальными пережитками, казалось, давала очень мало оснований надеяться на успешное социалистическое строительство, в условиях сохранения капитализма в остальном мире. Тем не менее, советский народ под руководством большевиков совершил это, вопреки всем скептикам. Препятствие, которого преодолеть не удалось, возникло на следующем этапе, этапе перехода непосредственно к созиданию полного коммунизма. Здесь пережитки крестьянской мелкособственнической психологии дали себя знать в полной мере.
Ленин еще в годы гражданской войны говорил о мелкобуржуазной стихии, которая опаснее всех белогвардейских генералов, вместе взятых. Именно она и стала причиной краха СССР.
По сути, наряду с социалистическим строительством, Советской власти пришлось делать работу капитализма: проводить индустриализацию, ликвидировать безграмотность, организовывать крупнотоварное сельское хозяйство. В результате были построены основы социализма, первая фаза коммунизма состоялась как реально существующий общественно-политический строй в самой крупной стране мира. При этом в странах Западной Европы, на которые большевики возлагали столько надежд, местные коммунисты оказались слишком слабы, и проиграли борьбу за влияние на рабочий класс социал-демократам и фашистам.
Империалистическое положение этих буржуазных государств создало значительное поле для социального маневра, создания многочисленной высокооплачиваемой рабочей аристократии и вообще т.н. «среднего класса». Во времена Ленина данная тенденция только обозначилась, в дальнейшем, вплоть до краха СССР, она только набирала силу.
В СССР, тем временем, издержкой социализма в одной стране, которому постоянно угрожало капиталистическое окружение и внутренняя контрреволюция, стало забвение марксистской теории, даже в массах членов коммунистической партии. СССР и ВКП(б) возглавлялись Иосифом Сталиным, крупным марксистским теоретиком, который, в целом, верно вел страну коммунистическим курсом, результатом чего стала победа социализма над фашизмом и создание блока социалистических стран.
Однако после смерти Сталина, идеологической преемственности не получилось – СССР во главе с КПСС пошел по пути восстановления рыночных элементов в экономике, и через 30 лет прекратил существование.
Не останавливаясь на понятных всем, кто знаком с марксизмом, фактах об идейной несостоятельности Хрущева и его окружения, об их авантюрной политике и клевете на Сталина, необходимо задаться вопросом: почему же основная масса и членов партии, и советских людей с энтузиазмом поддержала хрущевцев или, по крайней мере, попросту «не заметила» коренного антимарксистского поворота в политике партии?
Ответ коренится в тех условиях, в которых пришлось жить и бороться Советскому Союзу. Хрущев и его сторонники сделали ставку на советское мещанство, на вполне понятное желание «спокойно пожить». Советские люди, действительно, если можно так выразиться, устали от трудовых и военных подвигов, коллективизации, индустриализации, Великой Отечественной войны, послевоенного восстановления экономики. Поэтому ими оказалось очень легко манипулировать, обещая «догнать США по потреблению мяса и молока».
В то же время КПСС была достаточно слаба идеологически. Среди ее руководителей не оказалось сильного теоретика, равного И.В. Сталину. И это было следствием того, что идеологической работе в КПСС уделялось недостаточное внимание, ведь многие годы было «не до нее».
Экстремальные условия, в которых пришлось существовать Советскому государству три первых десятка лет, вынудили советских людей, включая партийных руководителей, думать только о производственных показателях.
Именно за производственные либо военные успехи граждан СССР не только принимали в ВКП(б), но затем и включали в ее руководство. В краткосрочной перспективе это было правильно – партия возглавлялась наиболее грамотными управленцами. Однако итогом стало то, что марксистов среди советских лидеров почти не оказалось. Даже самый лучший из советских руководителей, пришедших на смену Сталину, Вячеслав Михайлович Молотов, позже признавался, что идеологически был очень слаб.
Как известно, в годы Великой Отечественной войны на фронтах погибло около 3 миллионов коммунистов, но при этом число членов партии возросло на 2 миллиона – с 3,8 до 5,8 миллионов человек. Это очень ярко показывает, насколько низка была планка приема в ВКП(б). Пользуясь заслуженным авторитетом партии, руководство сделало прием в ВКП(б) формой поощрения за подвиги как на фронте, так и в тылу. Это имело определенный смысл, действительно, «стать коммунистом» в ту пору было огромным стимулом, и не по причинам материального характера, как порой, в последние годы СССР. Но одновременно это до крайности размыло партию.
За счет людей, не имевших по сути никакого понятия о марксизме, именно такие и составили основную массу членов ВКП(б) к концу 1940-х гг. Они в большинстве своем были искренними советскими патриотами, готовы были самоотверженно работать на благо социализма, как они его понимали, но в фундаментальных вопросах коммунистического строительства были способны только выполнять указания начальства, понимая коммунизм как «сытую, хорошую жизнь», не более того. В итоге именно хрущевский курс, с его примитивизмом, широкими обещаниями «коммунизма к 1980 году», утверждениями, что классовой борьбы в СССР нет и диктатура пролетариата не нужна, оказался весьма близок и членам КПСС, и прочим гражданам СССР. Он соответствовал их представлению о коммунистической политике. А вслед за КПСС по этому же пути пошли и почти все остальные коммунистические партии социалистических государств. Они во многом зависели от советских руководителей, как материально, так и идейно, а мелкобуржуазные силы и настроения в странах Восточной Европы, только что вступивших на пусть социалистического строительства, были еще сильнее, нежели в СССР. Следующие три десятка лет, до середины 1980-х гг., жизнь в СССР становилась все более благополучной в материальном плане – сохранявшиеся основы социализма позволили в мирных условиях значительно поднять жизненный уровень масс, именно поэтому и сегодня в старших поколениях так сильна ностальгия по «брежневским временам». Однако одновременно антимарксистская политика КПССных вождей, все больше отходивших от плановой экономики, проводивших преобразования, расширявшие сферу товарно-денежных отношений, поощрявших групповой, заводской, отраслевой эгоизм (реформа Косыгина 1965 г.), привела к тому, что к 1985 г. сознание большинства советских людей уже было готово к реставрации капитализма. Если главное – «чтоб лучше жилось», то конечно, почему б не ввести рыночную экономику, ведь «посмотрите на Швецию». Одновременно все эти годы продолжалась и идейная деградация партийных кадров – КПСС и ВЛКСМ активно размывались карьеристами, людьми, приходившими туда за материальными благами. И даже субъективно приверженная социализму часть советских коммунистов и комсомольцев способна была бороться разве что с длинными волосами «неформальной» молодежи и рок-музыкой, при этом «на ура» приняв горбачевщину, а после 1991 г. – образовав такого политического мутанта, как КПРФ.
Сущность социализма, как первой фазы коммунизма, состоит в том, что капиталистические и коммунистические элементы сосуществуют и борются друг с другом. Социализм не может стоять на месте – он либо движется к коммунизму, либо дрейфует назад, к капиталистической реставрации. «Развитой социализм», придуманный брежневскими идеологами, и являлся по сути формой этого дрейфа.

109-Я ГОДОВЩИНА ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Великая Октябрьская социалистическая революция, без преувеличения - важнейшее событие не только в двадцатом столетии, но и во всей обозримой истории человечества.
Впервые на несколько десятилетий народ огромной страны, нашей страны, освободился от гнёта капитала и частной собственности, покончил с эксплуатацией человека человеком.
10 дней, "которые потрясли мир", необратимо изменили весь ход человеческой истории, вдохновили другие народы на пролетарские революции и борьбу с империализмом. Помните - политик и дипломат из Шри-Ланки Даян Джаятиллека назвал «детьми 1917 года» китайских, вьетнамских и северокорейских коммунистов, возглавивших антиимпериалистическую и национально-освободительную борьбу в своих странах. Как бы ни старались капиталисты очернить, обесценить или приуменьшить историческое влияние и роль Великой Октябрьской социалистической революции, последствия её слишком грандиозны и значительны.
Увы, сейчас мы живём в стране победившей буржуазной контрреволюции. Многие из нас на своём опыте испытали горечь поражения первого пролетарского государства и все прелести реставрации капитализма на территории нашей страны. Но каким бы деморализующим ни был реванш капитализма в странах соцблока, «рыночная экономика» обречена. Обречена и у нас на Родине, и в масштабах всей планеты.
Ленин и Сталин неоднократно говорили и писали о том, что победу над эксплуататорскими классами, добытую в Октябрьской революции 1917 года, они не считали окончательной, о том, что путь к коммунизму не будет лёгким и простым. Предупреждали классики и о возможных контрреволюционных откатах назад. Революция — это борьба вдолгую.
Следующие слова были сказаны Лениным в контексте сложностей первого года советской власти (проблем с установлением государственной хлебной монополии), но они хорошо отражают ленинское большевистское отношение к делу революции вообще: «...переход от капитализма к социализму есть в высшей степени трудная борьба. Но мы готовы перенести тысячи затруднений и совершить тысячи попыток, и после тысячи попыток мы приступим к тысяча первой» (Полное собрание сочинений, т. 36, с. 407).
Большевики-ленинцы оставили после себя пример успешной революционной борьбы. Тот, кто поднимет научную планку марксизма на новый уровень (как это сделал своими работами Ленин), тот, кто применит ленинские принципы партийного строительства и организации политической борьбы в современных условиях, обязательно снова поведет человечество по пути социального прогресса. А революционную ситуацию господствующий класс уже готовит на всей планете. Свою часть работы буржуазия делает как всегда уверенно и в очень в хорошем темпе. То, что мы наблюдаем сейчас на Украине и на Ближнем Востоке, вероятно, лишь прелюдия к более масштабной империалистической бойне.
Выход из этого кровавого тупика капитализма один — построение коммунистического общества. Великая Октябрьская социалистическая революция, теоретическое и практическое наследие марксизма-ленинизма, советский опыт с его успехами и ошибками остаются главными ориентирами для всех прогрессивных сил в мире, борющихся за освобождение человечества от капиталистического рабства.
Либо победа над капитализмом, либо победа капитализма над нашим биологическим видом. Других вариантов у человечества нет.

К ВОПРОСУ О РЫНКЕ ТРУДА

Удивительная штука — рынок труда. Здесь тот, кто за деньги получает чужой труд, называется работодателем, а тот, у кого за плату забирают его труд, называется работополучателем. На обычном рынке также за деньги получают чужой товар, и, наоборот, свой товар отдают за плату. Но здесь приняли бы за сумасшедшего того, кто вздумал бы назвать продавца, который за деньги отдаёт свой товар, товарополучателем, а покупателя, который за плату получает чужой товар – товародателем.
Помимо выше указанной абракадабры, вообще является ошибкой думать, что труд может быть предметом продажи, т.е. товаром. На самом деле, если допустить, что труд является товаром, следовательно, имеет стоимость, то величина этой стоимости должна чем-то измеряться. Очевидно, величина «стоимости труда», как и всякого другого товара, должна измеряться количеством заключающегося в нём труда. При таком допущении получается плоская тавтология: труд измеряется трудом.
С другой стороны, для того чтобы быть проданным на рынке в качестве товара, труд, во всяком случае, должен существовать до этой продажи. Нельзя продавать того, чего нет. Когда, например, сапожник выносит на рынок сапоги, то они реально существуют и могут быть проданы. А когда рабочий продаёт капиталисту свой труд, никакого труда ещё нет. Есть только способность к труду, рабочая сила рабочего. Если бы рабочий имел возможность дать своему труду самостоятельное, предметное, существование, он продавал бы созданный трудом товар, а не труд.
Но, как бы то ни было, когда говорят, что на рынке труда продаётся труд, то получается тавтология и даже больше этого – бессмыслица.
Так что же продаёт рабочий на рынке труда.
Легче всего ответить на этот вопрос с точки зрения самого труда.
Что такое труд? Целесообразная деятельность человека по производству какого-то предмета потребления, а не сам этот предмет. Очевидно, что эта деятельность не может быть вынесена на рынок для продажи. Но если обратить внимание на то, что труд есть проявление способности к труду, рабочей силы человека в действии, то не потребуется особого глубокомыслия, чтобы понять, что то, что продаёт рабочий на рынке труда, не является непосредственно его трудом, а является его способностью к труду, рабочей силой. Действительно, рабочая сила человека существует только в его живой личности, следовательно, существует вместе с человеком до её продажи, и поэтому может продаваться на рынке труда.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Исходя из этой основы, мы сможем, во-первых, опрокинуть тот нелепый взгляд, будто на рынке продаётся не рабочая сила, а труд, во-вторых, измерить величину стоимости рабочей силы, как и стоимость всякого другого товара.
Но прежде чем приступить к измерению стоимости рабочей силы, необходимо разъяснить, каким образом случается, что один человек продаёт свою рабочую силу, а другой – покупает чужую рабочую силу?
Прежде всего, частная собственность, господствующая в капиталистическом обществе, неумолимо раскалывает его на два противостоящих друг другу класса: с одной стороны – капиталистов, монополизировавших землю и средства производства, с другой стороны – трудящихся, рабочих, которые лично свободны, но лишены средств производства, следовательно, и средств существования.
Очевидно, что рабочий, лишённый средств производства и средств существования, находится в экономической зависимости от собственника средств производства – капиталиста, что делает возможной эксплуатацию первого вторым.
Между тем в капиталистическом обществе как средства производства, так и средства существования производятся только как товары, и поэтому вступают в производственное и личное потребление только через куплю-продажу на рынке, т.е. посредством денег, которые, опять-таки, монополизированы капиталистами в виде банковского дела.
После вышесказанного, ясно, что рабочий, обладая личной свободой, но лишённый средств производства, оказывается вынужденным продавать свою рабочую силу капиталисту для того, чтобы получить от него определённую сумму денег и на них купить средства существования.
Вместе с тем рабочая сила отличается от других товаров условиями продажи. Если другие товары продаются навсегда, то рабочая сила лишь на определённое время: день, неделю, месяц, год; если бы рабочий продал свою рабочую силу раз и навсегда, то он продал бы вместе с тем самого себя, превратился бы из свободного человека в раба. Продажа рабочей силы лишь на определённый срок сохраняет личную свободу рабочего. Это личная свобода, однажды осуществлённая, в дальнейшем сохраняется и тем самым постоянно принуждает рабочего продавать свою рабочую силу, чтобы жить, и постоянно даёт капиталисту возможность покупать её, чтобы жить и обогащаться.
Конечно, рабочий, обладая личной свободой, как только захочет, может покинуть капиталиста, к которому нанялся, и капиталист, когда ему заблагорассудится, может уволить рабочего, как только рабочий перестанет приносить ему выгоду или не приносит ему такой выгоды, на какую капиталист рассчитывал. Но рабочий, для которого единственным источником существования является продажа рабочей силы, не может покинуть всего класса покупателей, т.е. класса капиталистов, не обрекая себя на голодную смерть. Он принадлежит не тому или другому капиталисту, а классу капиталистов в целом.
Итак, что же такое стоимость рабочей силы?
Стоимость рабочей силы, как и любого другого товара, определяется рабочим временем, общественно необходимым для его производства и воспроизводства. Воспроизводство рабочей силы состоит в восстановлении израсходованной рабочим физической и умственной энергии в процессе труда. Для этого он должен есть, пить, обуваться, одеваться, иметь жилище и т.д. Стоимость этих средств существования входит в стоимость рабочей силы, без них она не может быть восстановлена. Сами средства существования различны в зависимости от климатических и других природных особенностей той или другой страны. С другой стороны, размер так называемых необходимых потребностей, равно как и способ их удовлетворения, сами представляют собой продукт истории и зависят в большей мере от культурного уровня страны, а также в значительной степени от того, с какими привычками и притязаниями сформировался класс свободных рабочих. Таким образом, в противоположность другим товарам, определение стоимости рабочей силы включает в себя кроме физического элемента ещё и исторический и моральный элемент. Однако для определённой страны и для определённого периода объём и состав необходимых для рабочего средств существования в среднем есть величина постоянная.
Далее, рабочие – носители рабочей силы – смертны. На место выбывших рабочих должна встать смена, новое поколение пролетариата. Следовательно, в стоимость рабочей силы рабочего должна входить и стоимость средств существования членов его семьи.
Наконец, капиталисты нуждаются не только в необученных, но и в квалифицированных рабочих. Поэтому в стоимость рабочей силы входит также известный минимум затрат на обучение подрастающих поколений рабочего класса.
Словом, стоимость рабочей силы определяется стоимостью средств существования, необходимых для удовлетворения обычных в данной стране физических и социально-культурных потребностей самого рабочего, его семьи и для получения им квалификации.
С другой стороны, рабочая сила как товар имеет и потребительную стоимость, которая заключается в способности рабочего в процессе труда создавать стоимость большую, чем стоимость его рабочей силы. Вот это свойство рабочей силы – создавать прибавочную стоимость – и привлекает капиталиста.
Приступая к делу, капиталист закупает всё необходимое для производства: здания, машины, оборудование, сырьё, топливо. Затем он нанимает рабочих, и на предприятии начинается процесс производства. Процесс труда на капиталистическом производстве имеет двойственный характер. С одной стороны, это конкретный труд, т.е. труд, затраченный в определённой форме, труд определённой специальности: ткача, портного, пекаря, строителя и т.д. Конкретный труд создаёт потребительные стоимости: ткань, одежду, хлеб, жильё и т.д. С другой стороны, это абстрактный труд, т.е. расходование физической и умственной энергии человека в процессе труда. Абстрактный труд создаёт стоимость товара. Так вот. Капиталиста более всего интересует процесс создания стоимости, ибо в стоимости новых товаров есть часть, созданная трудом рабочего сверх той, которая воспроизводит стоимость рабочей силы. Эта часть стоимости, созданная трудом рабочего, но не оплаченная капиталистом, и есть прибавочная стоимость. Ради получения прибавочной стоимости капиталист и начинает дело. В ней состоит смысл его деятельности. Каким же образом и где создаётся прибавочная стоимость?
В обмене она не может быть создана. Пусть один капиталист сумел продать свой товар другому капиталисту, например, на тысячу долларов дороже его стоимости. Доход первого капиталиста возрос на тысячу долларов, но второй потерял такую же сумму. Следовательно, в результате такой операции общая сумма стоимости в обществе не изменилась.
Прибавочная стоимость создаётся лишь в производстве. Как же это происходит?
Прежде чем перейти к выяснению этого вопроса, здесь следует указать на две коренные особенности капиталистического производства: во-первых, рабочий работает под контролем капиталиста, которому принадлежит труд рабочего; во-вторых, капиталисту принадлежит не только труд рабочего, но и продукт этого труда.
Итак, предположим, что рабочий день длится 8 часов. Допустим, что дневная стоимость рабочей силы воспроизводится за 4 часа труда. Если предположить, что 1 час труда равен 3 долларам, то она будет равняться 12 долларам. Если бы рабочий работал 4 часа в день, то никакой прибавочной стоимости он бы не создал. Но капиталист купил рабочую силу на весь день, и он заставляет рабочего работать в течение целого рабочего дня, который продолжается 8 часов. В течение этих 8 часов рабочий создаёт стоимость, равную 24 долларам, между тем как стоимость его рабочей силы равна 12 долларам. Отсюда следует, что рабочий день делится на две части – на необходимое рабочее время, в течение которого воспроизводится стоимость рабочей силы, и прибавочное рабочее время, в течение которого создаётся прибавочная стоимость, которая ничего не стоит капиталисту, но всё же идёт в его карман.
Поясним это на примере. Допустим, дело происходит на прядильной фабрике, где рабочий день равен 8 часам. Дневная стоимость рабочей силы воспроизводится за 4 часа труда и составляет 12 долларов в денежном выражении. Но капиталист, зная особенности рабочей силы, обеспечил предприятие сырьём и машинами на все 8 часов работы. За первые 4 часа рабочий переработает хлопка на 20 долларов, амортизация машин составит 3 доллара. Эту стоимость рабочий своим конкретным трудом перенесёт на стоимость пряжи, а затраты абстрактного труда прибавят к ней вновь созданную стоимость, равную стоимости рабочей силы – 12 долларов. Таким образом, за первые 4 часа рабочий произведёт пряжу стоимостью в 35 долларов. За вторые 4 часа рабочего времени будет создана точно такая же стоимость пряжи – 35 долларов, ибо вторые 4 часа ничем не отличаются от первых. Следовательно, за 8 часов рабочего времени на прядильной фабрике рабочий создаст пряжи по стоимости, равной 70 долларам. Эта пряжа – собственность капиталиста. Продав её, капиталист получит 70 долларов. А затратил он на производство пряжи всего 58 долларов (40 долларов на хлопок + 6 долларов на амортизацию машин + 12 долларов на оплату стоимости рабочей силы). Разница в 12 долларов и составляет прибавочную стоимость. Создана она прибавочным трудом рабочего-прядильщика. В этом безвозмездном присвоении капиталистами продуктов неоплаченного труда рабочих и состоит сущность капиталистической эксплуатации. При капитализме рабочему разрешают трудиться, следовательно, жить, лишь постольку, поскольку он известное количество времени даром работает на капиталиста.