Любовь не спрашивает разрешения

Ольга остановилась у крайнего двора. Сердце билось, мешало дышать ровно. Ещё несколько шагов — и она войдёт в деревню, где не была пять лет. Пять лет после бабушкиных похорон. Она приезжала сюда лишь однажды, — с ощущением, что дом без бабушки уже не дом, а декорация. Тогда она не осталась. Тогда ей казалось, что прошлое можно закрыть, как книгу, и убрать на верхнюю полку. Теперь она возвращалась. И от этого возвращения внутри всё сжималось.

Двор встретил её тишиной. Не пустой, не мёртвой, а той особенной деревенской тишиной, в которой слышно, как шумит трава, как далеко за огородами скрипит колодезная цепь, как где-то кудахчут куры. Калитка поддалась с первого раза — видно, соседи захаживали, присматривали, не давали дому окончательно одичать. Всё заросло густой травой, но на бабушкиных клумбах сквозь зелёный хаос ещё пробивались цветы-многолетники: желтели лилейники, качали сиреневыми головками флоксы. Ольга улыбнулась и присела на старую лавку у дома. Сколько раз они сидели здесь с бабушкой по вечерам! Бабушка складывала на колени руки, и говорила о завтрашнем дне так, будто он непременно будет светлым. Ольга тогда думала, что так и будет всегда. Всегда будет лавка, всегда будет бабушка, всегда будет дом, куда можно приехать и снова стать маленькой.

Ключ лежал там же — за лавочкой, под большим камнем. Ольга взяла его в руки. Дверь открылась с тихим стоном. Дом встретил её прохладой и полумраком. Ольга застыла на пороге. Всё было настолько привычным и знакомым, таким, как раньше, что ей на секунду показалось: прямо сейчас из комнаты выйдет бабушка, обнимет её, пахнущую пирогами и молоком, и спросит, как она доехала. Но бабушки не было. Хотя всё вокруг осталось таким же, как было при ней. Аккуратные кружевные занавески на окнах, плетёные половички на полу, старый сервиз в буфете, который бабушка доставала исключительно по праздникам. Клеёнка в мелкий цветочек на кухонном столе. Даже бабушкин пуховый платок всё так же лежал на её любимом кресле. «Как его ещё моль не съела», — подумала мимоходом Ольга, наслаждаясь до боли знакомыми ароматами старого дома. Здесь даже пахло так же, как и раньше. Никакой затхлости или сырости. Даже пыли было совсем немного — тётя Поля потом призналась, что заходила раза два в месяц, протирала полки, проветривала комнаты, будто бабушка по-прежнему поддерживала чистоту в своём доме, ожидая дорогих гостей.

— Олька, ты, что ли? — На пороге стояла соседка, тётя Поля. Казалось, она совсем не изменилась, только ещё больше высохла и как-то уменьшилась в размерах. — А я думаю, что это калитка открыта. Я ж вроде закрывала, а тут смотрю — сумки у порога. Вот и зашла.

— Я, тёть Поль, я, — рассмеялась Ольга. — Вы проходите, чай пить будем. Я печенье привезла, сейчас достану. Расскажете мне новости как раз, а то я давно в ваших краях не была.

— Давно, — протянула соседка. — После смерти Евдокии Матвеевны всего пару раз приезжала.

— Да, да, — кивнула Ольга, и ей почему-то вдруг стало очень стыдно, будто этим своим «да» она предала память бабушки, которую очень любила. Стыд ожёг щёки, и она отвернулась, делая вид, что занята чайником.

— Так, а сейчас-то надолго приехала? — спросила тётя Поля, прихлёбывая чай, который успела заварить Ольга. Благо, чайник в доме был электрический, а заварку она привезла с собой.

— Отдохнуть решила от городской суеты.

— Раньше ты здесь у бабушки все каникулы проводила. Лариса, мать твоя, деревню не любила, а ты в отца пошла, в Григория. Он здесь был счастлив.

Ольга помолчала, собираясь с духом, и выпалила, глядя соседке прямо в глаза:

— Я переезжаю сюда, в деревню. Жить здесь буду.

У той на лице удивление сменилось искренней радостью.

— Переезжаешь, правда, что ли? А как же город? У тебя же там, насколько я помню, работа какая-то хорошая.

— Это Григорий мне говорил, когда мы в последний раз виделись, — вспомнила тётя Поля.

— Так у меня и здесь, в новом агрокомплексе, неплохая работа будет по специальности, — улыбнулась Ольга. — Устала я от города, от его ежедневной суеты. Поняла, что пришло время что-то поменять. Хотя мама, например, не верит, что я смогу здесь жить, говорит, что я всё равно вернусь в город. А я верю в то, что у меня всё получится.

— Твоя мама деревню никогда не любила, — вздохнула тётя Поля. — Не пойму, что в ней Григорий нашёл. Это ведь она его туда переманила, в город. Мать его, бабушка твоя, сама не своя ходила, когда они уехали, но сыну ничего не говорила, не отговаривала. Понимала, что любит он Ларису, что выбрал её. Не осуждала она и невестку. Лариса-то городская. Она в деревне всегда чужой была. А ты, видишь, в отца уродилась. Не переживай, Оленька, мы тебе поможем по-соседски, чем сможем. У нас тут все свои. Ну ты же знаешь. Максим твой, кстати, женился, — внезапно поменяла она тему разговора.

— Женился. — Ольга опустила глаза. — Да какой он мой, столько лет прошло. Ему ведь уже почти тридцать. Надеюсь, он счастлив в браке.

— Женился, — повторила соседка, не сводя с неё цепкого, всё понимающего взгляда. — Долго к Евдокии Матвеевне не ходил, всё о тебе расспрашивал. А она ему сказала, что у тебя жених есть в городе, что ты замуж собираешься. Только это Лариса ей сказала, мать твоя. А бабушка передала. Может, думала, что так лучше будет, что городская жизнь и правда перевесит.

— Давно это было.

— Давно, — опустила голову Ольга. — А кажется, что вчера.

Только к вечеру, лёжа в бабушкиной постели и слушая, как за окном шуршит дождь, Ольга поняла, что тогда, в разговоре с тётей Полей, что-то царапнуло её. Жених. Лариса выдумала жениха. Не было никакого жениха тогда, не могло быть — она ни с кем не встречалась, сохла по Максиму, писала ему письма, которых он не получал. Мать просто придумала его, чтобы отрезать последнюю ниточку. А потом, годы спустя, появился Артём. И вот его уже можно было назвать женихом — почти. Только «почти» оказалось слишком большим словом для их отношений.

— Олька, ты всё равно будешь моей.

Максим, первый парень на деревне, с выгоревшими на солнце светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, был похож на хулигана, хотя он в принципе таковым и являлся. Обносил с друзьями фермерскую бахчу, чьи-то яблони у дороги, рвал Ольгины цветы на чужих клумбах.

— Ну, конечно, — жеманно улыбалась Ольга.

— Женишься на мне, обещаешь?

— Женюсь. Вот ты школу окончишь и женюсь.

Парень обнимал девушку, и та прятала голову у него на груди. Максим был сильным, красивым и в меру наглым. Такие нравятся девчонкам, даже городским. Он был старше Ольги на два года, оканчивал училище в соседнем посёлке. И Ольга действительно была влюблена и готова выйти за него замуж. Она совсем потеряла голову.

— Иди, там жених твой пришёл, — позвала Ольгу бабушка. — Ждёт тебя у калитки. Опять с цветами.

— Какой жених! — Лариса Викторовна, приехавшая с мужем за дочерью, нахмурилась. — Ольга, о чём эта бабушка твоя говорит?

— Потом, мам, — покраснев как рак, выскочила из дома Ольга.

Лариса Викторовна призадумалась.

— Да, Максим — это мальчишка с соседней улицы. Хороший парень. Училище оканчивает. Олька с ним уже второе лето гуляет, — охотно поделилась с невесткой Евдокия Матвеевна. — Любовь у них. Максим все цветы на соседских клумбах Ольке перетаскал.

— Любовь. — Лариса Викторовна напряглась. — Григорий, ты вообще слышишь? У твоей дочери любовь, а мы ни сном, ни духом. Она тут за птушника замуж собралась.

— Ларис, ну зачем ты так? — вздохнула Евдокия Матвеевна. — Максим хороший парень.

— А я что говорю, что он плохой? Конечно, хороший. Для вашей деревни так вообще просто замечательный. Но не для Ольги. У неё, между прочим, золотая медаль будет. Ей в институт поступать. И вообще, я не хочу, чтобы моя дочь жила в деревне. У неё большое будущее. Какой Максим! — повысила голос Лариса Викторовна.

— Ну, думаю, решать всё-таки Ольке, где ей жить, — протянула Евдокия Матвеевна.

— Не доросла она ещё, чтобы что-то там решать, — хмыкнула Лариса Викторовна. — Григорий, что ты молчишь?

Григорий молчал. Он всегда молчал в таких разговорах, будто его мнение давно перестало что-то значить. А может, ему просто нечего было сказать — он и сам когда-то выбрал город, выбрал Ларису, и теперь эта жизнь несла его, как река несёт щепку. Он только вздохнул и вышел на крыльцо курить.

Следующим летом, после сдачи экзаменов, Ольга с матерью отправились на море — оздоровляться. Мол, после такого стресса нужно развеяться. После было поступление. Потом с помощью каких-то знакомых Ларисы Викторовны Ольгу отправили в лагерь. Хотя восемнадцатилетних, по идее, туда уже не брали. Таким образом, матери удалось сделать так, что Ольга не смогла попасть к бабушке на протяжении летних каникул. Всего раз приехала она тогда на несколько дней, пару раз увиделась с Максимом. Конечно, обещали они друг другу хранить верность и любить. Осенью Максим ушёл в армию, а Ольга уехала учиться в университет.

Звонил Максим редко. Не всегда разрешали пользоваться телефоном. Да и то зачастую не мог дозвониться до любимой. Письма его всё время где-то терялись, не доходили до адресата, хотя он писал девушке регулярно. Это уже потом Ольга узнала, что её мать просто не отдавала ей эти самые письма. Нашла она их много позже, уже после смерти бабушки, разбирая бумаги в кабинете отца. Нераспечатанные, так и лежали в отдельной папке в ящике письменного стола. Мать их туда складывала, пряча от неё. Выбросить рука не поднималась. Ольга их тогда читала и плакала — над каждой строчкой, над каждой запятой, над тем, как он писал «моя Оля», будто она всё ещё была рядом. Сколько любви и надежды было в каждом из них, а она не отвечала. Максим был гордым. В конце концов он решил не навязываться больше своей городской невесте. Мать же в это время убедила Ольгу, что парень из деревни ей не нужен, что у неё большое будущее, перспективы. Да и он тоже хорош — обманывает, что пишет. Писем-то не было. Почти не звонит. Лариса Викторовна сама занесла номер Максима в чёрный список на телефоне дочери в тайне от неё. Зачем он ей такой? Ольга обязательно найдёт себе достойного парня из своего круга. Обязательно. Только чуть позже, когда окончит университет.

Отношения Ольги и Максима постепенно сошли на нет, а тут ещё и бабушка умерла. У Ольги больше не было повода ездить в далёкую родную деревню. Она строила свою жизнь в городе. К тому же она познакомилась с Артёмом. И у неё случился новый роман — ровный, спокойный, без надрыва. Артём был из тех мужчин, которые не рвут цветы на чужих клумбах, а покупают их в магазине, аккуратно упакованные в целлофан. С ним было надёжно. С ним было... никак. Ольга долго не могла понять, чего ей не хватает, пока однажды не поймала себя на том, что не помнит, какого цвета у Артёма глаза.

— А что ж, городской-то твой? — поинтересовалась тётя Поля. — Замуж так и не позвал? Одна ведь приехала, и кольца на пальце, я смотрю, нет.

— Так и не позвал. А если бы и звал, не пошла бы я, — вздохнула Ольга. — Разные мы. Нужно было через многое пройти, чтобы это понять.

— Так бывает, — кивнула тётя Поля. — Хорошо, что замуж за него не вышла и детей не родила. Некоторые это понимают слишком поздно. Ты отдыхай, Оленька, а я тебе вечером молочка принесу. У нас же до сих пор корова. Никак не могу я свою Катьку отдать, хоть и тяжело уже, а не могу. Она старая уже, и я старая. Так и живём. Сын с невесткой, правда, помогают.

Сидя на крыльце, Ольга пила парное молоко и наслаждалась тёплым летним вечером. Здесь, в деревне, всё было другим. Звёздное небо, казалось, нависло прямо над домом. Какие-то птицы пели прямо у неё в заросшем саду. Дурманила своим ароматом ночная фиалка, цветущая в палисаднике у тёти Поли. Ощущение полного счастья и умиротворения удивило Ольгу. Не чувствовалась даже усталость от долгой поездки. Ей просто было хорошо, как в детстве. Ни забот, ни хлопот, только летний вечер и тишина.

Весь следующий день Ольга была занята уборкой в доме и во дворе. Она перемыла окна и полы, просушила на солнышке подушки и перины, вычистила посуду. Сын тёти Поли, Семён Ильич, прошёлся по двору газонокосилкой. На клумбе сорняки убирала уже сама Ольга, стараясь не повредить оставшиеся бабушкины цветы. Огород в этом году она засаживать не стала, просто постепенно приводила его в порядок. Лето было в разгаре, что-то высаживать было поздно.

— Ольга, ты, что ли? — Продавец деревенского магазина Зинаида ошарашенно смотрела на девушку. — А ты выросла, хоть и почти не изменилась.

— Не думала, что вы меня узнаете, — улыбнулась Ольга, собирая покупки в пакет.

— Говорю ж, почти не изменилась. А ещё с утра тётя Поля заходила, говорила, что ты к нам переехать решила. В нашу глухомань, — подмигнула продавщица.

— А, ну тогда всё понятно, — рассмеялась Ольга. — Мне ещё килограмм сахара дайте, пожалуйста.

— Ты серьёзно решила из города сюда переехать? Оль, ты чего? Там же жизнь, цивилизация. А у нас тут что? Огороды с весны по осень. Грязь до бабки. Не в смысле деньги. Подумай, что ты здесь такая молодая, городская, делать будешь? — нахмурилась Зинаида.

— То же, что и все. Работать и жить, — отмахнулась Ольга. — Спасибо. — Она взяла сумку с покупками.

— А Максим твой главным инженером на агрокомплексе работает, — в спину ей проговорила продавщица. — Вуз окончил заочно, женился. Ты не из-за него вернулась?

— Нет, — обернулась у двери Ольга. — Я вернулась из-за себя.

С работой Ольга разобралась быстро. Она уже работала в этой сфере. Ничего нового. Коллектив зато был хороший, да и начальник попался понимающий. Он ценил новые кадры, хотел собрать компетентных специалистов. Ольге работалось легко. График и зарплата её полностью устраивали. Вот только Максима она за эти две недели так и не увидела — их участки были в разных корпусах, а обеденные перерывы не совпадали.

— И что, ты серьёзно из города уехала? — Кристя, коллега Ольги, девушка младше её года на три, смотрела на неё удивлённо. — Зачем?

— Я так решила. — Ольга уже устала отвечать на один и тот же вопрос всем, кому не лень.

— А я, наоборот, в городе жить мечтаю, — протянула Кристя. — Как мне это всё надоело. Хочу квартиру, а не дом, чтобы ни огорода, ни курочек этих, чтобы рестораны, кафе, салоны красоты. У нас вон только парикмахерская и маникюр на дому у Оксанки. Хочу отдыхать за границей, а у нас хозяйство. Муж не хочет из деревни уезжать. Думаю, может, на развод подать и уехать в Москву. Я даже работу уже присмотрела. Детей у нас нет, да и любви, кстати, тоже.

— Дура ты, Кристюша, — хмыкнула их пожилая коллега Тамара Семёновна. — Такого мужа, как у тебя, ещё поискать надо. Работай, иди, тебе ещё отчёт писать.

Ольга улыбнулась. Кристя была полной её противоположностью, но девчонка в принципе неплохая. О муже она говорила редко и всегда с какой-то затаённой горечью, будто он был не семьёй, а досадной помехой на пути к Манхэттену. Ольга и не догадывалась, что этот «муж» — Максим.

— Ольга, вот мы и встретились. Сколько лет, сколько зим.

Максим стоял у проходной. Ольга застыла. Он был такой же, как и много лет назад. Разве что возмужал. Да и глаза его из голубых превратились в серые.

— Здравствуй, Максим, — опустила глаза Ольга. — Рада тебя видеть.

— Правда? И я рад. — Слова мужчины были проникнуты грустью.

— Правда, Максим, ты здесь? А я жду тебя около машины. — Кристя капризно поджала губы. — А вы что, знакомы?

— Познакомься, моя жена Кристя. Кристя, а это Ольга, моя подруга детства. — Представил Максим женщин друг другу.

— Мы уже знакомы, — хмыкнула Кристя. — Так мы домой поедем. Я устала. Кстати, можем тебя подвезти, — улыбнулась она Ольге.

— Спасибо, но я пешком. Я здесь недалеко живу, — соврала Ольга. На самом деле она не хотела ехать в одной машине с Максимом и его женой. Она даже не представляла, что у Кристи и Максима может быть что-то общее. Слишком разными они были. И не хотела этого представлять. Нет, она не ревновала. Просто ей было как-то не по себе. Хотелось остаться одной и всё обдумать. Ольга грустно улыбнулась, наблюдая за тем, как тронулся чёрный внедорожник, увозя Максима и Кристю. Именно о такой машине Максим мечтал в юности. Это его мечта сбылась. Интересно, а о такой жене, как Кристя, он тоже мечтал?

Ольга старалась быть беспристрастной, но она просто не могла не замечать недостатки коллеги. Кристя работала кое-как, скорее просто отсиживала своё время. Отчёты обычно переделывала по несколько раз. Половину рабочего времени общалась с кем-то в соцсетях. И всё это время Ольга не знала, что за этой пустой болтовнёй, за этими вечными жалобами на мужа стоит Максим — её Максим, который когда-то обещал жениться, как только она окончит школу.

— Привет. — Максим ждал её во дворе на лавочке. — Впустишь?

— Максим, ты чего? Соседи же увидят. — Ольга огляделась по сторонам. — Сплетничать начнут.

— Меня никто не видел. Тётя Поля в огороде, — улыбнулся Максим. И вдруг на секунду стал тем бесшабашным парнем с выгоревшими на солнце соломенными волосами.

— Входи, — опустила глаза Ольга. — Есть будешь? У меня плов есть. Вчера готовила.

— Давай, я ещё не ужинал, — кивнул мужчина. — Кристя сказала, что едет к сестре в город на несколько дней. Взяла отпуск и укатила.

Ольга знала, что Кристя едет не к сестре. Слышала, как та в обеденный перерыв договаривалась по телефону с каким-то Стасом, чтобы он встретил её на вокзале, клялась ему в любви и посылала тысячу поцелуев. Тогда Ольга не придала этому значения — мало ли, у кого какие дела. Но запомнила. Говорить об этом Максиму она не собиралась. Как говорится, чужая семья — потёмки.

— А я на Кристе женился назло тебе, — ни с того ни с сего сказал Максим. — Мне тогда твоя бабушка сказала, что ты замуж выходишь. Вот и я решил не отставать. Женился, не думал, что мы когда-нибудь ещё встретимся. И Кристя, наверное, тоже назло кому-то выходила. Мы оба были дураками. Только я это понял сразу, а она — только сейчас.

— И я не думала. Ты извини меня, Максим, за всё.

Ольга рассказала всё — потому что устала носить это в себе одной. И о письмах, и о его заблокированном матерью номере в её телефоне. Возможно, просто хотела оправдаться, чтобы отпустить эту ситуацию. Они долго разговаривали, вспоминали юность. Ольга смеялась. Ей казалось, что они вдруг перенеслись назад в те самые счастливые времена.

Ольга очнулась, когда ощутила губы Максима на своих губах.

— Нет, не надо, — покачала она головой. — Ты женат, у тебя семья. Я так не могу, Максим, ты чужой.

Максим опустил голову. В его взгляде читалась боль.

— Извини, — тихо сказал он. — Я пойду.

Ольга смотрела, как растворяется в темноте его фигура. Сердце её бешено колотилось. Так хотелось его остановить. Так хотелось забыть обо всём, хотя бы сегодня на одну ночь вернуться в прошлое, любить и быть любимой. Ольга вздохнула и вошла в дом. Она не могла так поступить, не имела права. Максим сделал выбор. Она должна этот выбор принять.

К осени в доме Ольги был установлен водопровод, проведены канализация и отопление. Девушка в город возвращаться не собиралась. Лариса Викторовна смирилась не сразу. Сначала она звонила каждый день, уговаривала вернуться, потом замолчала. А когда приехала и увидела дочь — загорелую, спокойную, счастливую, — что-то в ней надломилось. Может, гордость. Может, страх. Она вдруг поняла, что дочь выросла и больше не нуждается в её разрешении на жизнь. Пока Григорий занимался стройкой и ремонтом, Лариса Викторовна помогала дочери по хозяйству и ходила на речку загорать.

— Не пансионат у моря, но хоть что-то, — беззлобно ворчала она.

Однажды вечером, когда Григорий ушёл спать, Лариса Викторовна и Ольга остались вдвоём на кухне. Ольга достала папку с письмами.

— Мам, ты знаешь, что это?

Лариса Викторовна побледнела. Она не стала отпираться. Просто сидела, сжав руки на коленях, и говорила, что хотела как лучше. Что не могла допустить, чтобы дочь загубила себе жизнь в деревне. Что Максим был бы для неё клеткой. Ольга слушала и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, злое, что она так долго держала в себе. Она не кричала. Она просто сказала: «Ты украла у меня пять лет. Ты украла у меня письма. Ты не имела права». И вышла из кухни.

Утром они не разговаривали. Днём — тоже. А вечером Лариса Викторовна подошла и тихо сказала: «Прости. Я думала, что спасаю тебя». Ольга долго молчала, потом кивнула. Она не простила сразу — это было выше её сил. Но она позволила матери остаться. Это было первым шагом.

Ольга старалась больше не пересекаться с Максимом, не оставаться с ним наедине, но всегда чувствовала его взгляд, его присутствие. Каждое утро на столе в беседке появлялся свежий букет полевых цветов. Ольга не видела, кто их приносит, но догадывалась. И каждый раз, найдя букет, она подолгу стояла над ним, не зная, радоваться или злиться.

— А ты что, ничего не слышала? — Тамара Семёновна сделала себе кофе и уселась напротив Ольги. — Кристя у нас больше не работает. Она в Москву рванула со своим любовником.

— С каким любовником? — ошарашенно переспросила Ольга. — В какую Москву?

— Оказывается, она в соседнем городке любовника завела. Мне её соседка рассказывала, моя бывшая одноклассница. Так вот, ездила к нему раз в месяц, говорила, что к сестре, сестра у неё тоже там живёт, а тут вещи собрала и уехала. Сказала, что надоела ей уже эта деревенская жизнь. Что хочет она... Хотела бы жить на Манхэттене и с Деми Мур делиться секретами, но и Москва вполне для этого подойдёт. Кричала Максиму, что он неудачник и не оправдал её надежд. Тётя Поля всё это наблюдала из-за забора. Видела, как Кристя свои чемоданы в такси погрузила и была такова. Так что теперь твой Максим совершенно свободный. Не теряйся, — окончила повествование женщина.

— А я при чём тут? — покраснела Ольга. — Скажете тоже.

— Да все видят, как Максим на тебя смотрит, когда заходит по делам. На Кристю так не смотрел, хотя они женаты были. Вообще странный у них был брак, будто чужие люди. У каждого из них были свои надежды и расчёты на этот брак, но они не оправдались, — пожала плечами Тамара Семёновна.

Максим пришёл к Ольге через неделю, снова ждал её на лавке во дворе. Они пили чай с тортом, который он принёс, разговаривали.

— Я подал на развод, — сказал мужчина, не сводя глаз. — Это дело времени, но я не хочу больше врать ни ей, ни тебе. Я не связан обещаниями. Предлагаю начать сначала, с чистого листа. Я ведь так и не смог тебя разлюбить.

Замуж Ольга выходила в июне следующего года. В бабушкином дворе для этого построили настоящий свадебный шатёр. Всё было украшено живыми цветами. Невеста искрилась счастьем, как и жених. Их мечта наконец сбылась. Лариса Викторовна вздыхала в сторонке. Она не могла быть против свадьбы её дочери с главным инженером крупного предприятия. Да и будущий зять, кстати, был внимательным и приятным мужчиной. Путёвку на море для будущих тёщи и тестя организовал. В конце концов и в деревне можно жить хорошо. Жить в доме с удобствами, иметь хорошую машину и получать приличную зарплату, работая по специальности. А ещё быть счастливой, любить и быть любимой. Это Лариса Викторовна поняла, наблюдая за дочерью. И ещё она поняла, что чуть было не потеряла эту дочь навсегда — из-за собственного страха, из-за желания всё контролировать. В тот день она подошла к Ольге, обняла её и сказала только одно слово: «Спасибо». Ольга не спросила, за что. Она поняла.

Природа ликовала, воздух был наполнен запахом трав и полевых цветов. Небо было ярко-голубым и чистым-чистым, без единого облачка. Там, под небесами летали ласточки, выделывая опасные пируэты. Деревья шелестели зелёной, омытой недавними дождями листвой. Зарождался новый летний день, а вместе с ним и новая семья. Нет, Ольга не ошиблась, когда год назад решила поменять всё в своей жизни.