Литературный ресторан

Дом в деревне (сказки для взрослых) часть 2 Иван тяжело вздохнул. - Вот такая история у хозяйки твоего дома! – сказал он. - А потом что было? – спросил Петрович. - А что потом? Потом мы так и жили, все хорошо было! Дружили, помогали, чем могли друг другу. Детки наши выросли и уехали в город, а мы тут остались, чего уж менять то место, где столько лет прожито! – ответил Иван, - и знаешь, когда Тася наша совсем старенькая уже стала вдруг раз и пропала из дома. Понимаешь, вот пропала и все! Хоть и ходила она и по дому и по огороду, но далеко, все равно, ходить не могла, ноги не несли уже, да и годков ей уже много было. А вишь ты, пропала и все тут! Мы ждали ее, потом в лес ходили, искали, может, думали, ушла да где и померла в лесу?! Но так и не нашли. Прошел год. И тут вдруг около дома появилась кошечка. Такая небольшая , серенькая. Пришла и сидит на крылечке. Увидела меня, и давай дверь скрести, ну вроде как, открыть ее просит. Я открыл. А она мявкнула так, глазками своими желтыми на меня глянула и нырь в дом и под печку сразу. Я было хотел ее оттуда вытащить, но подумал, подумал и не стал. А вдруг, это Тася наша домой вернулась?! И ты знаешь, дом много кто смотреть приходили, но каждый раз как-то посмотрят и уходят, а тут пришел один старый дед, тоже хотел купить, так наша Машка, ну мы так кошку прозвали, как выскочит на крыльцо, вся дыбом стала и ну шипеть на того деда. А он посохом от нее отмахивается и скорым ходом со двора так и ушел. Думаю, колдун приходил, а Машка наша его не пустила. Когда из дома все убирали, чтоб покупателям показывать, шкатулку Тасину с записями ее так и не нашли. Может этот дед за ними и приходил, так вишь, Машка его прогнала. Наверняка это сама Тася в ней живет. Мы ее любим, она ласковая такая. – Иван улыбнулся, - к нам часто заходит, все на больной ноге Нюси лежит. Придет, и прям прыг к ней на ногу, глаза прикроет и сидит так около часа. Так Нюся сидит, ждет, когда Машка сама встанет и уйдет. Во как! Петрович слушал и удивленно качал головой. - Надо же такое! Кто б рассказал, не поверил! А теперь сам с этим столкнулся! - сказал он и усмехнулся, - Я, представляешь, с Фодеем познакомился, он мне и имя кошки сказал! - Аааа, с домовым что ль? – хмыкнул Иван, - есть тако дело! У нас родня его живет под печкой Федот! - Да ты что?! – удивился Петрович, - надо же! А у нас в городе об этом и не знают! Выходит, дома-то наши совсем без хозяев!? - Выходит, что так! – согласился Иван. Они еще посидели немного, выпили по рюмочке за упокой души Таси и Иван ушел домой. Петрович задумчиво сидел и вспоминал весь рассказ Ивана. - Вот тебе и домик в деревне, сколько интересного, оказывается! – он встал и пошел в дом. Было уже поздно и пора было укладываться отдыхать. А ночью ему приснился странный сон. Сидит он около окна, а в комнату вдруг входит женщина. В цветастом платочке. Улыбается. - Так вот ты какой, новый хозяин моего дома, - говорит она, - вижу, вижу, порядок и чистота в хате, это хорошо! Видать, добрый хозяин достался дому, да и Фодей мне сказал, что достойный хозяин появился. А Петрович и рад бы ответить ей, да только вот сказать ничего не может. - Вот пришла глянуть, да просьба у меня к тебе есть. Ты уж не обессудь, что к тебе обращаюсь, не к кому больше. Да и ты, вижу, добрый человек, поможешь мне. Ушла я, а дело одно не доделала, непорядок. Не передала я свои знания никому, не нашлось такого человека. А тут к нам в деревню женщина приехала одна, дар у нее знахарский, да и приехала она поневоле, сбежала с того места, где жила. Выжил ее оттуда Черный колдун, не смогла она ему противостоять. Такая вот давняя вражда у нас знахарей с этим злым колдуном! Хочу я помочь ей, чтоб она не боялась его и смогла защититься от него. Так я вот к чему все это рассказываю, в сарайке, под сеном есть тайник и в нем лежит шкатулка моя, в ней все мои записи. Ты уж, мил человек, помоги и мне и той женщине, забери из тайника шкатулку и отдай ей. Зовут ее Полина, она придет к тебе сама. Ты уж исполни мою просьбу, очень прошу, душу мою успокой. А Петрович и сказать ничего не может, только согласно головой кивнул. - Ну и спасибочки тебе, - и она, вроде как, и уходить собралась, но потом остановилась, - да, забыла! Вот – и она вытащила из кармана амулет на веревочке, - отдай ей, мой оберег, еще от бабки моей достался! Он на первое время ей поможет, - она протянула руку, и амулет оказался на подлокотнике дивана, - ну вот и все! Ивану с Нюсей привет передай, пусть не беспокоятся, теперь моя душа спокойна будет! А в шкатулке возьми баночку с мазью и передай Нюсе, ей надолго хватит, ноги ее лечить, - улыбнулась и вдруг исчезла. Петрович утром проснулся и улыбнулся. Рядом клубочком спала Машка. - Надо же, такому приснится! – усмехнулся он, но когда глянул на подлокотник дивана, то увидел лежащий на нем амулет, - о как! Так это сон был или не сон?! – Петрович озадаченно почесал макушку и сел, - вот тебе и сон! Из-под печки вылез Фодей, чихнул и сел на полено. - Ну чо видал нашу хозяйку? – спросил он, - ты уж звиняй, что я ей про тебя порассказал! Просила очень! Исполни ее просьбу, а то мается она , что так вот все вышло! - Да, конечно, выполню, - ответил Петрович, одеваясь, - я ж обещал, значит, все сделаю! - Ну и ладноть! – сказал Фодей и улез опять под печку. Машка замурчала и боднула руку Петровича. - Да все сделаю! – засмеялся Петрович и погладил кошку по спинке. После завтрака Петрович переоделся и пошел наводить порядок в сарайке. Под сеном он, действительно, нашел тайник, в котором лежала деревянная шкатулка. В ней лежали две толстые тетради, баночка с мазью и мешочек с каким-то порошком. - Ну вот и нашел! – улыбнулся Петрович, - осталось дождаться ту, для которой это все предназначается. А баночку, сейчас отнесу Ивану, - и пошел к соседям. - Ооо, Петрович, заходи! – поприветствовал Иван, он стоял в переднике около кухонного стола. - Доброго утра! – улыбнулся Петрович, - я смотрю, ты сегодня за кока! - Ну да! – сказал Иван, - Нюсенька опять прихворнула, ноги опять! - Дак значит, я прямо вовремя пришел, - сказал Петрович и протянул баночку Ивану, - вот Тася велела передать Нюсе. - Кто? – удивленно вытаращив глаза, спросил Иван. -Тася! – повторил Петрович, - ты бери, а я вам потом все расскажу. Иван взял баночку и пошел в другую комнату. - Нюся, тебе вот тут передали мазь, - услышал Петрович, - сказали, что от Таси. - Господи! – запричитала Нюся, - это ж та самая мазь, которая у меня закончилась! Вот ведь добрая душа, даже сейчас помогает! Спасибо тебе, моя хорошая! Петрович потоптался еще немного и пошел домой. Он прошел уже через огород, когда его догнал Иван. -Ты куда ушел то? - спросил он , - я с ним там чай собрался пить, а он ушел! Давай вертайся! Нюся сказала, что пообедаешь с нами! - Да я ж уже….. – попытался возразить Петрович. - Ничего не знаю! – отрезал Иван, - сказали возвернуть, значит, айда! Петрович засмеялся, и они вместе пошли назад в дом. А там уже Нюся хлопотала около стола. - Ну что ж ты, Петрович? Нельзя же так! Садись с нами пообедай, - она налила в тарелку борщ и поставила перед ним, - и давай, расскажи про Тасю. Петрович, как смог рассказал свой странный сон. - Ну вот, что обещал, все сделал! Мазь тебе отдал, осталось только женщину ту дождаться и передать ей амулет и шкатулку, - закончил он рассказ, - вы то не знаете, кто это такая, случаем? - Полина, говоришь? – переспросила Нюся, - знаю! У Матрены поселилась жиличка месяца два назад. Скромная такая, тихая. Устроилась уборщицей в школе. Ей лет около пятидесяти. Одинокая. Видела я ее. Ну значит, жди, скоро придет. Петрович поблагодарил за обед и пошел домой. А вечером, когда он чаевничал во дворе вместе с Машкой, которая сидела на скамейке и умывала мордочку, после блюдечка сметаны, к воротам подошла незнакомая женщина . - Добрый вечер вашему дому, - сказала она, - можно войти? - Да, конечно, проходите! – подскочил Петрович и пошел открывать ворота, - прошу к нашему столу, чай уважаете? - Спасибо, уважаю! – улыбнулась женщина, - я, Полина. - Очень приятно, - сказал Петрович, - а меня Юрий Петрович или Петрович, как вам угодно, присаживайтесь, я сейчас кружку принесу, - и он пошел в дом. Оттуда он вынес кружку и шкатулку. - Вот! – он поставил шкатулку на стол, - это вам и амулет тоже, ну а в кружку мы сейчас чайку нальем, - он налил чай и пододвинул к гостье тарелку с овсяным печеньем – угощайтесь! Полина взяла амулет, поцеловала его и надела на себя, шепча что-то, потом пододвинула шкатулку, заглянула в нее , опять закрыла и пододвинула кружку с горячим чаем. - Спасибо Вам, Юрий Петрович! Вы не представляете, как это важно для меня! – сказала она, - я Вам так благодарна! - Главное, я выполнил волю Таси, - сказал Петрович, - и помог Вам, правда, не знаю в чем, но если это для Вас так важно, то я рад! - Опять повисла неловкая пауза. - А вы Полина, далеко живете? – спросил Петрович, чтобы как-то нарушить тишину. - Да нет, - улыбнулась Полина, - у Матрены Савишны , через три дома от вас, комнату снимаю. Она меня и на работу устроила, в школу уборщицей, спасибо ей за это! А то как-то жить надо. Помогаю ей по дому, да хозяйству. - А вообще, вы кто по профессии? – спросил опять Петрович, - Вы уж простите за интерес! - Да все нормально, - ответила Полина, - где раньше жила, в садике работала с малышами. Своих вот Бог не дал, так я с чужими возилась. - Понятно. А почему так все на личном фронте? – спросил Петрович , - ох! Извините! - Да вот так и вышло, - улыбнулась Полина, - и муж был, и все вроде хорошо было, да сломали все в один присест! Колдун тот все сломал. Вначале мужа моего в лесу извел, потом бабушку, вот и пришлось бежать, чтобы в живых остаться. В общем, все не просто и неохота сейчас вспоминать про это, много слез пролито, горе оно такое! Пойду я, - она поднялась из-за стола, - пора, поздно уже! Спасибо Вам за шкатулку и за амулет, что выполнили волю Таси. Хоть я ее лично не знала, но помощь ее для меня очень большая, - и пошла к воротам. - Полина, Вы приходите, если что, почаёвничаем! Я тут один проживаю, так что гостям всегда рад, - провожая гостью, сказал Петрович. - Хорошо, - улыбнулась Полина, - зайду, и спасибо за приглашение. Петрович вернулся и сел за стол, сердце бухало. Он боялся признаться самому себе, но женщина ему очень понравилась. Он даже не ожидал от себя, что вот так с первого раза, можно испытывать такую симпатию к незнакомому человеку. - Прям влюбился, что ли? – усмехнулся он, - аж душа замирала под ее взглядом, прям как пацан, честное слово! Прошла неделя. Петрович уже собирался укладываться спать. Намахался топором за целый день, руки и спина гудели. - Что-то я сегодня явно переусердствовал, - ворчал он, морщась. И тут в окно кто-то тревожно постучал. - И кто это? – Петрович подошел к окну и отодвинул шторку. На Петровича смотрели испуганные глаза Полины. - Юрий Петрович, помогите! – сказала она. - Господи! Полина! Да конечно! – и он бегом, забыв про боль в спине, побежал открывать двери. Полина вбежала в дом. - Что случилось? – спросил Петрович, усаживая ее на диван. - Понимаете, он нашел меня и здесь! – испуганно поглядывая на окно, сказала Полина. Она сидела на диване, прижимая к себе шкатулку. - Он ищет эту шкатулку и очень хочет забрать ее, понимаете?! – сказала она тихо, - говорят, он приходил уже сюда, вроде как хотел купить этот дом, да только кошка ваша его не пустила. Он кошек боится. Говорят, что в кошках живут души знахарей. А у бабушки Матрены кошек нет, вот он и попытался зайти в дом, да только амулет его не пустил. Я в окно выскочила и к вам, больше-то мне некуда! Да и защита на вашем доме стоит. Тася когда-то поставила, и он не сможет в дом зайти. Вы уж простите меня, что я к вам прибежала! – Полина виновато глянула на Петровича. - Да все нормально! Правильно, что прибежали! - сказал Петрович, - прям вот кому расскажи, не поверят, что в наше время такие страсти в деревнях кипят! – сказал Петрович, садясь на диван, - да что же это за зверь-то такой, что покоя никому не дает, да еще и без спроса ходит по домам? - Вы смеетесь, это понятно! – горько улыбнулась Полина, - я понимаю, что в это трудно поверить, но эти силы жили всегда и будут всегда. Испокон веку добро борется со злом и так же давно живут на земле злые колдуны и добрые, только раньше люди в это верили и относились к этому серьезно, а сейчас только смеются над этим, но это не влияет на тот мир, в котором они живут и вторгаются в нашу жизнь, - Полина внимательно посмотрела на Петровича , - вот Вы сейчас сидите и у Вас нестерпимо болит спина, и я это чувствую! Я ведь права? - Вообще-то да! – улыбнулся Петрович, - дрова колол, да видать, переусердствовал. - Ложитесь на живот, сейчас уберем эту боль, - сказала, вставая Полина, - ложитесь, ложитесь! Петрович улегся, а Полина начала что-то шептать и водить над ним руками. По всему телу Петровича покатилось тепло, и перед глазами у него поплыла стена. Он очнулся. Полина сидела на диване, улыбалась и смотрела на него. - Ну как Ваша спина? – спросила она. Петрович поднялся, согнулся, разогнулся. Боли не было. Не было боли и в руках. - Ничего себе!! – сказал он, - это как Вы так делаете? Я аж уснул. - Вы расслабились и не мешали мне, вот и все! А как это и что это, это не важно! – сказала Полина, - что делать-то мне? - А ничего! Оставайтесь ка у меня. Вы тут на диване ляжете, а я в коридорчике, у меня там тоже диван стоит, так что все нормально будет. А завтра разберемся! – сказал Петрович, доставая комплект чистого постельного белья, - спите спокойно, все будет хорошо! Я Вам еще и Машку предлагаю с собой положить! Она Вас точно в обиду не даст! – и он улыбнулся глядя, как кошка уютно устраивается рядом с Полиной. Рано утром Петровича разбудил стук в дверь. - Это еще кто? – недовольно проворчал Петрович и прикрыл дверь в комнату, - всех перебудит сейчас! – в дверь стучали, как будто чем-то деревянным, - кто там? - Отройте, спросить хочу! – раздался приглушенный мужской голос. - Подождите, сейчас! – ответил Петрович, надевая штаны и обувая тапочки. Он подошел к двери и только хотел открыть дверь, как неизвестно откуда появилась Машка. Она тихо гудела и шерсть на ней стояла дыбом. - Что ? – Петрович тревожно посмотрел на кошку, потом на дверь, - что-то не так? Машка загудела еще громче и потом зашипела. - Понял! – сказал Петрович, - понял, что нельзя открывать! Хорошо! – и тихо отошел от двери. Видимо тот, кто стучал, тоже услышал гуденье кошки и исчез. Петрович подошел и сел на свой диванчик. - Вот же сказка наяву! – покачал он головой. Из комнаты выглянула взволнованная Полина. - Что случилось? – спросила она, глядя на Петровича, и увидев вздыбленную Машку, все поняла, - приходил? Это он приходил! - Но я не открыл! – сказал Петрович, - Машка не дала! Так шипела, что страх, и шерсть вся дыбом стояла! - Ясно! Нашел таки! – сказала Полина, садясь рядом с Петровичем, - ему же шкатулка нужна, там старинный заговор против него. Он везде всех изнечтожил, вот эта запись последняя осталась, вот он и охотится за ней! Это, чтобы против него, никаких средств не осталось, и чтоб он себя вольно чувствовал! - Ну и чего делать? – спросил Петрович, - надо же, как-то его отвадить, чтобы он исчез! Есть такое средство? - Да в том то и дело, что совсем изнечтожить нельзя, а вот остановить, можно! Только надо отвар этот сварить, а заклинание я уже выучила! – сказала Полина, - только мне нужна твоя помощь! – первый раз Полина назвала Петровича на «ты» и у него опять екнуло сердце. - Так говори, чего делать, я как солдат, всегда готов! – улыбнулся он и глянул на Полину. А она сидела и соображала, как все лучше сделать. - Значит так! – сказала она после раздумий, - у меня в комнате стоят два мешка с травой, их надо забрать и принести мне. Порошок травы с Черного болота у меня в шкатулке достаточно. Мне нужно две большие кастрюли с колодезной водой и я начну варить зелье для нашего, непрошенного, гостя. Тебя он рядом со мной не видел, так что сходи в бабке Матрене, и возьми эти мешки. Кастрюли у тебя есть, ну или ведра? Дров принеси, я печку растоплю, будет жарко потом проветрим, не беда, зато дом просушим , - она говорила с Петровичем, как с мужем, отдавая ему свои приказы. Петрович поймал себя на этой мысли и улыбнулся. - Я что-то не так говорю? – спросила Полина, увидев его улыбку, - ты зря улыбаешься, это очень опасно! - Да нет, не обращай внимания! Сделаем сейчас все! – Петрович встал, надел футболку, - а он сюда не войдет? - Нет! Понимаешь, порог твоего дома заговорен, - ответила Полина, - такие как он, сюда смогут войти только тогда, когда ты его трижды пригласишь в дом. Этот заговор вообще от плохих людей. Если добрый человек к тебе в гости придет, он спокойно зайдет в дом, а вот если дурной, то он перед порогом остановится, и будет ждать, пока ты его сам не пригласишь. Вот только тогда он зайдет. Оберег такой, Тася его сразу поставила, как с болота пришла , где увидела Черного колдуна. Так что? Ведра или кастрюли есть? - Давай искать, - улыбнулся Петрович, - пошли в кладовой глянем. Нашли два ведра. - Так! Я пошел за твоей травой, а ты тут хозяйничай! – сказал Петрович после того, как принес воды и дров. Он вышел во двор, огляделся, потом вышел за ворота и решительно направился к дому Матрены. Не обнаружив никого постороннего, он прошел к дому. Матрена копошилась на кухонке. - Доброго ура , хозяюшка! – сказал Петрович. - О! Сосед и тебе, доброго! Чего за нужда привела в таку рань ко мне? – спросила она , вытирая руки о фартук. - Матрена Саввишна я вот тут по делу пришел, - он замолчал и, понизив голос, продолжил, - Полина прислала взять у нее в комнате мешки с травой. - О как! А сама-то чего? Али занята так? – усмехнулась Матрена, оглядев Петровича с ног до головы подозрительным взглядом. - Ну да! Завтрак мне готовит! – сказал Петрович и в упор глянул на нее. - Да ладно тебе! – махнула рукой Матрена, - надо, знать бери! Петрович прошел в маленькую комнатку Полины, и забрав два мешка с травой, стоявщих в углу, быстро направился домой. Матрена смотрела ему в след, покачала головой и тихо сказала: - Однако жаних подходящий! А Петрович почти бегом дошел до своего дома, еще раз оглянулся и зашел в дом, закрыв двери на крючок. Он сразу почувствовал вкусный запах из комнаты. - Я пришел и все принес! – сказал он, входя в комнату и потянув носом, улыбнулся, - это чем же так вкусно пахнет? Неужели блинами? - Ну что было в холодильнике из того и завтрак! – засмеялась Полина. Около печки на полене сидел Фодей и хряпал блин. - Хороша хозяюшка! – сказал он , - блинки вкусняцкие! - А мне блинков! – засмеялся Петрович, усаживаясь за стол. - И блины будут и чай вкусный! – улыбнулась Полина, - поешь и можешь заниматься своими делами, а я своими, хорошо?! - А! То есть я тут лишним буду? – сказал Петрович, - понял! - Не обижайся, пожалуйста, что я тут командую, просто надо все сделать правильно, чтобы все подействовало, чтоб никто не отвлекал! – Полина виновато улыбнулась, - не сердишься? - Нет, конечно! – сказал Петрович цепляя в тарелки поджаристый блин, - у меня все равно сегодня в огороде делов полно! Так что колдуйте на здоровье! – и он засмеялся. После завтрака Петрович ушел в огород и до обеда боролся с зарослями сорняков. Часам к двум победа была одержана и он, выйдя с огорода сел под навес отдохнуть. Спина и руки поднывали. - Чего-то я опять переусердствовал! – подумал он, - мдааа! Это вам не город, товарищ полковник! Диванная жизнь сказывается! – и он усмехнулся. Встал и умылся холодной водой из ведра. Дверь в дом приоткрылась и из глубины дома ему поманила Полина. - Ага! Значит можно уже! – улыбнулся он и пошел в дом. - Ну что, работник! Устал, поди? – сказала, улыбаясь, Полина, - вижу, что спинка ноет?! Петрович улыбнулся. - Сейчас поправим! – сказала Полина, - глазки закрывай и постой прямо чуток! – она подняла руки и начала водить с головы до поясницы. Там руки задержала и потом начала водить по всей длине рук, - ну вот! Как теперь? Петрович открыл глаза и почувствовал, как по телу разливается теплая волна. - Ух, ты! Можно опять бежать в огород! – засмеялся Петрович. - Нет, лучше за стол и обедать! – сказала Полина , направляясь к печке. Петрович крякнул, потирая руки. - Обед, это хорошо! Чем кормить будешь, хозяюшка? – садясь за стол , спросил весело Петрович. - Что нашла у вас тут, из того и приготовила! – парировала Полина, - куриный суп с лапшой, картошка жаренная и травяной чай! Устроит? - Меня все устроит, я голодный, как волк! – засмеялся Петрович, - ну а ты все сварила, что хотела? - Все приготовила. Надо, чтоб три дня настоялось, а вот потом будем ждать! А он придет опять, я уверена! Уж больно он злой чтоб оставить свою затею! Ну, ничего! Теперь я готова к его приходу! – сказала Полина , ставя на стол тарелки. Все три дня, пока настаивалось зелье, Полина что-то читала над ведрами, в которых оно стояло. Петрович, чтобы не мешать уходил из дома. Сходил в ближайший магазин, затарился продуктами. Потом опять занимался дровами и огородом. Все эти дни Полина, как затворница, сидела в доме Петровича. Как-то вечером, когда они чаевничали, Петрович все-таки спросил Полину: - Ну наготовила ты это зелье, а дальше то чего, когда он придет? - А вот дальше, ты мне должен помочь, - сказала Полина, - по правилам его надо окунуть в это зелье, но у нас же так не получится! Придется на него вылить этот отвар из ведер. Ты будешь лить, а я читать заклинание! Но это надо сделать быстро, пока он не начнет сам отбиваться, а он может! Должен нам помочь эффект внезапности. Он такого, точно, от меня не ожидает! Думает, что я слабенькая. Но дело в том, что всю свою силу мне передала Тася. Мы с ней очень много общались, на астральном уровне. Она приходила ко мне, и я много чего узнала нового, и для меня это было очень важным. Именно она, рассказала мне о Черном колдуне и как от него избавиться. У нее не получилось тогда на болоте. Она его только разозлила . И от нее-то я и узнала про шкатулку и что ты мне ее должен отдать. - Да я вот все не пойму никак, чего он именно к тебе прицепился? – спросил Петрович. - Я ж тебе говорила, - улыбнулась Полина, - ну хорошо давай я тебе сначала расскажу. То, что добро всегда борется со злом, это даже дети знают! У нас на эту тему сказок море. Сейчас, и расскажу тебе именно, такую. Ты уж сам реши сказка это или быть, - и Полина засмеялась. - Так вот. Жила одна знахарка. Читала много старинных книг, собирала всякие рецепты и однажды, вычитала в одной из старинных книг рецепт зелья и заклинанья, чтобы бороться со злыми колдунами. А их по земле ух, как бродит много, только одни сильнее, другие слабее. Но ведь зло, оно и есть зло! По старым этим записям создала она зелье, которое могло противостоять даже против самого злого колдуна, Черного! И прознал про это сам Черный колдун! Он у них наподобие короля что ли, и тогда он и решил забрать рецепт у этой знахарки, чтобы никто не смог тот рецепт узнать и бороться с такими, как он. А знахарка подозревала, что рано или поздно весть об ее открытии дойдет до Черного колдуна. Тогда она взяла и разделила свои записи на части и раздала разным знахаркам. Одна из таких частей хранилась когда-то и у моей бабушки. Мы знали, что есть и другие части этого зелья, но у кого не ведали. Все держали в большой тайне. А само заклинанье запоминали наизусть. Я помню, как меня бабушка заставляла наизусть заучивать слова того заклинания. Видишь ли, я тебе уже говорила, что злодеи они тоже с разной силой есть. На какого-то и одного заклинанья хватает, чтобы отвадить. Кого-то побрызгать надо зельем, а на кого-то и вылить это зелье. Но, на каждого нужен свой рецепт. А рецепт такого зелья никому не говорили, и если от кого-то из знахарок приходил сигнал, что в их краях появлялся такой злодей, у знахарок есть своя связь в астрале, тогда они узнав силу злодея передавали той знахарке, какую траву собирать и как сварить отвар для такого колдуна. А вот на Черного колдуна нужен был полный рецепт этого зелья, а он хранился теперь у Таси. Получилось так, что с годами все записи собрались у нее, потому что Тася сообщила, что в этих краях осел Черный колдун, за Черными болотами и творит тут, что хочет. Вот все и решили передать ей свои части зелья, и должна была она попробовать остановить его. На то было решение всех, и Тася согласилась. Уж больно сильно он надоел всем! Да только пока колдун прознал про то, что рецепт у Таси , он много извел народу. Вот так он и до нас с бабушкой добрался. Мужа моего в лесу извел. Мы с бабушкой его искали неделю, но так и не нашли. А потом и к бабушке пришел. Пришел, когда меня не было дома, и всю жизненную силу с нее выкачал. Не помогло ей одно лишь заклинанье, и сообщить всем она ничего не успела. А если б я дома была, то и меня бы тоже не было. Безжалостный и злой этот Черный колдун! Тут-то я Тасю и начала просить мне помочь. Знала я, что она сильная и опытная и поможет обязательно! Она со мной из астрала общалась. Не знала я тогда, что не было ее уже на земле. Оказалось, что осталось у нее одно не исполненное дело, извести Черного колдуна. Она и посоветовала мне сюда приехать и про дом свой рассказала, что он заговоренный у нее и если появится этот злодей, то можно в нем спрятаться. Очень просила расправиться с этим злодеем, силы свои мне передала. Сейчас во мне силы столько, что я его смогу одолеть. Тася прошлый раз ошибку сделала, зелье с наливкой смешала, и просто обездвижила его, так он совсем разозлился . Теперь понимаешь, какую миссию мне доверили? И я слово дала, что обязательно постараюсь. Надоел он всем. Все хочет всех под себя подмять. Зла в нем, как грязи осенью на дороге. Пора его успокоить, хотя бы на век. Совсем-то его невозможно истребить, а вот притушить можно. Ну а там, может, посильнее кто появится на земле и ему будет по силам совсем его истребить. - Мдаааа! Живешь вот так и ничегошеньки не знаешь! – сказал Петрович задумчиво, - а тут такая война невидимая идет, что как послушаешь, страшно становится, если честно! Полина рассмеялась. - Так эта война воооон еще с каких веков тянется, и будет еще идти! Сам же понимаешь, что все зло на земле истребить невозможно, даже если мы все свои силы соберем в кулак, оно, все равно, сильнее будет. Мы только держим его на расстоянии, чтобы оно к людям не приближалось. Петрович сидел и в раздумьях слушал Полину. Потом вдруг, видимо, что-то вспомнил, подскочил и взял со стола телефон. - Блин! Я ж совсем забыл! В субботу сын с семьей должен приехать! – сказал он и стал искать номер в телефоне. - Вот же я какая! – всплеснула руками Полина, - распоряжаюсь в чужом доме и совсем не подумала про твоих! - Да ничего! Я сейчас ему наберу и что-нибудь придумаю, чтобы они не приезжали, а то кто его знает, когда твой злодей сюда явится! – сказал Петрович, - еще их не хватало подвергать таким потрясениям! И только он хотел позвонить, как телефон запиликал. - Ага! А вот и Сережка! – сказал Петрович, - Да, сын! - Пап! – послышался голос Сергея, - ты это, не сердись, но мы тут не сможем приехать в субботу! Понимаешь, нам тут предложили горящую путевку на море, так мы решили сгонять, покупаться! Ты не сердишься? - Да что ты! – улыбнулся Петрович и облегченно выдохнул, - море, это ж здорово! Конечно, поезжайте! Костик хоть море увидит и накупается! Ты не переживай, у меня все хорошо! С огородом я справляюсь, а баню, мы с тобой позже перекроем, поезжайте и отдыхайте! - Ну, тогда мы через пару неделек прибудем, - сказал Сергей, - от всех тебе привет и не скучай! - Ну все! – Петрович положил телефон, - мои не приедут, на море поехали, и врать ничего не пришлось! - Ну, Слава Богу! – сказала облегченно Полина, - вот я вам тут устроила проблем, аж неудобно перед всеми! Пришла тут чужая тетка и распоряжаюсь! Да еще и проблемы свои навешала на тебя! – она села за стол и опустила голову. Петрович сел напротив Полины, на диван. - Полюшка! Я понимаю, что может сейчас не время, и не та ситуация, но знаешь, я бы очень хотел, чтобы ты стала хозяйкой в этом доме! – сказал Петрович и даже напугался своих слов. Он вдруг заметил , как из-под печки высунулась лохматая голова Фодея. Он улыбнулся, подмигнул Петровичу и кивнул головой, потом опять спрятался под печь. Это как-то приободрило Петровича. - Ты о чем это? – спросила Полина и непонимающе посмотрела на Петровича. - Ну, я конечно, не молод, но ведь и не так стар?! – сказал Петрович, улыбаясь, - вот пытаюсь тебе сказать, что ты мне очень нравишься и я бы очень хотел вот так жить рядом с тобой в одном доме и есть твои вкусные блины! А? Что скажешь? - Ты, правда, этого хочешь? – спросила Полина и вдруг у нее с глаз выкатились слезы, - ты это серьезно? Петрович встал и обнял Полину. - Конечно, серьезно! Разве таким можно шутить? - Ты знаешь, я наверное, сильно давно не слышала таких слов, и забыла как это, когда говорят такие слова! – она обняла Петровича и поцеловала его, - ты мне тоже очень понравился еще тогда, когда я приходила в первый раз! Петрович нежно обнимал Полину, и сердце его колотилось, как бешенное. - Ой! – сказал он, улыбаясь, - у меня сейчас сердце выпрыгнет от счастья! - Ничего, мы его сейчас потихоньку успокоим, - засмеялась Полина и прижалась к нему, положив голову на плечо, - так хорошо? - Ооооочень! – сказал Петрович, и чмокнул Полину в макушку, - вот так и будем жить в обнимку! Вот я сына-то удивлю! - А он не будет сердиться? – Полина с тревогой посмотрела в глаза Петровича. - На что? Я же тоже человек и хочу быть счастливым! – улыбнулся Петрович и теперь поцеловал Полину в губы. На следующее утро они проснулись уже на одном диване. Незваный гость явился рано утром . Резкий стук в дверь разбудил обоих. - Ага! По-моему, это тот, кого мы ждем! – тихо сказал Петрович и встал с дивана, - вот ведь зараза какая, приходит всегда так рано! - А он, чтобы его никто не видел, вот и ходит пока все спят! Все хочет застать врасплох! - тихо сказала Полина, надевая халатик и тапочки, - так! Иди с ним поговори и прихвати ведра, но без меня не открывай! И когда откроешь, не вздумай шагать за порог! Помни, наш дом, наша защита! Петрович подхватил два ведра и пошел к двери. Аккуратно поставил около стены и громко спросил. - Кто там? - Откройте, спросить хочу! – раздался приглушенный голос. Петрович сразу узнал этот голос, - поготь чуток, штаны надену, - сказал Петрович и посмотрел на выходящую из комнаты Полину. - Чего хотел-то? – опять спросил Петрович, - может, так спросишь, а я отвечу?! - Открой! – настойчиво сказал голос. Полина сняла амулет, зажала в руке и встала напротив проема двери. Кивнула головой и начала тихо что-то говорить. Петрович откинул крюк на двери и распахнул дверь. Перед дверью стоял высокий старик. Седые волосы выбивались из-под капюшона и свисали до пояса. На нем была черная хламида и в руках посох. Что поразило Петровича, это горящие глаза на худом лике. Полина вытянула руку с амулетом и громко начала читать заклинание. От этого заклинания старик немного опешил, потом весь сморщился и зло усмехнулся. Полина кивнула головой и Петрович схватив ведро со всего размаха окатил старика. Тот вздрогнул, глаза загорели еще сильнее, а голос Полины становился все громче и громче. Она опять кивнула головой, и Петрович опять окатил старика с ног до головы. Голос Полины звучал так громко , как в стенах храма в утренней тишине рассвета. Старик весь скорчился, лицо все сморщилось, глаза полыхали, но он ничего не смог сказать. Он попытался направить посох на Полину, но вторая порция , выплеснутая на него окончательно добила его. Он открывал рот, но оттуда ничего не вылетало. А Полина все читала и читала, держа перед собой амулет. Только тут Петрович заметил, что рядом с Полиной стоит прозрачный силуэт еще одной женщины, которая вместе с ней держит амулет и ее губы тоже шевелятся, видимо помогая Полине читать заклинанье, а из амулета в старика бил яркий луч ослепительно белого цвета и слепил его. И тут старик вдруг стал таять на глазах. Потом вместо него образовалось черное облако, которое поднялось в небо, и как черный воздушный шар унесся, куда- то за горизонт. И хотя утро было тихим и ветра совсем не было, но облако умчалось очень быстро. Самое интересное, когда старик исчез, то на крылечке не было ни единой капли влаги. Крыльцо было абсолютно сухое. Петрович глянул на Полину. Силуэт женщины, а это явно была Тася, тоже растаял, но напоследок она коснулась Полины и улыбнулась Петровичу. Полина стояла бледная, как полотно, так и держа вытянутую руку с амулетом. - Полинушка! Как ты? – Петрович шагнул к ней. А она вдруг вся обмякла, и он еле успел подхватить ее. - Ну что ты? Сейчас, сейчас! Погоди чуток! – Петрович подхватил ее на руки и бегом понес в комнату. Положил на диван, - полежи, отдохни! – Петрович налил в стакан воды и подсел рядом с ней, - попей, попей! Полина взяла стакан и выпила воду залпом. - У нас получилось! – наконец сказала она и улыбаясь, - ты понимаешь, что мы смогли! Спасибо Тасе! Амулет помог! И ты, мой хороший, тоже помог нам! – она обняла Петровича, - мы все молодцы! Петрович прижал ее к себе. - Ты хоть как сама-то? – спросил он, заглядывая ей в глаза. - Юрочка, да я восстановлюсь! Это ерунда! Главное, что мы его прогнали и он теперь долго здесь не появится , а это значит, и в лес ходить можно теперь без опаски! Все! Его нет! – и она засмеялась, прижимаясь к Петровичу. Сергей со всем семейством, как и обещал, прибыл через две недели. В честь их приезда Полина испекла пирог с мясом и картошкой и наготовила всяких вкусностей. - Ну и хозяюшку ты нашел в этакой глуши, прямо красавица! – сказал Сергей отцу, - молодец! - А то! – усмехнулся Петрович. Но больше всех радовался Костик. - Урааа! У меня теперь новая бабушка будет! - закричал он, когда Петрович представил своим Полину. Все дружно засмеялись. На пиршество пригласи и Ивана с Нюсей. Когда все немного выпили и поели, Полина незаметно поманила Нюсю в дом. - Нюсенька, вот! – она подала ей баночку с мазью, - сделала по Тасиному рецепту! Возьми! И приходи завтра, я тебя полечу немного! - А ты что, тоже можешь? – удивлено спросила Нюся. - Могу, могу! – улыбнулась Полина, - Тасина ученица. С этого дня по деревне прокатился слух, что в Тасином доме опять знахарка появилась, и народ опять потянулся к ее дому. А Тасю нашли в лесу , около Черного болота. Жители потом, переименовали болото в Колдовское, чтобы и памяти от Черного колдуна не осталось. Похоронили останки Таси на кладбище, поставив, как и положено деревянный крест с надписью «Таисия». А весной весь холмик зарос красивыми цветами. Кто их там посадил или они сами выросли, так никто и не знал. И только Полина всегда улыбалась, когда ее о них спрашивали. - Сами растут, это ее душа вырастила на радость людям. Вот такая сказка для взрослых.. а может и не сказка… судить только Вам))) #кальноват

«Тебя на свадьбе не ждут», — сказала сестра. А Светлана уже оплатила половину банкета🔻🔻🔻 Светлана получила сообщение от сестры в среду вечером. Лариса просила встретиться на следующий день после работы, причём обязательно без Полины. До свадьбы племянницы оставалась неделя, поэтому Светлана решила, что возникли очередные хлопоты с рестораном или оформлением зала. За последние два месяца она привыкла к таким разговорам. То требовалось доплатить за дополнительные блюда, то возникали вопросы с рассадкой гостей. Светлана помогала сестре разбираться с организацией, хотя сама никогда особенно не любила большие семейные торжества. Они встретились в небольшом кафе. Лариса заказала чай, долго листала меню, потом убрала его в сторону и посмотрела на сестру. — Свет, только выслушай спокойно. Мы тут с Полиной обсудили свадьбу и решили немного изменить список гостей. — Кто-то отказался приехать? — Нет. Дело в другом. Тебе лучше не приходить. Светлана решила, что ослышалась. Две недели назад они вместе выбирали праздничные скатерти, а ещё раньше обсуждали, где будет сидеть тётя невесты. — Это шутка какая-то? — Совсем нет. Просто папа приедет. Полина очень хочет видеть дедушку, а вы с ним столько лет не разговариваете. — И что? Мы взрослые люди. Можем спокойно посидеть за разными концами стола. — Ты же знаешь свой характер. Начнёшь что-нибудь вспоминать, настроение всем испортишь. — Лариса, я даже не знала, что он будет. И ничего вспоминать не собиралась. Лариса вздохнула и принялась размешивать остывший чай. — Полине сейчас лишние переживания ни к чему. У неё свадьба, понимаешь? Она хочет нормальный семейный праздник. — Значит, нормальная семья получается только без меня? — Зачем ты всё переворачиваешь? Мы же не отказываемся от тебя. Просто просим не приходить именно в этот день. Светлана несколько секунд молчала. Она вспомнила, как два месяца назад Лариса позвонила и призналась, что денег на хороший ресторан не хватает. Семья жениха оплачивала свою часть расходов, а у Ларисы накоплений почти не было. Тогда Светлана предложила помощь. Она перевела ресторану сто шестьдесят тысяч рублей в счёт банкета, договорившись, что это будет её свадебный подарок Полине. — А про деньги ты не забыла? — спросила она. — Какие деньги? — Сто шестьдесят тысяч. Половина банкета, которую я оплатила. — Света, ну ты же сама предложила! Никто тебя не заставлял. — Я помогала устроить свадьбу племяннице. И рассчитывала, что меня хотя бы пригласят. — Деньги тут вообще ни при чём. Не надо теперь попрекать нас подарком. Светлана медленно закрыла сумку. Она поняла, что продолжать разговор бесполезно. — Полина сама попросила меня не приходить? — Мы с ней всё обсудили. — Тогда пусть скажет мне это лично. — Не нужно её тревожить. У девочки и так забот хватает. — Лариса, твоей дочери двадцать шесть лет. Она сама может поговорить с собственной тётей. Светлана поднялась и ушла, не допив кофе. Сестра даже не попыталась её остановить. Дома она долго сидела на кухне, вспоминая последние месяцы. Полина часто звонила ей, показывала фотографии свадебного платья, спрашивала совета насчёт музыки. Ничто не указывало, что племянница собирается отказаться от её присутствия. С отцом Светлана действительно не общалась давно. Он ушёл из семьи, когда дочери ещё учились в школе. Позднее иногда появлялся, обещал помочь, но почти никогда не выполнял обещаний. После очередной неприятной истории Светлана прекратила встречи. Лариса, напротив, несколько лет назад возобновила отношения с ним. Светлана её не осуждала, хотя сама менять решение не собиралась. На следующий день позвонила Полина. Она говорила весело, спрашивала, получилось ли у тёти забрать заказанные украшения для праздничного стола. — Полин, подожди. Я хотела у тебя кое-что спросить. Ты действительно решила, что мне лучше не приходить? — Куда не приходить? — На свадьбу. Племянница замолчала. — Тёть Свет, ты о чём? Мы же договорились, что ты приедешь пораньше и поможешь с цветами. — Твоя мама вчера сообщила, что меня исключили из гостей, потому что будет дедушка. — Подожди. Я сейчас маме позвоню и перезвоню тебе. Связь оборвалась. Светлана положила телефон на стол и почувствовала, что руки немного дрожат. Через двадцать минут Полина перезвонила. Теперь её голос звучал совсем иначе. — Тётя Света, прости. Мама сказала, что вы с дедушкой можете поссориться, и предложила как-нибудь всё устроить. Но я не просила тебя не приходить. — Значит, она решила за тебя? — Получается, да. Мы говорили только о том, как вас рассадить. Я даже предложила посадить тебя рядом с семьёй Кирилла. — А потом мама сказала мне, что ты сама против моего присутствия. Полина шумно выдохнула. — Я сейчас поеду к ней. Это какое-то безобразие. — Не надо никуда ехать из-за меня. У тебя действительно полно свадебных дел. — Но ты ведь приедешь? Я хочу, чтобы ты была на свадьбе. — Полин, мне нужно немного подумать. Вечером Лариса сама позвонила сестре. Она была раздражена и сразу начала говорить повышенным голосом. — Зачем ты Полину расстроила? Она сегодня весь день плачет! — Я задала ей один вопрос. Почему ты сказала, что решение было её? — Потому что она согласилась со мной! — Она согласилась рассадить гостей подальше друг от друга. Это совсем другое. — Ты всё равно добилась своего. Теперь она требует, чтобы я перед тобой извинялась. — А ты считаешь, что тебе не за что? Лариса резко ответила, что не собирается оправдываться за желание провести свадьбу дочери без скандалов. Светлана предложила закончить разговор, пока они окончательно не поссорились. Через два дня Полина приехала к тёте. Она выглядела измученной, села на диван и долго рассказывала, как мать и дедушка обсуждали свадьбу. Выяснилось, что отец сестёр тоже был не в восторге от возможной встречи. Он предупредил Ларису, что не собирается разговаривать со старшей дочерью. Лариса решила устранить проблему самым простым способом. — Я сказала маме, что она не имела права так поступать, — объяснила Полина. — И что она ответила? — Что хотела как лучше. И что вы обе слишком упрямые. — Удобное объяснение. — Тётя Света, приезжай, пожалуйста. Кирилл тоже очень хочет тебя видеть. Мы приготовили тебе место рядом с его родителями. Светлана внимательно посмотрела на племянницу. — Полин, я очень тебя люблю. Но после этого разговора с твоей мамой мне будет тяжело сидеть за праздничным столом. — Я понимаю. Только мне ужасно обидно. Ты столько для нас сделала. — Я делала это для тебя. И не жалею. — А деньги? Может, мы потом вернём тебе хотя бы часть? — Нет. Это мой подарок вам с Кириллом. Я не собираюсь забирать его обратно. Полина обняла тётю и расплакалась. Светлана успокоила её, предложила чаю и попросила больше не обсуждать эту историю до свадьбы. В субботу утром Светлана проснулась раньше обычного. Она несколько минут смотрела на приготовленное платье, которое висело в шкафу. Потом убрала его подальше и занялась домашними делами. В полдень пришло сообщение от Полины. Невеста прислала фотографию букета и написала, что очень скучает по тёте. Светлана ответила, что желает ей прекрасного дня. Она действительно хотела, чтобы свадьба удалась, хотя понимала, что сама туда уже не поедет. Вечером позвонила Лариса. На заднем плане играла музыка и слышались голоса гостей. — Свет, ты где? Полина всё время спрашивает про тебя. — Дома. Я ведь сказала, что не приеду. — Могла бы ради неё сделать исключение. — Лариса, ты сама попросила меня не приходить. — Я же потом сказала, что вопрос решён! — Нет. Ты сказала, что Полина расстроилась. А передо мной даже не извинилась.

На юбилее муж устроил конкурс: кто найдёт мне замену помоложе. Я взяла микрофон и попросила всех его женщин в зале встать🔻 Пятидесятипятилетие Игоря мы начали готовить за два месяца. Муж подошел к дате со всей серьезностью, словно это был не день рождения, а юбилей основания города. Список гостей переписывался четыре раза, меню ресторана обсуждалось с шеф-поваром лично, а выбор ведущего занял целую неделю. Игорь хотел масштабного праздника, который показал бы всем его статус, успешность и неиссякаемую энергию. Всю организационную часть, как обычно, он делегировал мне. Мы вместе держали небольшую сеть магазинов крепежа и инструментов. Формально Игорь считался генеральным директором, он вел переговоры и произносил красивые речи на выставках. Я же занималась бухгалтерией, налогами, закупками и решением ежедневных проблем с поставщиками. За тридцать лет брака я привыкла быть надежным тылом, невидимым механизмом, благодаря которому работали и наш бизнес, и наш дом. За неделю до банкета мы сидели на кухне. Я пила свежезаваренный чай, просматривая смету от декораторов, а Игорь вертелся перед большим зеркалом в коридоре, примеряя новый темно-синий костюм. — Слушай, Инна, — крикнул он из прихожей, поправляя лацканы. — Ты бы тоже себе что-то приличное купила. А то придешь в своем сером балахоне, будешь на моих фотографиях смотреться как старшая сестра. Там же будут люди из администрации, партнеры. Мне нужно, чтобы супруга выглядела достойно. Я подняла глаза от распечаток. Мне было пятьдесят четыре. Я следила за собой, регулярно ходила в бассейн, но соревноваться с глянцевыми картинками из интернета не планировала. Замечания по поводу внешности муж в последнее время отпускал регулярно. Они маскировались под заботу, но всегда несли в себе отчетливый привкус пренебрежения. — Я надену темно-бордовое платье, которое мы купили весной, — ровно ответила я. — Оно прекрасно сидит. Игорь недовольно хмыкнул, но развивать тему не стал. Он был слишком увлечен собственным отражением. В среду, за три дня до торжества, я поехала в центральный офис, чтобы окончательно сверить счета. Наш главный бухгалтер ушла в отпуск, и мне пришлось самой просматривать выписки по личным банковским картам Игоря, с которых мы частично оплачивали аренду зала. Разбирая платежи, я наткнулась на странные суммы. За последние полгода с его личного счета регулярно уходили приличные деньги на оплату услуг дорогого спа-салона на другом конце города, доставку цветочных корзин и бронирование загородного отеля. Даты бронирований удивительно точно совпадали с периодами, когда Игорь жаловался на невыносимую загруженность, объявлял аврал и уезжал «проверять работу областных филиалов». Я сидела перед монитором, чувствуя, как ровно и ритмично бьется пульс. Никакой паники не было. Было лишь глубокое, вязкое осознание того, что картинка, которую я старательно не хотела замечать долгие годы, наконец-то сложилась полностью. Я давно догадывалась, что у него есть увлечения на стороне, но предпочитала считать это мелкими интрижками, которые не угрожают нашему браку. В кабинет без стука вошла Светлана, менеджер по оптовым продажам. Ей было тридцать два, она носила облегающие юбки и всегда смотрела на меня с едва уловимой снисходительностью. — Инна Викторовна, — певуче начала она, опираясь руками о мой стол. — Я хотела отпроситься на следующую пятницу. Улетаю на выходные в Сочи. На ее запястье блеснул тонкий золотой браслет. Я опустила взгляд на выписку. Неделю назад с карты Игоря была списана крупная сумма в ювелирном магазине. Ровно в тот день, когда он сказал, что ездил на встречу с инспекцией. А в Сочи, как я знала из календаря мужа, на следующей неделе планировался «важный строительный форум», куда Игорь собирался лететь один. — Конечно, Светлана, — я спокойно закрыла вкладку банка на мониторе. — Пишите заявление за свой счет. Когда она вышла, мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя Оксаны — жены Олега, ближайшего друга Игоря. Мы дружили семьями много лет, часто собирались на даче. — Иннусик, привет! — защебетала Оксана. — Слушай, я тут думаю, что Игорю подарить. Может, тот набор для гриля, на который он смотрел прошлым летом? Он же мне тогда все уши прожужжал, какой это крутой аппарат, когда мы с ним на рынке случайно встретились. Я вспомнила тот день. Я тогда лежала дома с высокой температурой, а Игорь поехал за продуктами. Вернулся он поздно, объяснив задержку пробками. — Дари набор, Оксана, — сказала я в трубку. — Он будет очень рад. Вы всегда умели угадывать его желания. Я положила телефон на стол и долго смотрела в окно на серую стену соседнего здания. Три женщины. Жена друга, молодая сотрудница и, возможно, кто-то еще, кому предназначались цветы из доставки. Игорь не просто обманывал меня, он выстроил целую параллельную жизнь прямо у меня под носом, уверенный в своей безнаказанности и в моей слепоте. В этот момент стало кристально ясно: нашего брака давно не существует. Есть только удобное партнерство, где я выполняю роль бесплатного администратора его жизни. Я не стала устраивать скандал вечером. Я не стала собирать его вещи. Следующие два дня я методично занималась своими делами. Посетила нотариуса, проконсультировалась со специалистом по разделу долей в бизнесе и подготовила несколько важных бумаг, обеспечивающих мою финансовую безопасность. Юбилей должен был состояться по расписанию. Субботний вечер в ресторане начался пафосно. Зал был украшен золотыми шарами и флористическими композициями. Гости, около шестидесяти человек, рассаживались за круглыми столами. Мы с Игорем заняли места во главе центрального стола. Муж светился от удовольствия. Он принимал поздравления, жал руки, слушал дифирамбы в свой адрес. Ведущий, молодой парень с микрофоном, сыпал заготовленными шутками и активно вовлекал публику в интерактивы. Оксана сидела за соседним столиком, то и дело бросая на Игоря многозначительные взгляды, когда ее муж отворачивался. Светлана расположилась с коллегами чуть поодаль, активно демонстрируя свой золотой браслет и громко смеясь над каждой шуткой шефа. К середине банкета официальные тосты закончились. Игорь, изрядно разгоряченный всеобщим вниманием и комплиментами, решил, что настало время для его сольного выступления. Он подозвал ведущего, забрал у него микрофон и вышел в центр зала. — Дорогие друзья! — его голос эхом разнесся по помещению, перекрывая легкую фоновую музыку. — Сегодня много говорили о моих успехах. Но главный секрет успешного мужчины — это постоянное движение вперед! Нельзя останавливаться на достигнутом. Моя Инна, конечно, молодец, тридцать лет со мной мучилась. Но мир меняется, требуются свежие идеи и молодая энергия! Гости вежливо рассмеялись. Я сидела ровно, глядя на него поверх бокала с минеральной водой. — Поэтому прямо сейчас, — Игорь театрально взмахнул свободной рукой, — я объявляю конкурс! Кто найдет мне замену помоложе, красивее и с огоньком, тому я лично выпишу солидную премию! А то моя супруга совсем перешла на режим экономии энергии! За столом сотрудников раздался громкий хохот. Олег, муж Оксаны, одобрительно присвистнул. Несколько пожилых родственниц смущенно опустили глаза. Игорь смотрел на меня сверху вниз, ожидая, что я, как всегда, переведу его бестактность в шутку, ласково пожурю его или просто понимающе улыбнусь. Но улыбаться я не стала. Я аккуратно поставила бокал на скатерть, отодвинула стул и встала. Медленным шагом я подошла к мужу в центр зала. Он снисходительно протянул мне микрофон, явно предвкушая мой шуточный ответ. Я взяла блестящий цилиндр. Разговоры за столами мгновенно прекратились. Музыка смолкла. — Игорь просит найти ему замену, — мой голос прозвучал ровно, заполняя большое пространство. — Но зачем утруждать гостей поисками? Зачем тратить время на конкурсы, если кандидаты уже давно отобраны самим юбиляром? Раз уж мы заговорили о кадровых перестановках, давайте проведем инвентаризацию публично. Я попрошу сейчас встать тех женщин в этом зале, которые уже давно выполняют часть моих обязанностей. Игорь резко перестал улыбаться. Он попытался сделать шаг ко мне, но я отодвинулась. — Не нужно скромничать, — я обвела взглядом притихших гостей. — Светлана, отдел оптовых продаж. Вы прекрасно справляетесь с организацией досуга. Особенно вам удаются совместные поездки в Сочи. Ваш новый браслет отлично сочетается с платьем. Встаньте, пожалуйста. Пусть все увидят победительницу в номинации «Молодость и энергия». Светлана побледнела так, что стали видны слои тонального крема на щеках. Она вжалась в стул, пытаясь стать невидимой. Сидевшие рядом коллеги начали медленно от нее отодвигаться. — Идем дальше, — я повернулась в сторону столика друзей. — Оксана. Ты отличный слушатель. Те вечера, когда Олег уезжал на охоту, а мой муж якобы ломался на трассе, явно пошли на пользу вашему общению. Поднимись, покажись гостям. Ты заслужила приз за поддержку в трудную минуту. Лицо Оксаны покрылось красными пятнами. Олег, сидевший рядом с ней, медленно повернул голову. В его взгляде читалось полное непонимание, которое на глазах сменялось тяжелым осознанием. — Инна, прекрати этот цирк! — зашипел Игорь, шагнув ко мне вплотную. Его лицо исказила гримаса злости. — Ты испортила весь праздник! — Я лишь подвела итоги твоего конкурса, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты хотел замену? Забирай. Конкурс завершен. Но раз уж я сдаю пост, хочу сразу передать инструкции победительницам. Я вновь обратилась к замершему залу. — Девушки, кто бы из вас ни забрал этот ценный приз в итоге, записывайте. Завтрак ему нужен ровно в семь утра. Творожники без сахара, иначе у него проблемы с пищеварением. Вещи в химчистку нужно отвозить строго по средам, он сам этого делать не умеет. Каждую весну у него обостряется радикулит, так что запасайтесь растирками. А главное — вам придется навсегда забыть о собственном мнении. Потому что он не переносит, когда женщина оказывается умнее. Прямо как я делала до сегодняшнего дня. Я положила микрофон на край ближайшего стола. — Празднуйте. А я, пожалуй, пойду на пенсию. Документы по разделу нашей доли в магазинах завтра утром привезет курьер. Я развернулась и пошла к дверям. За моей спиной нарастал гул. Кто-то ахнул, послышался резкий, грубый окрик Олега, обращающегося к Оксане, и растерянное бормотание ведущего. Игорь кричал мне вслед что-то о неблагодарности и испорченном вечере, но его слова вязли в общем шуме. В гардеробе я не спеша надела пальто. Швейцар предупредительно распахнул тяжелую дубовую дверь. Я вышла на крыльцо. Осенний воздух был прохладным и чистым. Я подошла к своей машине, села за руль и завела мотор. Выезжая с парковки ресторана, я бросила взгляд на ярко освещенные окна банкетного зала. Там сейчас рушилась выдуманная реальность Игоря. А впереди у меня была пустая, свободная дорога до дачного поселка моей сестры, где меня ждал горячий чай и долгий спокойный сон. Больше мне не нужно было делать вид, что я верю в его глупые шутки. Мой личный конкурс закончился, и свой главный приз в нем я оставила себе.

### «Дедова фамилия» Cam — А ну, повтори, как ты его назвал! — Игнат Савельевич ухватил рыжего мальчишку за воротник так, что у того затрещала рубаха. — Повтори, я тебе говорю! У колодца стояли четверо ребят. Ещё минуту назад они швыряли камни в шестилетнего Кольку Соколова, а теперь трое пятились к изгороди, поглядывая на тяжёлую дедовскую палку. Четвёртый, Витька, сын председателя сельсовета, пытался вывернуться из крепкой руки. — Отпусти! Я отцу скажу! — Скажи. И камни ему покажи. — А чего он? Фашистёнок немецкий! У него мать немка, а отец за немцев сидит! Игнат отпустил мальчишку. Тот отскочил, поправил воротник и, осмелев, добавил: — Мой отец говорит, таких вообще из деревни гнать надо! Старик медленно поднял с земли острый камень, испачканный кровью. — Вот это отцу и отнеси. Скажи, Игнат Соколов велел передать. Витька не взял камень. Мальчишки бросились прочь, подняв пыль на дороге. Колька сидел возле колодезного сруба. Кровь из рассечённой брови стекала по щеке, в грязи валялся пустой жестяной бидончик. Мальчик пытался натянуть рукав на разбитую ладонь, но ткань прилипала к ранке. Игнат опустился перед ним на колено. — Ну, покажись. Сильно досталось? — Нет, дедушка. Я не плакал. — А я и не спрашивал, плакал ты или нет. Старик достал чистый платок, осторожно прижал к брови. Колька вздрогнул, но не отстранился. — Дедушка, а фашисты — это кто? — Войну которые начали. Людей убивали. — А я никого не убивал. Я даже воробья не трогаю. Игнат посмотрел на маленькое лицо, перепачканное пылью и кровью. — Знаю, Колька. — А почему меня тогда так зовут? Старик не нашёлся с ответом. Он поднял бидончик, взял внука за руку и повёл к дому. До Колькиной избы было всего три двора. Но Игнат Савельевич не переступал её порога почти четыре года. Его сын Павел вернулся из немецкого плена осенью сорок пятого. Не один — привёз жену, Марту, дочь хозяина фермы, где работал последние годы войны. Девушка была худенькая, светловолосая, с большими серыми глазами. По-русски знала десятка два слов и очень старалась улыбаться, когда к ней обращались. Игнат встретил сына на крыльце, крепко обнял, а увидев девушку, отступил. — Это жена моя, батя. — Немка? — Марта. Она мне жизнь спасла. Когда тифом болел, её отец меня из сарая в дом перенёс, а она выхаживала. — Не спрашивал я, кто тебя выхаживал. — Батя... — У нас Степан под Ржевом лежит. Племянник без вести пропал. Ты кого в дом привёл? Павел побледнел, но жену за руку не выпустил. Они поселились в пустующей избе покойной тётки. Марта научилась топить русскую печь, доить козу, полоть картошку. Через год родился Колька. Игнат видел внука издали, иногда оставлял возле калитки дрова, но в дом не заходил. Весной сорок седьмого тяжело заболела его жена Анна. Игнат целыми днями работал на восстановлении моста, Павел ездил на заработки в соседний район. Возле больной оставалась Марта. Она меняла бельё, кормила свекровь с ложки, растирала опухшие ноги. Когда Анна умерла, именно Марта обмыла её и одела в приготовленное для похорон платье. Перед смертью Анна успела сказать мужу: — Не обижай её, Игнат. Она хорошая. Пашка с ней не пропадёт. Он ничего не ответил. А в сорок восьмом за Павлом приехали ночью. Двое в шинелях долго расспрашивали его о плене и работе у немецкого фермера. Потом велели собираться. Марта стояла возле печки с маленьким Колькой на руках и повторяла: — Павел ничего плохого не делал. Он работал. Только работал. Павел подошёл к отцу. — Батя, скажи им. Ты же знаешь, я сам домой вернулся. Игнат сжимал шапку. — Разберутся, Пашка. Если не виноват, разберутся. Сына увели. Позднее пришло известие о приговоре по обвинению в сотрудничестве с врагом. Игнат ничего не предпринял. Он боялся лишнего слова, боялся за себя, за дом, за работу. А больше всего боялся признаться, что струсил. Теперь, спустя четыре года, он стоял в избе Марты с окровавленным внуком. Марта открыла дверь и побелела. — Коля! Господи, что случилось? Она усадила сына возле окна, принесла воду, стала осторожно промывать рану. В избе пахло варёной свёклой, сырым бельём и дымом. На подоконнике сохли детские чулки, возле печки стояли ботинки с подвязанными проволокой подошвами. — Опять мальчишки? — спросила она. Колька кивнул. — Я воду нёс. Они сказали, что немцам из нашего колодца брать нельзя. Игнат сжал кулаки. — Почему раньше не говорила? Марта посмотрела на него усталыми глазами. — Кому? Она расстегнула мальчику рубашку, чтобы сменить испачканный воротник. На худеньком плече темнел большой синяк, ниже виднелись ещё два, пожелтевших. — Это откуда? — спросил Игнат. Колька поспешно натянул рубашку. — Упал. — Где? Мальчик молчал. Марта отложила мокрую тряпицу. — В понедельник возле школы толкнули. В среду в сарае заперли. Сторож нашёл, когда уже темнело. Я к родителям ходила. Одни смеются, другие двери закрывают. — А ко мне почему не пришла? Колька вдруг поднял голову. — Мама говорила, что к тебе нельзя. Что ты нас не любишь. Марта быстро обернулась. — Коля, я не так говорила... — Так! Я слышал. Ты ещё плакала, когда думала, что я сплю. Игнат медленно сел на лавку. Перед ним стоял шестилетний мальчик, его родная кровь, с разбитой бровью и старыми синяками. И смотрел так, будто ждал, что дед сейчас тоже велит ему уходить. — Колька, — позвал старик. — Подойди. Мальчик подошёл не сразу. Игнат взял его маленькую ладонь. — Ко мне теперь приходи. В любое время. — И мама может? — И мама. Колька помолчал, потом спросил: — А ночью тоже? Игнат почувствовал, как у него похолодели пальцы. — Почему ночью? Марта резко отвернулась к печке. — Не надо, Коля. Дедушке это неинтересно. — Интересно, — сказал Игнат. — Говори. Мальчик посмотрел на мать. — Когда я маленький был, мама меня к тебе носила. Я болел. А ты нас домой отправил. В избе стало тихо. Игнат помнил ту ночь. Зима сорок девятого. Мороз под тридцать. Он сидел возле печки, когда в дверь постучали. На пороге стояла Марта с ребёнком, закутанным в старое одеяло. На её ресницах белел иней, губы посинели. — Игнат Савельевич, простите. У Коли жар. Дров нет, печь погасла. Дайте немного, пожалуйста. Я потом отработаю. Он увидел детское лицо, красное от температуры, и мокрые от растаявшего снега волосы. — А чего ко мне пришла? — спросил он. — В колхозе проси. — Я просила. Никто не дал. У меня письмо от Павла. Он вам написал. Она попыталась достать конверт из-за пазухи, но Игнат отступил. — Не надо мне никаких писем. И без того люди косо смотрят. — Он ваш сын. — Знаю, чей он сын! Марта вздрогнула. Колька захныкал у неё на руках. — Ступай, Марта. Я ничем помочь не могу. Он закрыл дверь. Не хлопнул, не выругался. Просто закрыл и задвинул засов. Через минуту заметил на пороге маленькую шерстяную варежку. Серую, с красной полоской. Наверное, сползла с детской руки, когда Марта поправляла одеяло. Игнат поднял её, вышел на крыльцо. В конце улицы ещё виднелась женская фигура с ребёнком на руках. Он мог окликнуть, догнать, отдать варежку и дрова. Но вернулся в дом. Теперь Марта стояла перед ним, держа мокрую тряпицу. Игнат смотрел на неё и не мог произнести ни слова. — Коля тогда три дня с жаром лежал, — сказала она. — Дарья молока принесла, дров дала. Я думала, не выживет. — А письмо? — хрипло спросил старик. Марта достала из шкафа жестяную коробку. Внутри лежали три письма, перевязанные ниткой. — Вот. Я сохранила. Игнат развернул первое. Бумага пожелтела по сгибам, чернила местами расплылись. «Батя, за меня не хлопочи, только хуже сделаешь. А Марту с Колькой не оставляй. Она здесь чужая, ей и слова доброго никто не скажет. Ты же знаешь, какая она. Помнишь, как мать болела, Марта ей ноги мыла и всю ночь возле кровати сидела? Она добрая, батя. Если можешь, помоги ей пережить зиму. Я тебя очень прошу». Игнат дочитал до конца. Потом снова вернулся к последним строчкам. «Я тебя очень прошу». Сын просил его не о себе. О жене и ребёнке. А он даже письмо не взял. — Ты приходила тогда с ним? — спросил старик. — Да. — И больше не приходила? Марта покачала головой. — Я боялась, что вы опять прогоните. Коля потом долго болел. Я ему говорила, что дедушка далеко живёт. Не хотела, чтобы он думал, будто родной дед его не любит. Игнат положил письмо на стол. Поднялся и вышел. Марта решила, что он обиделся. Но через несколько минут старик вернулся. В руках держал маленькую серую варежку с красной полоской. — Я её тогда поднял, — сказал он. — Все эти годы лежала у меня в ящике. Марта взяла варежку. Разгладила пальцами, словно пыталась вспомнить размер той маленькой руки. — Я её искала, — прошептала она. — У Коли пальчики тогда совсем замёрзли. Я свою рукавицу ему надела, а сама до Дарьи без перчатки шла. Игнат опустился на лавку. Впервые за много лет ему захотелось, чтобы рядом была Анна. Она бы нашла слова, которых он не умел произносить. — Прости меня, Марта. Женщина стояла неподвижно. — Я не за себя, Игнат Савельевич. Вы ведь могли тогда хотя бы Кольку взять погреться. Старик закрыл лицо ладонями. В тот вечер он привёз целые сани берёзовых дров. Сложил под навесом, занёс несколько охапок в избу, прочистил дымоход. Колька помогал, таскал по одному полену и старательно укладывал возле печки. Когда Игнат собрался уходить, мальчик подбежал к нему. — Дедушка, а завтра придёшь? — Приду. — Точно? — Точно. Колька обнял его за ногу. — А если ночью постучим, откроешь? Игнат присел, обнял внука и долго не отпускал. — Открою, сынок. Теперь всегда открою. Через неделю старик пришёл в сельсовет. Председатель Василий Егорович сидел за столом, постукивая карандашом по ведомости. — Чего тебе, Савельич? — За внука пришёл. — За какого? — За Кольку. Павлова сына. Председатель усмехнулся. — А, за немчонка. Витька говорил, ты его за шиворот таскал. Игнат положил на стол тот самый острый камень, который подобрал у колодца. — Этим твоему Витьке Колька по голове попал. Ещё раз такое случится — в район поеду. Пусть разбираются, почему председатель позволяет малолетнего ребёнка избивать. Василий Егорович нахмурился. — Ты мне угрожаешь? — Предупреждаю. — Смотри, Савельич. Сын у тебя осуждённый. Невестка немка. Ты бы осторожнее себя вёл. — Я уже осторожничал. Хватит. Председатель откинулся на спинку стула. — Значит, так. Или ты перестаёшь по деревне шум поднимать, или можешь забыть про работу на колхозных постройках. Плотников и без тебя найдём. Игнат взял кепку. — Найдёте. Только Марту не трогай. Она в бригаде работает, трудодни честно зарабатывает. — Это уж мне решать. Через два дня Марту сняли со свекловичного поля. Сказали, что рабочих рук хватает. За отработанные трудодни зерно обещали выдать позднее. Она пришла к Игнату вечером. Стояла на пороге, сжимая платок. — Я из-за вас работы лишилась. Старик отложил рубанок. — Знаю. — Чем я Кольку кормить буду? Вы же не можете каждый день дрова привозить. Нам хлеб нужен. — Придумаем. — Вы всё время говорите «придумаем»! — неожиданно повысила голос Марта. — А Павел сидит, Кольку дети бьют, меня с работы гонят. Я пять лет здесь живу и всё жду, когда люди перестанут на меня смотреть, как на врага. Что я им сделала? Она закрыла лицо руками. Игнат подошёл, но женщина отступила. — Простите. Я не хотела кричать. — А зря. Давно надо было. На следующее утро Игнату объявили, что в его услугах больше не нуждаются. За последний ремонт амбара не рассчитались, сославшись на недоделки. Старик молча забрал инструменты и ушёл. Дома он достал из сундука старую Павлову рубаху. Марта берегла её с довоенных времён, надеясь, что муж когда-нибудь снова наденет. Но ткань на плечах уже истёрлась, а Кольке нечего было носить к осени. Игнат распустил рубаху по швам, выкроил маленькую курточку, поставил заплаты на локтях. На внутренней стороне воротника оставил полоску ткани с вышитыми буквами «П. С.» — их когда-то вышила Анна. Когда Колька примерил обновку, долго вертелся перед маленьким зеркалом. — Это папина? — Папина. Теперь твоя. — А папа узнает? — Узнает. По воротнику. Мальчик осторожно потрогал вышитые буквы. — А ты ему напишешь? — Напишу. Вечером Игнат сел за стол. Долго держал карандаш над бумагой, потом вывел: «Павел, сынок. Письма твои получил. Не сразу, поздно. Сам виноват. Марта с Колькой теперь под моим присмотром. Марту с работы сняли, меня тоже, но мы справимся. Ты за них не беспокойся. Я их больше не оставлю». Он перечитал написанное и добавил: «Прости, что тогда промолчал». Письмо отправил на следующий день. Работу Игнат нашёл у людей. Чинил заборы, ставил двери, делал табуретки. Платили кто деньгами, кто мукой, кто картошкой. Руки к вечеру дрожали, спина болела, но старик не жаловался. Марта стирала бельё соседям, шила, помогала на огородах. Однажды к ней пришла Дарья, вдова фронтовика, принесла мешочек картошки. — Уродилось много, — сказала она, ставя мешок возле печки. — Девать некуда. Марта поблагодарила, а когда Дарья ушла, долго стояла возле мешочка, не решаясь развязать тесёмку. Через несколько дней ещё две женщины принесли бельё для стирки. Потом колхозный бригадир, которому не хватало рук, сам пришёл и велел Марте выходить на поле. Председатель больше не вмешивался, хотя при встрече с Игнатом отворачивался. Осенью Колька пошёл в школу. Игнат сам отвёл его первого сентября. Мальчик был в перешитой отцовской курточке, с холщовой сумкой через плечо. Марта шла рядом, поправляя сыну волосы. У школьного крыльца толпились дети. Витька стоял возле ступенек с двумя приятелями. Увидев Кольку, он что-то шепнул им, и мальчишки захихикали. Игнат остановился. — Коля, иди сюда. Мальчик подошёл, настороженно поглядывая на ребят. Старик поправил ему воротник, разгладил складку на плече. — Как тебя зовут? — Коля. — Полностью. — Николай Павлович Соколов. — А меня? — Игнат Савельевич Соколов. — Вот и помни. У тебя есть имя, отчество и фамилия. И не позволяй никому вместо них другую кличку придумывать. Колька кивнул. Потом посмотрел на деда. — А если опять скажут? Игнат взял его за руку. — Тогда скажешь мне. А теперь иди учиться. Учительница встретила их возле порога. — Это ваш внук? — Мой. Николай Соколов. Первый класс. Она улыбнулась мальчику. — Проходи, Николай. У нас как раз место возле окна свободное. Игнат дождался, пока Колька войдёт в класс. Через открытое окно было видно, как он сел за парту, положил перед собой тетрадь и осторожно разгладил её ладонью. Зимой пришло письмо от Павла. Игнат принёс его Марте, не вскрывая. Она долго смотрела на знакомый почерк, потом осторожно развернула листок. Павел писал, что получил отцовское письмо. Благодарил за заботу о семье. Рассказывал, что работает на лесозаготовках, здоровье пока держится. В конце было несколько строк, написанных крупнее обычного: «Батя, я тебя не виню. Ты старый человек, тебе страшно было. Только Кольку не обижай молчанием, как меня. Он ни в чём не виноват. И Марту береги. Она у меня одна такая». Игнат отвернулся к окну. Марта подошла, положила руку ему на плечо. — Он вас любит, — сказала она. — Всегда любил. Старик кивнул, не оборачиваясь. Весной следующего года Игнат тяжело заболел. Простудился на работе, несколько дней ходил с кашлем, пока не слёг. Марта приходила утром и вечером, приносила горячее молоко, растирала грудь камфорным маслом, стирала бельё. Колька сидел возле кровати, читал по слогам школьную книжку и показывал деду свои отметки. Однажды ночью Игнату стало хуже. Дышать было трудно, грудь сдавливало, губы посинели. Марта послала соседского парня за фельдшером, а сама осталась возле кровати. Меняла холодные полотенца на лбу, приподнимала подушки, поила тёплой водой. Под утро старик открыл глаза. — Марта... — Я здесь. — Иди домой. Колька один. — Дарья с ним. Не беспокойтесь. Игнат с трудом повернул голову. — Ты опять всю ночь не спала? — Ничего. Я привыкла. Он долго смотрел на неё. — Анна тоже так лежала. Ты возле неё сидела. Марта поправила одеяло. — Она хорошая была. Очень меня жалела. — А я не жалел. — Не надо сейчас об этом. Игнат протянул руку, нашёл её ладонь. — Спасибо тебе, дочка. Марта наклонилась и осторожно поцеловала его в лоб. — Спите, папа. Утром легче будет. Игнат закрыл глаза. Он не помнил, когда в последний раз кто-нибудь называл его папой. К лету он поправился, но тяжёлые брёвна уже не поднимал. Колька часто приходил помогать: подавал гвозди, держал доски, учился строгать рубанком. Игнат показывал ему, как выбирать дерево, как проверять угол, как забивать гвоздь, чтобы не расколоть сухую рейку. Однажды мальчик принёс из школы тетрадь с сочинением. Учительница велела написать о своей семье. — Почитай, — попросил Игнат. Колька сел на лавку и начал медленно, старательно выговаривая каждое слово: — «Мой папа Павел Соколов. Он далеко работает. Моя мама Марта Соколова. Она добрая и умеет печь хлеб. Мой дедушка Игнат Савельевич. Он плотник. Он меня научил делать скворечник. Когда я вырасту, я тоже буду плотником». Мальчик перевернул страницу. — А тут ещё есть. — Читай. — «Раньше меня во дворе обижали. А теперь не обижают. Потому что у меня есть дедушка». Игнат сидел неподвижно. На верстаке лежала недостроганная доска, рядом — молоток и коробка с гвоздями. За окном кричали грачи, пахло свежей стружкой и нагретой солнцем смолой. — Хорошо написал, — сказал он наконец. Колька поднял глаза. — Правда? — Правда. Всё правильно. Мальчик аккуратно закрыл тетрадь, положил её на край верстака и взялся за рубанок. Игнат накрыл его маленькие руки своими большими ладонями, помог установить нож и провёл инструментом по доске. Из-под рубанка вышла длинная светлая стружка. Колька подхватил её, свернул колечком и засмеялся. — Дед, смотри! Совсем как кудряшка! Игнат улыбнулся. Потом поправил воротник старой Павловой курточки, которую Марта уже дважды надставляла на рукавах. — Растёшь, Николай Павлович. Скоро отцовская куртка мала станет. — Ничего, дедушка. Ты мне новую сошьёшь. — Сошью. Только сперва отца дождёмся. Пусть он тебе мерку снимет. Колька вдруг вспомнил что-то, спрыгнул с лавки и побежал к двери. — Дедушка, я сейчас! Я маме скажу, что ты мне скворечник помог сделать! Он выскочил во двор. Игнат слышал, как мальчик пробежал мимо колодца, поздоровался с Дарьей, потом что-то весело крикнул соседским ребятам. Старик остался один. Он медленно собрал стружки с верстака, сложил инструменты и подошёл к окну. На дороге показалась Марта. Она возвращалась с поля, неся на плече мотыгу. Колька бежал ей навстречу, размахивая тетрадью. Марта остановилась, наклонилась, выслушала сына и засмеялась. Игнат смотрел на них и вдруг заметил, что уже не помнит, когда в последний раз слышал её смех. Вечером Марта пришла за Колькой. Мальчик задержался у двери, возился с застёжкой курточки. Игнат помог ему, потом взял с полки маленькую серую варежку с красной полоской. — Марта, — позвал он. — Я всё забываю тебе её отдать. Она посмотрела на варежку. — Оставьте, папа. Пусть у вас будет. — Зачем? Марта помолчала. — Чтобы помнили, как мы к вам однажды пришли. Игнат опустил глаза. — Такое не забудешь. Она подошла ближе, осторожно взяла его за руку. — А ещё чтобы помнили, что потом вы нас всё-таки впустили. Колька поднял голову. — Дедушка, а можно я завтра к тебе ночевать приду? Игнат посмотрел на маленькую варежку в своей ладони, потом на внука. — Приходи, Колька. Только мать предупреди. — А если поздно будет? Старик улыбнулся и распахнул дверь пошире. — Поздно не бывает, сынок. Для своих — никогда. Автор: Cam #Cam

"Ничейный" дедушка -Мама, а почему у нас нет ни дедушки, ни бабушки? У всех ребят есть! - спрашивала Наталью, ее пятилетняя дочка, Алиска - рыженькая, похожая на лисичку девочка. Её изумрудно-зеленые глазки пытливо смотрели на мать. -Ага, у Витьки Рычкова аж две бабушки и целых два дедушки: одни здесь живут, другие в городе! - подтвердил слова сестры такой же рыженький лопоухий, весь в золотистых веснушках брат-погодок малышки - Петька. Наталья задумалась: - Ну как детям объяснить, что и она, и отец их Николай, без родителей выросли, под крылом у государства… Вот и ответила, первое, что в голову пришло: - Дорого стоят нынче дедушки и бабушки, денег нет! Дети недоверчиво смотрели на мать… -Ладно, я узнаю, где Витька Рычков своих взял! Может, там подешевле продают! - по деловому засунув руки в карманы своих коротких штанишек, пообещал матери Петька. -Что здесь за собрание? - спросил Николай - отец семейства, вернувшийся с работы, моя руки под руки под рукомойником. -Да вот! Требуют им дедушку и бабушку купить! - смеясь ответила Наталья. Две пары зеленых детских глаз уставились на отца. -Хотя бы кого-то одного, правда, Петька? - сказала в подтверждение слов матери Алиска, призывая брата в свидетели. Николай с Натальей не знали: то ли плакать, то ли смеяться! Хоть бери и пиши объявление: -Срочно нужны бабушка или дедушка в аренду! Выпускники детского дома, Наталья и Николай, работали вместе в поселковой больнице, Коля водителем на скорой помощи, а Наташа медсестрой в стационаре. Работа нелёгкая, сменная, но как-то выкручивались: пошли работать в разные смены. Хоть, считай, почти и не видели друг-друга, так зато дети под присмотром были. Ну а если, вдруг, какой аврал, тут соседи в помощь. Благо, никогда не отказывали. Да и Наталья с Николаем не слишком часто на чужую помощь и рассчитывали. Утром Наташа заступила на дежурство, всё было как всегда: сменщица, Иришка сдавала смену. Уже вторую неделю Наталью волновало состояние одного пациента. -А как там Андрей Павлович? Так и молчит наш дед? - спросила она у Ирины. Ирина вздохнула: - Так и молчит! Лежит, смотрит в стену, глаза грустные! Прямо сердце разрывается на него глядя. -Ясно! Пойду, зайду к нему! Попробую его разговорить! -улыбнулась девушка. Наташа зашла во вторую палату, она всегда начинала своё дежурство именно с этой палаты: -Здравствуйте, мальчики! Как настроение? Как себя чувствуете? Готовьте аэродром для уколов! - весело поздоровалась она со всеми пациентами. . . Три "мальчика", самому молодому из которых было шестьдесят два года оживились, заулыбались, и принялись оголять под одеялом свои места под инъекцию. -Вот как видим Вас, Наташенька, так сразу и настроение поднимается! И жизнь не такой серой кажется! Да и рука у Вас лёгкая! Дай Бог Вам здоровья! - сказал один из её подопечных "мальчиков", Арсений Филиппович. Наташа только улыбнулась ему в ответ и повернулась к другому пациенту- старику лет семидесяти. Он лежал одинокий и грустный, безучастный ко всему происходящему, разглядывая одному ему ведомые узоры на стене. -Здравствуйте, Андрей Павлович! Как Ваши дела? Это Вам от меня! - медсестричка достала огромное красное яблоко и положила пациенту на тумбочку. -Спасибо, дочка! - прошептал он одними губами, но Наташа услышала. -Он заговорил, наконец-то заговорил! - думала она - А ведь ранее этот дедушка на все расспросы только закрывал рукой глаза и горько плакал. Андрей Павлович попал к ним при странных обстоятельствах: ему стало плохо с сердцем на местной автобусной остановке. Судя по штампу регистрации в паспорте, Андрей Павлович приехал в посёлок из города. К кому он ехал и зачем, почему оказался один на улице, так далеко от дома в столь поздний час, он объяснить не мог. На все вопросы, он вместо ответа только беззвучно плакал, прикрывая лицо заскорузлыми руками. И эти слезы, катившиеся по его морщинистым щекам, вызывали щемящее сочувствие у всего персонала от нянечки до главврача. Наталья всех "осчастливила" инъекциями, улыбнулась своим подопечным на прощание: - Не скучайте, я ещё зайду. - и скрылась за дверью. Наташа была уверена, что раз Андрей Павлович с ней заговорил, пусть даже и шёпотом, значит, не нужно останавливаться на достигнутом, а попробовать с ним поговорить ещё. Может, удастся узнать у него о его родных, помочь обрести дом. Она едва дождалась вечера, и когда все дела были, наконец, переделаны, вечерние процедуры проведены, Наталья тихонько проскользнула во вторую палату и села на стул возле кровати своего старика. -Андрей Павлович, Вы спите? - тихо, почти шёпотом спросила она. -Нет, дочка, не сплю! - тоже шёпотом ответил дед. -Вот и мне не спится… Пришла с Вами поболтать. - прошептала она, чтобы не мешать всем остальным. -Знаете, Андрей Павлович, я ведь своих родителей совсем не помню, я в детский дом попала совсем малышкой. А вот когда на Вас посмотрела, почему-то подумала: "наверное, мой отец таким же сейчас был бы". Андрей Павлович, вдруг немного оживился: - Мы с моей Машенькой, ныне покойной, тоже нашего Ромочку из детского дома усыновили. Любили его как своего, баловали… как все любящие родители балуют своих детей… -Андрей Павлович, так у Вас сын есть?! - снова зашептала Наталья. Ей показалось, что дед снова заплакал. Он спрятал лицо в ладонях, затряс головой: -Ой, стыд-то какой!!! Был! Был сын! Выгнал он меня из дому. До сих пор от этого позорища жить не хочется! - Андрей Павлович тихо плакал, его тело сотрясали рыдания. Наталья быстро налила в стакан воды, приподняла голову своему пациенту, закинула ему в рот таблетку успокоительного: -Вот, выпейте это, сейчас полегче станет! -и продолжила разговор - Как это выгнал, Андрей Павлович? -А вот так! Подсунул мне какие-то бумажонки: "подписывай, папка, это для дела", ну я и подписал… сын ведь! Как родному человеку не верить? Жить-то тогда как? Я ведь его вот этой вот рукой когда-то за ручку маленькую из дома малютки вёл… А он меня на улицу в спину вытолкал! Вот только и успел, что пожитки свои забрать. Хуже бродячей собаки и я теперь. Наталье было до боли жалко деда, она пыталась его как-то успокоить, но видимо, обида накопилась у него где-то там, в душе. Ему надо было выговориться. -А я шёл, и шел… а куда идти? Нет никого у меня! Хорошо хоть Машенька моя до этого дня не дожила. -Вы не переживайте, Андрей Павлович, у Вас всё хорошо будет! А сейчас, поспите, пожалуйста, Вам нужно отдохнуть! -Спасибо, тебе, дочка, хорошая ты! Утром, когда она вернулась с дежурства, её встретили дети, которые вручили ей рисунки. Обычные, детские рисунки, с нечёткими контурами человеческих фигур. -Как здорово! - похвалила Наталья детей, а кто это? -Вот это бабушка, видишь, у неё на голове платочек! - объяснила маленькая Алиса. -А это дедушка! - похвастался Петя. -Ну что же мне с вами делать! - задумалась Наталья! - А знаете что, давайте, навестим с вами одного больного дедушку. Он совсем один, к нему никто не приходит и ему очень грустно. -А чей это дедушка? - в один голос закричали дети. Наташа развела руками: -Ничей! Петя, как старший насупился: -Ерунда какая-то! Дедушки ничейными не бывают! -Как видишь, бывают! Всё, собираемся! Наталья накормила детей завтраком, празднично нарядила. Они зашли в магазин, чтобы собрать для "ничейного дедушки" небольшую передачу. -Ой, Наташ! Ты чего? Да ещё с детьми? - спросила её одна из медсестёр. -Мы к Андрею Павловичу - пояснила Наталья. Девушка-медсестра понимающе кивнула. Наталья, подталкивая впереди себя детей, вошла в палату. Поздоровалась. Было воскресенье и у всех пациентов были посетители с гостинцами, с последними новостями. Они сидели, улыбались, оживлённо жестикулировали. Им всем было весело. А Андрей Павлович лежал совершенно один, глядя в потолок. Наташа тихонько подтолкнула детей: -Вон, видите, дедушка один лежит, подойдите, поздоровайтесь с ним. Алиска с Петей тихонько подошли к Андрею Павловичу: -Здравствуй, дедушка! Это тебе! - они оба протягивали ему свои рисунки. Лицо Андрея Павловича посветлело, на губах заиграла улыбка, он даже приподнялся, чтобы сесть поудобнее. Наталья аккуратно подложила ему подушку под спину. -Это мне? - удивился он, принимая рисунки из детских ручонок. -Тебе, дедушка! А ты правда ничейный? Мама так сказала! - спросила маленькая Алиса. Сегодня на ее рыжих коротких волосиках красовался огромный белый бант. Наташа хотела одернуть детей, предостерегая от глупых вопросов, но Андрей Павлович остановил её, осторожно взяв за руку. -Правда, я сам по себе! -улыбнулся он. -А у нас нет дедушки, а мама говорит, что все бабушки и дедушки дорого стоят! Можно, мы к тебе будем приходить? - сказал Петька, спрятав от стеснения руки за спину и ковыряя носком ботинка линолеум на полу. Андрей Павлович вдруг расхохотался. Впервые за всё время нахождения его в больнице, он смеялся от всей души. -Конечно, можно, приходите! - сказал он, вытирая слезы от смеха. Всю дорогу домой дети щебетали как расшалившиеся воробьи и придумывали, какой сюрприз они приготовят для дедушки в следующий раз. -Ну и где же вы были, весёлая компания? - поинтересовался Николай, заметив на пороге Наташу с нарядными детьми. -Папа! Папа, мы к дедушке ходили! Он совсем, совсем ничейный! Он сам сказал! - закричали дети в один голос, со всех сторон дергая Колю за штаны. -Пап! Раз он ничейный, пусть он наш будет, а?! - вдруг совсем по-взрослому и серьезно сказал Петька. -Наташ, что там за дедушка? - спросил Николай, вытирающую от избытка чувств нахлынувшие слезы жену. -Дедушка у нас в отделении лежит! Сын его из дома выгнал и он теперь никому не нужен. А сына он когда-то из дома малютки взял, представляешь?! - объяснила супругу Наталья. -Нат, так может, они просто поссорились и его сын теперь ищет везде, а он у вас лежит. Надо съездить в город, найти этого сына, поговорить с ним!... -Давай, съездим, у нас сегодня как раз выходные совпали! - предложила Наталья - Я и адрес его из паспорта выписала! -Ах, ты лиса моя! Всё наперёд знала - Рассмеялся Коля - И дети такие же растут - хитрющие! Отправили Николай и Наталья детей к соседке, бабе Рае, да и поехали в город сына Андрея Павловича искать. Думали, убивается человек, сидит, волосы на голове рвёт и кричит: "что я наделал"?! Ничего подобного! Дверь открыл мутный, небритый мужик, покачивающийся на нетвердых ногах. -Чё надо? - с трудом ворочая языком спросил он под аккомпанемент пьяных воплей, раздающихся из глубины квартиры. Наталью чуть не вывернуло от мерзкого запаха перегара. Она дёрнула мужа за рукав и мотнула головой, дескать - "пойдем отсюда". -Так чё надо? - снова переспросил мужик, оттягивая пальцами проймы грязной майки. -Извините, мы ошиблись! - быстро сказала Наталья и потянула мужа за собой. В машине уже сказала супругу: -Даже если мы заставим этого упыря забрать отца домой, долго Андрей Павлович в такой обстановке не проживёт! Надо же, какой мерзкий тип! Фу! -Наташ, так может, нам дедушку этого к себе забрать? А что… дом у нас большой! Места хватит. Да и дети требуют дедушку им купить! - предложил Николай. Если бы Коля сейчас был не за рулём, Наталья непременно бы кинулась ему на шею. А сейчас только повернулась к нему и сказала: - Знаешь, Коль, а ты у меня самый лучший! Я знала, что ты так скажешь! Три выходных дня пролетели быстро, Наташа собиралась на работу. Дети положили на край стола подарок для дедушки: аппликацию, где на ветке рябины сидел снегирь. Наташа улыбнулась: всё таки хорошие дети у них с Николаем растут, добрые. И снова всё было, как обычно: сменщица, Иришка сдавала ей дежурство. -Ну как Андрей Павлович? - спросила Наталья, как обычно первым делом о своём подопечном. -Выписали вчера Андрея Павловича! Главврач сказал, что не может его здесь больше держать. -тяжело вздохнула Ирина - Все плакали, и сам он плакал. -Как?! - Наталья выронила из рук журнал.- -Как же так? Где его теперь искать? Почему ты мне не позвонила?! - слезы хлынули на приготовленный детский подарок, лежащий на столе. -Наташ, ты не плачь! Его не на улицу выкинули! Наш главный его в дом престарелых определил! - как могла успокаивала её подруга. Всё дежурство Наталья ходила на ватных ногах, даже во вторую палату зашла без улыбки. Еле-еле она дождалась окончания своей смены. Утром, даже не заезжая домой, позвонила мужу, рассказала обо всём и поехала в дом престарелых. -Вы хотите забрать Андрея Павловича? Его же только вчера к нам доставили! А кто Вы ему? - удивилась старшая медсестра. Наталья, после минутного замешательства "а вдруг, не отдадут", заявила - Я дочь! -Хорошо, проходите, сейчас Вас к нему проводят, - буркнула старшая и вызвала другую девушку. -Совсем уже обалдели: то нужен дедушка, то не нужен! - неслись Наталье вслед ядовитые высказывания, пока она шла по длинному коридору. Но ей было всё равно: пусть говорят что хотят… Ведь всем не объяснишь, что одни из дома в спину выталкивают, другие забирают. Андрей Павлович так и лежал на кровати, как в первое время в больнице, прикрыв глаза рукой и тихо плакал. -Андрей Павлович! - шёпотом позвала его Наталья. Старик открыл глаза и встрепенулся: -Наталья, Вы?! -Я за Вами, Андрей Павлович! Собирайтесь! Нам ой как ничейный дедушка нужен! Деди все уши уже про Вас прожужжали! - улыбнулась Наталья. -Наташенька! Да что мне собирать-то! Мне собраться - только подпоясаться! - радостно встрепенулся дедушка. Наталья забрала Андрея Павловича к себе, в большом доме этого дружного семейства ему нашлось место - небольшая, уютная комната с детскими рисунками на стене, где ярким пятном выделяется аппликация "снегирь на рябиновой ветке". Да и Андрей Павлович теперь не похож на немощного старика. Сразу как-то плечи распрямились, и сам он выглядит крепким и здоровым. Дети его любят, а он не чает в них души. Возится с ними. А сам он часто говорит: - Как же все-таки важно чувствовать себя кому-то нужным! Пока я нужен, я живу! Автор: Анелия Ятс

"Хвост павлина" Элла обожала вещи с прошлым. Канделябры, тяжёлые подсвечники и фарфоровые вазы. Муж только посмеивался. Он давно смирился с тем, что любой свободный угол в доме рискует превратиться в экспозицию небольшого музея. Элла была дизайнером интерьеров и обладала талантом находить сокровища там, где остальные видели старый хлам. Эту брошь она обнаружила на знаменитом блошином рынке в Париже среди пыльных кружев, старых открыток и потускневшего серебра. Павлин. Но не вычурный и не кричащий. Наоборот - удивительно элегантный. Тяжёлый матовый металл, безупречные линии и длинный гибкий хвост, который красиво спускался по плечу. Брошь не сверкала. В ней была какая-то благородная сдержанность. Когда Элла взяла её в руки, металл не показался холодным - напротив, он отозвался мягким, живым теплом, словно брошь давно ждала именно её пальцев и сама просилась к ней. Элла купила её почти за бесценок. Пожилой француз-продавец как-то загадочно посмотрел на неё и тихо произнёс: - Берегите её, мадам. Цените её. Это вещь непростая. Элла тогда улыбнулась и не придала его словам значения, списав всё на обычное чудачество. Впервые она надела павлина на встречу с новой заказчицей. Дама, благоухающая дорогим шлейфовым парфюмом, расточала комплименты: - Эллочка, я видела ваши проекты! Вы просто гений! Мы обязательно снимем этот интерьер для журнала! И вдруг, словно телепатически, где-то глубоко внутри своего существа Элла ощутила странный толчок, а вслед за ним - ленивую, глубокую и совершенно чужую мысль, которая проросла в её сознании так отчётливо, будто принадлежала ей самой: - Ах, какая фальшивая нота у этой дамы. Посмотри на неё. Там ни капли искренности — один калькулятор вместо глаз. Элла вздрогнула. В то же мгновение мир вокруг заказчицы словно изменился. Женщина осеклась на полуслове и замерла с открытым ртом. Её взгляд, только что транслировавший восторг, стал стеклянным. Для неё пространство вдруг потеряло объём, словно перед глазами застыла и покрылась трещинами плоская картинка. На лице дамы отразилось глубокое, почти мистическое замешательство. Она судорожно глотнула воздух и беспомощно уставилась на плечо Эллы. - Господи... Что у вас на плече? Почему оно так сверкает? - Простите? - Эта брошь. Её блеск буквально режет глаза. В комнате царил мягкий полумрак. Брошь не могла сверкать даже теоретически. Но женщина смотрела на неё так, словно ей в лицо направили прожектор. Позже выяснилось, что павлин не ошибся. Проект превратился в бесконечную череду придирок от этой экзальтированной особы, попыток сильно урезать бюджет и странных манипуляций. В итоге заказчица ушла со скандалом. Тогда Элла ещё ничего не поняла. Понимание пришло позже. Если человек относился к ней искренне, он видел просто красивое винтажное украшение. Но если внутри собеседника прятались зависть, недоброжелательность, жадность или желание использовать Эллу в своих интересах, происходило нечто странное. Павлин для таких людей словно вспыхивал. Лжецы мгновенно теряли нить разговора, путались в простых словах, бледнели от необъяснимого замешательства и в итоге выдавали себя сами. А внутри Эллы раздавался спокойный телепатический насмешливый комментарий. Вскоре она перестала сомневаться. Павлин ошибался не чаще компаса, показывающего север. Однажды он «заговорил» во время переговоров с обаятельным подрядчиком, который уверял, что работает исключительно по рекомендациям. - Очаровательный мошенник, — лениво заметил павлин. Через полгода этот человек исчез вместе с деньгами нескольких клиентов. Однако настоящая история случилась совсем недавно. Элла завершала крупный проект в старинном загородном особняке. Работа получилась прекрасной, заказчики были довольны, и в день финальной сдачи объекта муж предложил отвезти её сам. - Хочу посмотреть, где творятся великие дизайнерские чудеса, - улыбнулся он. Они приехали немного раньше назначенного времени. Особняк стоял среди старых лип, сияя чистыми окнами под высокой изысканной крышей. Элла уже потянулась к дверной ручке, когда вокруг неё внезапно исчезли все звуки - шелест лип, дыхание ветра, шум далёких машин. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Как будто время остановилось. И в этот миг павлин ощутимо шевельнулся. Впервые за всё время. Не предупреждение. Не мысль. Тяжёлый металлический хвост неожиданно качнулся, и по плечу будто скользнуло что-то холодное и живое. Элла отчётливо, до дрожи почувствовала это движение. От неожиданности она инстинктивно отскочила назад, увлекая за собой мужа. В ту секунду она вдруг с пугающей ясностью почувствовала, что смерть всегда находится рядом - не в километрах и не в годах, а всего в одном не сделанном вовремя шаге. И кто-то сейчас только что молча закрыл перед ней дверь, в которую ей было ещё рано входить. И в тот же миг звуки вернулись вместе с сухим, резким треском. Острый тяжёлый обломок старинного барельефа сорвался с карниза над самым входом. Каменный элемент с глухим стуком врезался в гранитную ступень как раз там, где долю секунды назад находились Элла и её муж. От удара камень раскололся, брызнув мелкой крошкой. Несколько мгновений никто не произносил ни слова. - Элла... - тихо сказал муж. Она не ответила. Потому что смотрела на свою брошь. Павлин снова был неподвижен. Обычный старый металл. Только одна тонкая пластина в хвосте едва заметно подрагивала, словно маленькое живое сердце, которое наконец убедилось, что успело вовремя. Вечером они сидели дома на кухне. Муж долго вертел брошь в руках, рассматривая её при свете лампы. Потом осторожно положил на стол. - Знаешь, раньше я думал, что это просто очередная твоя находка. - А теперь? Он посмотрел на павлина и улыбнулся. - Теперь я думаю, что кто-то очень давно сделал эту брошь для человека, которого хотел уберечь. Элла осторожно взяла брошь обратно. Металл оказался тёплым. Присмотревшись, она заметила, что мелкие чешуйки на хвосте птицы - это крошечные выгравированные глаза. Сейчас, когда опасность миновала, они казались мирно прикрытыми. Будто её невидимый защитник услышал слова мужа, довольно зажмурился и снова задремал. Она перевела взгляд на мужа. В его глазах светилось то самое привычное, надёжное тепло, которое грело её каждый день. Теперь к этому теплу добавилось ещё одно - исходившее от небольшого серебряного чуда на её ладони. Защиты много не бывает. Особенно когда она приходит из глубины веков, умеет вовремя сделать точный насмешливый комментарий и молча закрывает двери, в которые тебе ещё рано входить. Автор: НатальяНиколь

Тайна двух колец Сашка, Петька и Сенька сдружились еще с садовского возраста. Жили они в соседних домах и даже одновременно пошли в школу, где и попали в один класс. Теперь в школу и из школы они ходили вместе. Уже в первом классе они создали свое тайное общество «СПС». Они вместе ездили на великах на рыбалку и в разные путешествия в окрестности своего города. Каждое утро около окна дома, где жил Петька раздавалось дружное – Петькааа! - И тот на всех парах выбегал из дома. Мама качала головой, а отец улыбался. -Святая троица опять куда-то намылилась! В пятом классе мальчишки уже совершали свои поездки гораздо дальше, чем разрешала мама, но они свято хранили свои тайны и отмазывали друг друга у родителей, если над кем-то сгущались черные тучи ременного наказания. Если мама Петьки звонила Саньке домой, узнать был ли Петя у них допоздна в гостях, то Санька не моргнув глазом, подтверждал, что они, мол, сидели у него в комнате и просто заигрались. И так по кругу. Каждый у кого-то играл и они никуда не ездили , куда запрещали родители. А в реалии, пацаны гоняли в поисках приключений, по пригородным долам и весям. И однажды, наметив обследование пригородной зоны, они обнаружили там заброшенный большой дом, похожий чем-то на дворец. Дом был обнесен забором. Окна в нем были заколочены досками. Было видно, что, как говорят историки, дом был законсервирован до лучших времен. Но когда заборы останавливали ребят ? Они просто чувствовали, что за забором их ждут приключения. Обойдя находку со всех сторон, они обнаружили дыру в заборе. Но, первая же попытка проникнуть на огороженную территорию, потерпела полное фиаско в лице бородатого сторожа, который вынырнул не весть откуда и разразился страшной руганью в адрес мальчишек, при этом грозно махал здоровой палкой. Мальчишки трухнули и бегом просочились назад, за забор. Прихватив свои велосипеды, они помчались от разъяренного сторожа. Но мысль о проникновении в старый дом плотно засела в головах искателей приключений. Петька предложил сходить в библиотеку и поискать, что за дом стоит у них на окраине города. - Там, поди, какая-то тайна есть, - сказал он, заговорщицким голосом, - видал, как его дед охраняет! Надо раздобыть план дома и пробраться туда! После уроков вся троица двинулась в местную библиотеку для выяснения всех обстоятельств. Петька, как мог, объяснил библиотекарше, что они хотят узнать, а та, немало удивившись тому, что мальчиков заинтересовала история города, принесла им книгу местного историка, с фотографиями и описанием всех, кто проживал в городе и был хоть чем-то знаменит в их краях. Парни углубились в просмотр и чтение книги. Листая и просматривая старинные черно-белые фотографии, они нашли тот дом, что видели на окраине города. Судя даже по черно-белым фотографиям, этот дом, действительно, в свое время, напоминал своеобразный замок. Оказалось, что построил его местный богач Кирилла Петрович Хромин, и проживал в нем со всем своим семейством, включая прислугу. Дом был построен с каким-то вызывающим шиком, как будто должен был всем своим видом подтверждать богатство его хозяина. Согласно фотографиям, помещенных в книге, даже убранство комнат в доме, было очень богатое. О чем особенно говорило фото большой залы для приема гостей, которых хозяин принимал очень часто. Сам Кирилла Петрович, как писал автор книги, славился богатым столом и изысканными угощеньями. Для приготовления всяких блюд и изысков даже был выписан повар из-за границы, и в доме была оборудовала большая кухня. Приготовленные блюда на стол носили многочисленные слуги. Хозяин любил шикануть перед гостями. Мальчишки с интересом рассматривали фотографии старого дома и читали про хозяина. А Петька, на бумажку зарисовал план дома с расположенными внутри дома комнатами. - Там точно, где-то клад зарыт! – сказал Сенька друзьям, выходя с библиотеки, - видели, сколько у этого богатея всего было! Точно, где-то что-то да закопал! Нужно срочно там все осмотреть! Только как со сторожем быть? Он же если нас выловит, то все! Родичи нас так взгреют, что потом, мы вообще, никуда не сможем съездить! - Да, не дрейфь, ты! – успокоил его Сашка, - мы же теперь знаем, что он там есть! Надо, просто разведать, как он там охраняет! Ходит постоянно и проверяет территорию или просто смотрит на экран потому, что там видеокамеры навешаны. А для этого надо туда еще раз сгонять! - Я вот что думаю, раз есть все в книге, значит, там уже все изучили, и все откапали! Видели же, что весь дом заколочен досками. Значит, там порылись и все отыскали, за столько-то лет! Но я так думаю, что нам все равно надо туда залезть и посмотреть самим! Мы же тоже следопыты! Вот в следующий выходной и поедем, - подытожил Петька. Составили список, чего каждому взять для путешествия. - Петькааа! – крик снизу застал его за завтраком. - Пока не поешь нормально, никуда не пойдешь! - сказала категорично мама, - а то потом тебя никаким калачом поесть не загонишь! - Ну, мам! Я ем! Вот видишь, я даже кашу твою противную съел! – сказал Петька, показывая пустую тарелку, а сам украдкой засовывал в карман три бутерброда с колбасой, пока мама отвернулась к плите. - Вот еще пару бутербродов съешь! Тогда можешь спокойно бежать к своим друзьям, - говоря это мама с удивлением смотрела на тарелку, куда она только что положила бутерброды, - ну, надо же ! Ты даже бутерброды съел!? Слов нет! Ну, беги! Петька сорвался с места. В коридоре быстро переложил бутерброды в маленький пакет и засунул его в рюкзачок. Все остальное он приготовил еще с вечера. Велосипед с Петькой выкатился из двери подъезда. Ребята уже ждали его. - Ты чего так долго-то? – спросил недовольно Сенька - Кашу доедал! – сказал Петька, - и бутеров прихватил, заодно! - Классно! А я тоже парочку прихватил! Больше не мог, мама только два сделала! – засмеялся Сашка, - так что Сенька не переживай с голоду тебе не дадим помереть! И ребята рванули в путь. Долетели до старого дома за полчаса. Сразу к дому подъезжать не стали, опасаясь сторожа. Оставив велосипеды в небольшой рощице и прикрыв их ветками, ребята , пригибаясь побежали к дому. Дыра, через которую они прошлый раз залезли на огороженную территорию, была забита. Ребята пошли вдоль забора , за одно поглядывая наверх, нет ли где видеокамер. Через несколько метров Сашка обнаружил сломанную штакетину. Он ее отодвинул, и путь к дому был открыт. Никаких видеокамер мальчишки не обнаружили. Это значило, что сторож периодически, просто обходит вверенную ему территорию. Вопрос оставался открытым, когда он это делает? Раздвинув сломанные половинки досок, Петька заглянул внутрь. Около забора стоял густой кустарник. Это значило, что если они пролезут через дыру, сторож их не увидит. И они полезли. Согласно схеме, которую перерисовал Петька в библиотеке, место, где они оказались, находилось, как раз, напротив окон бывшей кухни. И эти окна находились на уровне земли. Вся проблема заключалось только в том, что окна были заколочены досками, и до них нужно было еще и быстро пробежать несколько метров. Пока пацаны рассуждали, как незаметно добраться до окон дома, вдруг из-за угла показался сторож. Ребята притихли и затаили дыхание. Сторож шел вдоль дома и подозрительно присматривался к кустам, растущим вдоль забора. Дойдя до тех окон, к которым приглядывались следопыты, он остановился, и только хотел подойти к кустам, где прятались наши следопыты, как у него зазвонил телефон. Он остановился и достал трубку. - Ну, чаво? Да вот осматриваю территорию! Да! Потом пойду обедать! Да! Отдохну немного, часика три давану! Потом опять, схожу, проверю! У меня каждые три часа обход! А-то, шастают тут всякие, любопытные! Да! Приходи, я счас, в сторожку приду! – и дед развернулся и пошел прочь. Когда дед скрылся за поворотом , ребята облегченно вздохнули. - Ну вот! – сказал шепотом Петька, - у нас три часа есть. Мы сегодня все разведаем, а потом уже придется еще раз приезжать! Они быстро добежали до заколоченных окон и начали пробовать отодрать хотя бы одну доску. Но доски были прибиты крепко. - Сень, ты выдергу взял? – шепотом спросил Сашка. Сенька достал из рюкзачка маленькую выдергу. - Вот! У деда взял на время, - сказал Сенька, протягивая ее Сашке. Сашка нашел доску, прибитую послабей, и поддел ее выдергой. Общими усилиями мальчишки отодрали ее, отодвинули, не отрывая совсем, и заглянули внутрь. На них пахнуло сыростью и прохладой. Примерились. В образовавшуюся дыру можно было пролезть. Пока провозились с доской, пока отдирали ее, время прошло быстро. Петька глянул на часы. - Все! Давайте ставьте доску на место, чтоб дед не заметил. Приедем следующий раз и тогда пойдем обследовать дом! Они приладили доску на свое место, и покинули территорию, затем аккуратно сложив две половинки заборной доски. В рощице посидели на травке, съели все бутерброды и после этого отравились домой. Всю неделю ребята таинственно шептались о чем-то. После занятий опять сходили в библиотеку и еще раз посмотрели фотографии в книге, уточнив схему дома. Теперь они точно знали куда выйдут , если пойдут в дом через кухню. Готовились основательно. Но конец учебного года спутал все планы. Через неделю занятия в школе заканчивались, и нужно было поднажать с уроками. Они решили подождать со своими изысканиями, чтобы потом можно было спокойно съездить к дому и не думать об уроках. Мама объявила Петьке, что в начале июля он отправляется к бабушке в деревню. Нужно было срочно ускорить свои исследования дома. Петька позвонил ребятам, и они встретились во дворе. - Ну вот, меня скоро отправляют к бабушке, - сказал Петька, - а у вас как дела? - Да, тоже, самое! – сокрушенно махнул рукой Сенька, - мама сказала, нечего летом торчать в городе! В конце июня у нее отпуск и мы тоже уезжаем в деревню! - А меня в санаторий собрались отправить вместе, с сеструхой! – понурив голову, сказал Сашка, - маму на лето туда командируют, она ж повар, так сказали, что там не хватает поваров, ну вот она и договорилась, что заберет нас с Люськой с собой. Чего делать-то, надо ехать дом смотреть! А то потом вообще некогда будет. И так тормознули. - А чо, давайте завтра! Завтра же воскресенье! Мои на дачу, укатят. Я сказал, что есть еще дела в школе. Утром, когда родители Петьки укатили на дачу, он собрал свой рюкзачок, взял курточку, памятуя о том, что из подвала тянуло прохладой, когда они туда заглядывали. Выскочив во двор с велосипедом, он увидел, что во двор заезжают Сенька с Сашкой. - Поехали! – проезжая мимо Петьки, крикнул Сашка. Ребята рванули, навстречу приключениям. Они остановились в том же месте, где останавливались первый раз. Спрятали велосипеды в кустах, и пошли к забору, к тому месту, где они прошлый раз нашли проход к дому. Сашка отодвинул доску, и ребята пролезли внутрь. Петька посмотрел на часы. - У деда сейчас обед, я прошлый раз запомнил, - сказал он тихо, - побежали! Они быстро перебежали расстояние от кустов до дома. Сашка дернул доску, которую они прошлый раз просто плотно прислонили к забитому окну. Доска поддалась легко, и мальчишки нырнули внутрь дома. День был солнечный и через щели в досках в помещение проникали солнечные длинные полосы. Помещение было когда-то побеленным, на стенах были видны островки белых стен. Около стены , справа, стояла печь, на которой, видимо, когда-то готовили, стена в этом месте была закопченная. На полу валялись куски кирпичей, поломанные доски и всякий мусор. Мальчишки пошли вперед, где, согласно, плана дома, была дверь, ведущая в парадную, и где был главный вход. Дверь должна была выходить под парадной лестницей. В конце помещения, они свернули направо и поднялись по не высокой лестнице к двери. Дверь открылась, издав жалобный звук не смазанных петель. Ребята настороженно вышли из-под лестницы. Перед ними было большое помещение , когда-то называемое парадной. Сразу вверх, на второй этаж, вела широкая лестница. Она была местами сломана и в некоторых местах зияли дыры, в деревянных ступенях. - Надо осторожно подниматься, - сказал Сенька, подойдя поближе и рассматривая ступени, - вон там по краю, вроде можно залезть, а то можно провалиться, ступеньки почти все гнилые. Сашка пошел первым. Цепляясь руками за резные перила, он аккуратно, пробуя каждую ступеньку ногой, начал подниматься на второй этаж. Лестница угрожающе заскрипела. - Саш, ты осторожнее! - шепотом сказал Петька, - нам тут шуметь никак нельзя, а то дед придет! - Да куда он придет! – сказал Сенька, - двери наглухо заколочены, - я уже посмотрел! Со всеми предосторожностями мальчишки забрались на второй этаж. Справа и слева верхнего этажа располагались двери. От пробивавшихся сквозь щели лучей солнца, было видно, как в воздухе летали частички пыли. Видимо, раньше со второго этажа, выход был и на балкон, который был частично разрушен временем. Во всяком случае, так увидели ребята через щели в досках, которыми было забито большое окно. Пошли направо. Двери были не заперты, и они, открыв высокую, когда-то белую дверь, очутились в большом зале. Зал был пуст. На полу, как островки виднелись куски паркета. На стенах, в некоторых местах была видна роспись. - Ну вот! И ничего тут нет! – сказал разочарованно Сенька. - Пошли в другую сторону, - предложил Сашка . И они, прикрыв дверь, пошли влево, где было еще три двери. Первая и вторая комнаты были тоже пусты, а вот третья была закрыта на ключ. - Интересненько! – сказал Петька, - почему это она закрыта? Сенька, поковыряв в замке гвоздем, который он достал из кармана, сумел открыть замок. - Тоже мне, - сказал он презрительно, - нашли замок, гвоздем открывается! В этой маленькой комнате, вдоль стен стояло три больших сундука. На каждом сундуке висел обычный амбарный замок. - И тут закрыто! – усмехнулся Сенька, доставая гвоздик из кармана,- сейчас мы посмотрим, что они тут прячут? Посопев над замком, он попробовал поднять крышку сундука. Оказалось, что это не так просто. Крышка была тяжелая. Ребята все вместе поднатужились. Крышка с трудом, но открылась. В сундуке лежало что-то, накрытое куском старой ткани. Приподняв ее, мальчишки увидели старинные книги. Петька взял одну из них. Книга была в черном переплете, на котором был выдавлен крест. - Ааа! Это что-то церковное! – разочарованно сказал Петька, ничего не поняв, что было написано на страницах книги. Сундук аккуратно закрыли и защелкнули замок. Во втором сундуке оказалась фарфоровая посуда. Тарелки, чашки, супницы, чайнички и прочая мелочь. А вот в третьем сундуке была тоже посуда, но серебряная. Ее было немного, но, по всей видимости, она была старинная. Там лежали кубки, блюда, сахарницы и солонки. Петька вдруг увидел, в углу сундука, что-то маленькое и не похожее на посуду. Он перевалился через край сундука и достал перстень. Перстень, судя по размеру, был мужской. Он был сделан в виде овала, одна половинка, в виде капли была черная, а вторая, такая же, только белая. При этом белая, как-то слегка даже светилась на солнце. - Ух, ты! – сказал Сенька, - наверное, это хозяина?! Внизу что-то зашумело. Ребята притихли. Петька автоматически сунул перстень в карман, и они тихонько закрыли крышку сундука. - И что это было? – спросил шепотом Сашка. - Да фиг знает! - ответил Сенька и пошел на выход, чтобы глянуть вниз. - Давайте вниз, - прошептал Петька, - тут больше ничего интересного нет! Они крадучись пошли к лестнице, стараясь аккуратно наступать на пол, чтобы не скрипели половицы. Последним спускался теперь Сашка. И именно последняя ступенька вдруг громко хрумкнула и сломалась под его ногами. С улицы раздался громкий голос деда. - Это кто, там опять, шастает?! Сейчас выловлю и уши оторву!! Ребята, уже не скрываясь, рванули вниз, на кухню, к тому месту, откуда залезли. Но там их ждал сюрприз. Там маячила голова какого-то мужика, видимо, помощника деда. Парни тормознули где-то в районе печки и, ошалело смотрели, как мужик лезет в щель, а сверху слышался голос деда, с угрозами в адрес тех, кого он сейчас поймает. Петька мельком глянул в сторону и увидел небольшую щель между печкой и стеной. Быстро сообразив, он скользнул туда. Только он успел спрятаться, как в кухню ворвался дед с фонарем. Мальчишек охватил ужас. Бежать было просто некуда. Все отходы были перекрыты. - Ага! – сказал торжествующе дед, - попались, счас разберемси зачем это вы сюды залезли?! И мальчишек повели наверх, а Петька остался за печкой. Когда все стихло, включив фонарик, он огляделся. Оказалось, что это была не просто ниша в стене, а вход куда-то. Петька полез вглубь по проходу. Проход был не очень узкий, Петька на четвереньках полз по нему свободно. Пахло сырость. - Наверное, это потайной выход из дома, - решил Петька, - а значит, я должен вылезти где-то за территорией. Странно, что на плане дома ничего такого не было! Он полз и полз, как вдруг слева увидел нишу. Осветив фонариков ее пространство, он отшатнулся и тихо вскрикнул. В нише лежал человеческий скелет. Оправившись от такой внезапности, Петька успокоился. - Чего разорался-то? – ругал он сам себя вслух, - ну скелет лежит, и чего он мне сделает? Он же скелет! Петька опять посветил фонариком. По всей видимости, это был скелет женщины, потому что на скелете были видны полуистлевшие куски платья. Рядом, около руки, валялось что-то блестящее, сверкнувшее в луче фонарика. Петька целенаправленно посветил в то место. Там лежал перстень на цепочке. Перстень был такой же, как Петька нашел в сундуке, только размер был маленький, видимо, женский. Петька аккуратно, за цепочку, подтянул его к себе, взял, засунул в карман и быстро полез дальше. Выполз он к ступенькам, вырезанным в земле и, заросшими травой. Выход заслонял камень. То ли за прошедшее время камень кто-то сдвигал, то ли земля с краю осыпалась, между камнем и краем виднелась внушительная дыра, через которую на Петьку дунул свежий воздух. Облегченно вздохнув, Петька начал обрывать траву, чтобы выбраться наружу. Кое-как, протиснувшись в образовавшуюся щель, он, выбравшись окончательно из лаза, и сев рядом с заслонявшим вход камнем, огляделся. Дом находился на значительном расстоянии от того места, откуда он вылез. Зато роща, где они оставили свои велосипеды, была не так далеко. Петька подскочил и побежал к роще. Нужно было как-то разыскать мальчишек. Куда их увел дед, Петька не знал. Когда он, уже подбегал к их месту стоянки, он увидел пацанов, уныло сидящих на траве. - И где мы теперь будем искать Петьку? Нам родители головы по отрывают! - сказал уныло Сашка. - Хорошо, что дед оказался нормальным дедом и отпустил нас и не сообщил в милицию, а то даже не знаю, чтобы с нами было!? - сказал Сенька, глядя на Сашку, - А Петька как же?! Может, пойдем опять к деду и скажем, что нас было трое, а не двое? - Не надо никуда ходить! - выглядывая из-за березы, засмеялся Петька, - я тут! - Петька!! Ты как!?? Ты откуда??! – закричали мальчишки, срываясь с места и с разбега обнимая Петьку. - Парни! Я вам такое расскажу! Я нашел подземный лаз! Понимаете! - смеясь, и отбиваясь от обнимашек мальчишек, сказал Петька. Сашка с Сенькой удивленно вытаращили на него глаза. Петька залез в карман и достал перстень на цепочке. - Вот! Я там нашел! Там скелет женщины был и рядом вот это! – сказал Петька и положил находку на ладошку. Когда он вытаскивал свою находку из кармана, на траву что-то упало. Сашка наклонился и достал из травы перстень. - Петька! Ты что перстень из сундука взял, что ли? – спросил он удивленно. - Ой! – удивился сам Петька, - я, наверно, машинально сунул в карман, когда внизу шум был. - Ребята! – сказал заговорщицким голосом Сашка, - смотрите! - и он на ладонь Петьки положил второй перстень, - они одинаковые, только размером отличаются. - Наверное, это хозяина и его жены, - высказал догадку Сенька, разглядывая перстни. - Знаете что! Я знаю, у кого спросить! - сказал Сашка, - у меня сосед Петр Петрович, он бывший учитель истории, он сейчас на пенсии, но он много знает о нашем городе! Я точно знаю, что он, когда был моложе, с учениками куда-то даже ездили на раскопки! Надо ему это показать и спросить у него. А потом сдать это в наш музей! Это ж история! Там, наверное, какая-то тайна с этими кольцами. Петька глянул на часы. - Поехали домой, а то мои скоро с дачи приедут, а я, весь чумазый! – сказал он садясь на велосипед, - завтра с утра пойдем к твоему соседу! На следующее утро ребята отправились к Петру Петровичу. Увидев в дверях мальчишек, жена Петра Петровича, Анна Александровна, удивленно подняла брови. - Вам кого, молодые люди? – спросила она, глядя на мальчишек. - Здрасьте, тетя Аня! А дядя Петя дома? – спросил Сашка. - Да, дома! – ответила она, - Петр, к тебе тут посетители! – крикнула она в глубину квартиры. Из комнаты вышел Петр Петрович, в очках и с газетой в руках. - И кому же я понадобился? - спросил он улыбаясь. - Да вот! – показывая на мальчишек, ответила Анна Александровна, - три молодых человека тебя спрашивают! - Дядя Петя! Мы к Вам по делу! - сказал Сашка. - По делу?! – удивленно подняв брови, сказал Петр Петрович, - тогда, прошу ко мне в кабинет. Мальчишки разулись и бочком прошли в кабинет к Петру Петровичу. В небольшой комнате, заполненной до потолка полками с книгами, стоял письменный стол и небольшой кожаный диван. - Ну-с! – сказал Петр Петрович, садясь за стол, - присаживайтесь, и я Вас слушаю! Петька достал из кармана носовой платок, и положив его на стол, развернул. Перед Петром Петровичем лежали два перстня. - Ох, ты! – воскликнул он, - вот это да! Так значит это Вы, молодые люди лазали в старый дом Хроминых? – и он испытывающее посмотрел на мальчишек, - мне Федор Игнатьевич вечером звонил и сказал, что мальчишек поймал в доме! Мальчишки недоуменно вначале переглянулись, а потом виновато опустили глаза. - Перстень, то вот этот, - и он взял в руки большой перстень , - был в сундуке, это я точно знаю! - Понимаете…, - начал извиняться Петька, - мы просто хотели посмотреть , что там, а перстень я автоматически засунул в карман, когда сторож внизу зашумел. Извините! Но мы бы его все равно вернули, честно! - Ну ладно! – улыбнулся Петр Петрович, - вы вот мне скажите, где Вы второй перстень взяли? – и он встал и пошел к полке с книгами. Поискал что-то. Взял книгу и сел за стол, – ну так, где? - В земляном проходе, - ответил Петька, - я по нему из дома вылез! - В каком проходе? – спросил Петр Петрович, с интересом глядя на Петьку. - Ну, там! За печкой есть ниша! Я там спрятался, когда сторож нас начал ловить! А потом там была доска, я отодвинул, а там лаз, вот я и пополз по нему! – начал торопливо объяснять Петька, - прополз сколько-то, а там, такое углубление в стене, а там скелет и рядом вот это кольцо с цепочкой. Я и взял! - Очень интересно! – сказал Петр Петрович, удивленно подняв брови, - даже очень! Аня! - крикнул он жене, - иди скорее сюда! Парни нашли перстень Эльзы! Анна Александровна торопливо зашла в кабинет - Да ты что?! Неужели? А мы сколько искали, так и не нашли!! - рассматривая кольцо сказала Анна Александровна. Мальчишки непонимающе смотрели то на Петра Петровича, то Анну Александровну. - Я вижу, что Вы , мои молодые следопыты, ничего не понимаете? – улыбнулся Петр Петрович, - сейчас я Вам все объясню. - Этот дом, в который вы залезли, действительно, очень старый дом. Я лично разбирался с ним, вернее мы! - и он посмотрел на жену, - мы собрали много документов о его хозяине и собираемся в дальнейшем сделать там наш, городской музей! Но, пока у нас просто нет средств, чтоб восстановить его. Недавно я разговаривал со своими ребятами, которые учились в нашей школе и они обещали нам помочь, поэтому мы и поставили его на консервацию и Федор Игнатьевич добровольно сейчас его охраняет от тех, кто хочет растащить то, что нам удалось отыскать! Вы сами видели те сундуки, куда мы сложили все вещи, когда-то принадлежавшие семье Хроминых. Отсюда вывод, что дом не заброшен, как вам могло показаться. Мы следим за ним и пытаемся охранять от мародеров, а таких, полно! - и он посмотрел на мальчишек, - я не о вас говорю! Надеюсь, что вы меня поняли, о ком я?! Анна Александровна принесла поднос с чашками чая. - Угощайтесь, друзья мои! – предложил Петр Петрович мальчишкам, - а теперь о кольцах, - он открыл старый альбом, - вот на этой фотографии, все семейство Хроминых! Сам Кирилла Петрович, его жена Анастасия Павловна и их сын Михаил, с женой Элизой, - он перевернул страницу, - посмотрите внимательно вот на это фото! Тут Михаил Кириллович с женой. Обратите внимание на его руку. Видите! Вот этот перстень! Он носил его и никогда не снимал! А вот отдельно фото его жены Элизы Викетьевны, урожденной Винс. Видите! У нее на шее висит, как кулон вот это кольцо, которое ты нашел, Петя. Дело в том, что Миша Хромин получил блестящее образование за границей и именно оттуда привез свою жену Элизу. Он очень ее любил, хотя отец Элизы, господин Винс, дворянин по происхождению, не поощрял увлечение своей дочери потому, что Хромины небыли из их сословия. Да! Они были богаты, но не имели дворянского титула. Тогда Михаил просто увез Элизу в Россию и здесь с ней обвенчался. В знак преданности своей супруге он заказал мастеру сделать два перстня. Сами по себе эти изделия не являют из себя особой ценности, как драгоценность. В перстень вставлен черный агат и лунный камень, но для семьи это была большая драгоценность и оба свято хранили эти кольца. Когда в городе начала устанавливаться Советская власть, Михаил хотел наладить с ней нормальные и добрые отношения, но наши революционеры не поверили в искренность его слов и однажды ночью пришли к нему в дом, чтобы арестовать. Родители Михаила, на тот момент уже уехали за границу, и он оставался вдвоем с женой в доме, да еще была служанка Элизы, тоже приехавшая с ней. Михаила арестовали, а потом расстреляли, как врага народа. А вот Элизу так и не нашли. Поговаривали, что она тайком сбежала к отцу за границу. Но если ты нашел этот перстень, значит, она просто спряталась в этом проходе, и не выдержав там, просто умерла?! - закончил рассказ Петр Петрович. - Господи! – тихо сказала Анна Александровна, - бедная девочка! Вот так! Под землей! Заживо себя похоронить! В комнате воцарилась тишина. - Значит так! – нарушив тишину, сказал Петр Петрович, - на следующей неделе ко мне приезжают мои ребята, и мы все вместе пойдем искать Элизу, и вы нам в этом поможете! - и он посмотрел на мальчишек, - за одно, поможете в доме, там работы море. А с кольцами я попробую разобраться. Говорят в них какая-то тайна! Зайдите ко мне дня через два, и я надеюсь, мы эту тайну разгадаем. Через два дня за Петькой зашли Сашка с Сенькой, и они все дружно пошли к Петру Петровичу. - Аааа, старые знакомые! – засмеялась Анна Александровна, - Петруша, наши следопыты пришли! - Пусть идут ко мне, - услышали они голос Петра Петровича. Петр Петрович сидел за столом и что-то писал. - Проходите, мои молодые друзья! - сказал он, откладывая ручку, - молодцы, что не забыли и пришли. Я готов вам рассказать о вашей находке, - и он достал из стола коробочку. В коробочке лежали оба перстня. Он взял оба перстня в руки и, приставив один перстень к другому боком, слегка повернул. И тут большой перстень открылся. От неожиданности, ребята ахнули. - Ух, ты! – сказал Сашка, - точно тайна! Под крышечкой оказался портрет Элизы. Петр Петрович закрыл крышечку. Перевернул перстни другим боком и проделал ту же процедуру. Теперь открылся маленький перстень. А там был портрет Михаила. - Вот так Михаил хотел показать, как он любит свою жену. Он всегда носил ее портрет с собой. И, самое главное. Просто так открыть перстень невозможно, и это самое удивительное. Я пробовал! - Петр Петрович улыбнулся, - я потом только понял, как это работает. Мастер сделал такой рисунок по бокам перстней, что с одного бока есть выступ, а с другого впадинка, но соблюдено все так точно, и толщина и диаметр и угол поворота, что просто любой железячкой открыть нельзя. Можно сломать, это да! Но открыть можно только поднеся другой перстень. И что за мастер сделал такую тонкую работу, я не знаю. Нигде нет упоминаний о том, где Михаил заказывал эти перстни. Что очень жаль, конечно! И потом я вот все думаю, как они сами открывали эти перстни? Ведь они не всегда были вместе!? Это тоже загадка, но боюсь, что эту загадку мы уже не отгадаем никогда! – сказал печально Петр Петрович, потом встрепенулся, - да! Вот еще что! – он перевернул перстень, и взяв большую лупу, показал внутренность перстня. Там по кругу, вязью было написано – «Верность и любовь», - видите! Тоже очень тонкая работа! Ах, как жаль, что неизвестен мастер! – опять вздохнул он, - я все перстни обсмотрел под лупой, ни единого клейма мастера, ничего! И главное, я подобного нигде больше найти не смог. Вот такие мастера жили у нас на Руси! Жаль только, что мы о них ничегошеньки не знаем, - развел руками Петр Петрович. А потом, ребята все-таки, уговорили своих родителей никуда их не отправлять, подключив к этому Пера Петровича, который пообещал родителям присмотреть за ребятами. И они все лето помогали парням, из студенческого отряда, приехавшим по просьбе Петра Петровича, в уборке и восстановлении старого дома. Общими усилиями были извлечены останки Элизы. Местный батюшка, узнав, кого обнаружили поисковики, помог соблюсти все правила погребенья и отпел рабу божью Лизавету. Ее останки были захоронены рядом с могилой ее мужа Михаила. Как поведал ребятам батюшка, об этом захоронении знали только служители церкви и ухаживали за могилой. Оказалось, что после расстрела, служанка Элизы, с местными мужиками, тайно захоронили тело Михаила на местном кладбище, где установили обычный деревянный крест, указав на нем только имя усопшего. Батюшка показал ребятам эту могилу. По просьбе Петра Петровича был изготовлен один крест, на который прикрепили табличку с надписью – «Михаил и Элиза Хромины». Парни обещали, что теперь будут обязательно ухаживать за могилой. Идея о создании местного музея в доме Хроминых очень понравилась всем ребятам в классе и на общем собрании постановили, что следующим летом всем классом будут помогать в восстановлении дома. Петр Петрович был рад такому решению, и предложил, организовать при школе исторический кружок, куда записался почти весь класс, где учились мальчишки. Оказалось, что даже в маленьком городе может быть столько еще не разгаданных тайн. Вот такая история… и помним, что все это мои придумки.. хотя может и не совсем…))) #кальноват

Дом в деревне (сказки для взрослых) часть 1 Юрий Петрович, наконец-то, собрался на пенсию. Может он бы и служил дальше в своем архиве, да только приговор врача был категоричен: - У Вас, батенька, одышка от пыли, которой вы дышите в своем архиве, хватит! Меняйте свой образ жизни! Заведите садовый участок и Вам просто необходимо проветривать свои легкие свежим воздухом! А если не уйдете, скоро совсем плохо будет! И потом не забывайте, ваше ранение тоже вносит свою лепту ! Легкое, конечно, зажило, но ведь Вы ж в лесу не бываете, свежим воздухом не дышите, все в городе и в городе! Ведь верно? – и доктор вопросительно глянул на Петровича, - вот и я о том! Так что, дорогой мой, хватит! Поживите в свое удовольствие! Ходите в лес за грибами, в конце концов, или съездите на море. Петрович, конечно, задумывался над уходом на пенсию, но все как то, то начальство уговорит, то сослуживцы. Последний довод врача про одышку, которая начала нестерпимо мучить Петровича последние полгода, поставил окончательную точку. Петрович подал рапорт. - Что, Юрий Петрович! Сдаешь позиции? – усмехнувшись, сказал кадровик. - Так точно! – улыбнулся Петрович, - в запас пора, послужил. Все! Он пенсионер! Три года назад он схоронил жену. Тогда же , год спустя, он продал свою большую, трехкомнатную квартиру и купил себе однушку. Часть денег подарил сыну на свадьбу, а часть положил на сберкнижку. - Пусть лежат, авось, куда еще пригодятся, - решил он. И вот теперь, став пенсионером , он наконец то вплотную занялся своей квартирой, до которой путем руки все время не доходили. Сделал ремонт. Навел порядок. - Ну вот! – улыбался сын Сергей, оглядывая сияющие чистотой стены и потолок, который помогал ему делать ремонт, и наводить блеск в квартире, - молодец! Теперь хоть поживешь в свое удовольствие! Отоспишься! А то, все твои тревоги и приказы, покоя тебе не давали! Петрович улыбался, но где-то внутри все равно никак не мог привыкнуть, что теперь не надо вставать рано, надевать форму и спешить на службу. - Ничего! – думал он, - привыкну! Надо только найти себе какое-то занятие! Но занятие не находилось, а тоска в душе росла, как на дрожжах и, что делать Петрович не знал. Нет, он, конечно, ходил гулять в парк, даже составил по привычке себе график и в любую погоду выходил и час бродил по тропинкам парка. А когда ходил в магазин, то по дороге с какой-то тоской смотрел на сидящих, на лавочках, и дремлющих стариков. Он очень не хотел, вот так же, как и они сидеть и тихо стареть, не в его характере это было. Он даже начал перечитывать свою библиотеку. Но и это не приносило какого-то удовлетворения. Так прошел год. Нужно было что-то делать. И тут Петрович вдруг вспомнил слова доктора про свежий воздух . Но таскание тяжелых сумок с садового участка и толкание в электричке, как- то не очень ему улыбалось. - Это что ж я буду нестись с самого утра на электричку, а потом тащить плоды своего труда обратно! – думал он, - а потом опять! Ну уж, нееет! Это мне совсем не нравится! И вот тогда-то он и задумал купить себе небольшой домик в деревне и просто, напросто переехать туда и жить там, чтобы и лес и речка, все было рядом и, не надо никуда мчаться очертя голову оттягивая руки тяжелыми сумками. Потихоньку от сына он начал искать себе такой домик в ближайших к городу деревнях, чтобы можно было, если что спокойно съездить в город. Когда к Петровичу в гости пришел его двенадцатилетний внук Костик, он витиевато попросил его поискать в интернете вариант покупки такого дома. - Понимаешь, у меня есть друг, он решил переехать за город, ну чтоб недалеко было, чтоб можно было, ну там, в больницу съездить, или там к родственникам, понимаешь? Домик нужно небольшой, он же один, ну там чтоб нормальный был, чтоб жить можно было! Ну и не так дорого! А то завернут цену, а у него, откуда большие деньги-то! Ну надеюсь, ты меня понял! – сказал Петрович и посмотрел на внука. Костик подозрительно посмотрел на деда, но пообещал, что поищет по сайтам, где продают дома. Теперь у Петровича появилась цель, найти и купить дом. Он сходил в киоск и купил кучу газет, где размещались объявления по продаже недвижимости и решил поискать сам. Засев с кипой газет на диван, нацепив очки, вооружившись блокнотом, и ручкой начал выписывать себе номера телефоном, понравившихся ему объявлений. Потом взял телефон и начинал обзванивать. Но все было что-то не то. То слишком далеко, то слишком дорого, то дома были ветхие. В общем, дело стопорилось. Но азарт возрастал. Где-то, через неделю к Петровичу примчался Костик. - Дед, по-моему, я нашел, что нужно твоему другу! – радостно сообщил он, - вот смотри, тут даже фотка есть! Небольшой бревенчатый дом, в хорошем состоянии, приусадебный участок, правда, небольшой, есть дворовые постройки, лес рядом, недалеко речка! Правда, домик находится на окраине деревушки, но сама деревушка недалеко от города, минут тридцать до железки, а там электричка ходит через каждые тридцать минут! Смотри сам! И там я выписал номер телефона, позвонить можно! - Ну ты, молодец! – обрадовался Петрович, - передам другу все это, пусть сам звонит и разбирается! - Да на здоровье! – ответил Костик и умчался по своим делам. Как только за внуком захлопнулась дверь, Петрович взял распечатанные бумажки и начал звонить по указанному телефону. Ему ответил женский голос, представившись посредником. - А как бы мне посмотреть этот дом!? – спросил Петрович. И они договорились на следующий день, на два часа. Дама пообещала заехать за ним на машине. Ровно в два к подъезду подкопила иномарка, и из машины вышла молодая девушка. Петрович сидел и ждал на скамейке около подъезда. - Здравствуйте, Юрий Петрович, - сказала девушка, подходя к нему, - вы же Юрий Петрович? - Так точно! Он самый! – Петрович встал, - как мне к вам обращаться? - Марина! – и она протянула ему руку, - очень приятно, ну что, поехали! Уже через час Марина открывала ворота во двор дома. - Вот, смотрите! – сказала она, проходя к дому и открывая ключом входные двери. Петрович оглядел двор. В углу стояла маленькая летняя печурка и стол со скамейками, все было накрыто навесом. Правда, ветхим, но все же. - Это пустяки, перекроем! – отметил для себя Петрович и направился в дом. В доме было пусто, пахло пылью. - Понимаете, тут давно никто не живет, - сказала Марина, - но дом крепкий, бревенчатый, смотрите сами! При входе в дом была типа прихожей с окном, около которого стоял стол. Из этого помещения были две двери, одна в большую комнату, вторая в кладовую. Петрович пошел смотреть большую комнату. В комнате было три окна, левый угол занимала русская печка. Было хоть и пыльно, но чисто и даже печь была побелена. Под потолком висела одиноко лампочка. - Полы хорошие, - рассказывала Марина, - есть подполье, по идее, можно и пластиковые окна поставить, тогда вообще красиво будет и красить не надо. - Разберемся, - усмехнулся Петрович, и пошел смотреть кладовку. Потом вышел во двор и направился смотреть постройки. Дровяник с небольшим количеством дров и сарайка, где, видимо, держали кур, кругом еще видны были перышки. Двор от огорода был отгорожен заборчиком. На дворе стоял май, конец весны, и из не паханой земли торчали желтые головки одуванчиков. В самом углу огорода стояла такая же бревенчатая баня. - Ух, ты! Даже банька есть! – удивился Петрович, - вообще, замечательно! - Да! Баня тоже в хорошем состоянии, я ходила, смотрела! – поддакнула Марина. - Мдааа! А огород-то, видать, давно не пахали, - сказал Петрович задумчиво. - Ну, Вы же сами понимаете, раз никто не живет, кому обрабатывать-то, - улыбнулась Марина, - ну как, общее впечатление? В принципе, и цена небольшая для такого дома. Просто его, почему-то никак купить не могут, все время что-то срывается, хотя претендентов было много! Город-то недалеко, особенно для дачи, например! Но он у нас, прям, завороженный какой-то! – засмеялась Марина, - вот никак и все! Вроде и договоримся, а потом раз, и все покупка срывается! Петрович посмотрел на Марину и улыбнулся. - А Вы знаете, Мариночка, а мне здесь прям хорошо! – сказал он и осмотрел окрестности. Прямо за домом шумел лес, и весенний воздух был напоен хвоей и еще чем-то сладковатым. Петрович глубоко вздохнул воздух, и улыбнулся. - Хорошо! Лесом пахнет! - Ну так, что решим? – опять спросила Марина. - А поехали ка ко мне, у меня к вам еще одно предложение будет и за одно, обговорим и эту покупку! Беру! – он по-молодецки подмигнул Марине и пошел к машине. - Ну и замечательно! – обрадовалась Марина, и закрыв двери на ключ, тоже пошла к машине. Они вернулись в город, и Петрович пригласил Марину к себе. - Проходите, - открывая двери, сказал Петрович, - и проходите в комнату. - Ух, ты! Какая у Вас красивая квартира и этаж хороший, третий, самый ходовой на рынке! – сказала Марина, осматривая комнату с риэлтерской точки зрения. - Вот и я о том! Район у меня очень хороший, говорят элитный! – улыбнулся Петрович, - Вы присаживайтесь, сейчас я чайник поставлю, чайку попьем! – и он пошел на кухню. Марина пошла за ним следом. - Можно, я лучше на кухне? – попросила она,- тут как-то удобнее. - Тогда присаживайтесь здесь! – сказал Петрович и начал доставать кружки, - Вы, Мариночка, смотрите, смотрите, я Вас зачем позвал то? Продать хочу, а домик тот купить! Как Вам моя затея?! – и он засмеялся. - Вот оно что!! – удивленно сказала Марина, - понятно! А что, хорошая затея! Домик около леса для Вас прямо то, что нужно! - Вот и доктор мне посоветовал, побольше лесным воздухом дышать, легкие свои проветривать, здоровье свое подправлять нужно, вот я и решил купить себе такой домик! Жить там можно и огородик рядом и бежать на электричку не надо, поработал и дома! – улыбаясь, сказал Петрович. Сидели долго, подписывали бумаги, потом обговаривали продажу квартиры и покупку дома. - Ух, и морока! – улыбнулся Петрович и положил на стол документы на квартиру и паспорт, - вот! - Ну раз у нас продажа, придется подождать, пока я найду покупателя и, за одно, сразу и куплю оформим, когда деньги получите, хорошо? – сказала Марина . - Вам виднее, как лучше. Просто, мне бы там, в доме маленько чистоту навести. Я думаю, мою-то Вы быстро продадите, даже по той цене, по которой мы с Вами обговорили, здесь район хороший, – сказал Петрович. - Ну да, я и не сомневаюсь! У меня даже есть на примете и покупатель, - сказала Марина, - даже можно и больше запросить, там человек богатый ему квартира дочери студентке нужна, так он хоть за какие деньги искал! Так что не переживайте, и на дом хватит, еще и останется на все остальное! А на счет дома! Знаете, Юрий Петрович, давайте я Вам ключ оставлю, и вы сможете там порядок навести, и к моменту переезда у Вас уже все будет готово! - Вот за доверие спасибочки, - улыбнулся Петрович, - ну и за покупателя! Хорошо бы, конечно, подороже продать, деньги понадобятся в новом доме! Марина отдала Петровичу ключи и, обменявшись номерами телефонов, они распрощались. - Я Вам позвоню, чтобы Вы были дома, посмотреть же покупателю нужно Вашу квартиру, - сказала Марина и умчалась вниз по лестнице. - Хорошо! – ответил Петрович и, закрыв дверь, начал обдумывать, как эту новость сказать сыну. Вечером он решился и позвонил. -Значит так, сын! Я покупаю домик в деревне, в Черемшанке, да! Это в пригороде, и переезжаю туда жить! Квартиру выставил на продажу! Вот так! – сказал он. - Пап, ты что! Почему? – удивленно спросил Сергей, - какой домик? Ты о чем? Только ремонт сделали, а ты продавать?! - Вы же давно хотели дачу? – сказал Петрович, - так вот вам и дача, только со мной в придачу! Будете приезжать и сажать все, что вам угодно, а я буду командовать! – он засмеялся, - там и дом и банька и сарайки всякие, живи и радуйся и я вас всех, почаще видеть буду! И вообще, никаких возражений! Скажи Лене, что надо съездить туда и помочь мне там порядок навести, а то когда будем переезжать, чтобы потом с мебелью не мучиться! Все! Говори когда сможете? Договорились на субботу. И в субботу, всем семейством, поехали смотреть новое жилье и наводить там порядок. Через полмесяца Петрович уже сидел под новым навесом на скамейке, а в огороде шла бурная работа по посадке овощей. Комнату в доме теперь было не узнать. На окошках висели веселенькие шторочки. Вдоль стены стоял большой угловой диван, в углу на стене висели полки с книгами, около печки был установлен маленький кухонный гарнитурчик и холодильник, а около окна стоял стол с табуретками. На полу лежали новые домотканые половики. На стене тикали часы с кукушкой, которые Петрович нашел в кладовке и возродил их к жизни. Прихожую переоборудовали в комнатку и поставили там еще один диван, на случай гостей и рядом со столом поставили кресло, чтобы около окна можно было читать. Дом ожил, в нем закипела жизнь. Как-то, проводив семейство сына домой, Петрович пошел в дом отдохнуть. Зашел в комнату и вдруг увидел кошку. - Вот те раз! – удивленно сказал он, присаживаясь на диван, - и откуда же ты вдруг появилась? Полмесяца я тут, а тебя, почему-то не видел! Ты откуда, солнышко? – и он протянул руку, приглашая кошку погладить ее. Кошка смотрела на него желтыми глазами и не двинулась с места. - Ты, наверное, голодная! – догадался Петрович и пошел к холодильнику, достал пакет молока и блюдечко. Налил и поставил перед кошкой. Та сидела и только смотрела на него. - Что? – спросил Петрович, - не хочешь молока? - Мяв, - сказала кошка. И вот тут случилось то, чего Петрович вообще никак не ожидал. Из-под печки вылез старичок с торчащими волосами, в штанах, рубашонке и лаптях. - Бог ты мой! А это еще кто? – совсем ничего не понимая, опешил Петрович, - то никого не было, а то вот тебе на…! - Ну и чаво возмущашься? – сказал дедок, и отхлебнул молока из блюдца, - мы вот все ждем када ты, наконец, одомовитисся! Вижу, порядок навел, все сотворил, как надоть! Часы на место повесил, знать, ты таперича новый хозян! А я домовой ентого дому, зовут меня Фодей, а енто – он показал на кошку, - тожа хозяйка, зовут Машка! Так что, добро пожаловать в наш дом! Нам хозяина ох, как не хватало! - Ну, спасибо, что приняли в свой дом, - сказал Петрович, склонив голову в поклоне и улыбнулся, - так значит, теперь я не один здесь!? Это очень даже хорошо! Так вы здесь всегда жили? – обратился он к Фодею. - Ну да! Давненько, ещо при старой хозяйке! – кивнул Фодей, а сам все отхлебывал и отхлебывал молоко, - ты енто, мож не знашь, так скажу, блюдечко с молочком-то под печку ставь, а то я тожа есть хочу, понял? - Ах вот так, да?! Хорошо, уважаемый Фодей! Ты уж прости меня, я городской, чего не знаю, так вы уж мне подсказывайте, если что не так, хорошо? – сказал Петрович и пошел за вторым блюдцем, куда тоже налил молока и поставил теперь перед Машкой. Та мявкнула и начала лакать молоко. - Значица так! Машка у нас от мышов тебя спасать будет и от плохих людей, а я по дому смотреть буду, главное, молочка не забывай! – сказал Фодей, и улез под печку, допив молоко. Петрович опять налил молока в его блюдце и поставил уже под печь. - Спасибо! – услышал он приглушенный голос Фодея. А Машка, допила молоко и залезла на диван к Петровичу. Посмотрела на него желтыми глазами, и примостилась рядышком, свернувшись клубочком. Петрович погладил кошку, и она громко замурчала. - Да вы ж мои хорошие! Как я рад, что вы появились! – сказал он . - Ты нам тожа пондравился, - сказал Фодей из-под печки, - тока никому про нас не говори, не надь! - Как скажите, - ответил Петрович и улыбнулся. Теперь, каждое утро начиналось у Петровича с ритуала, он наливал в блюдечко молоко и с поклоном ставил его под печку со словами - Откушайте молочка хозяин дома! А потом наливал другое блюдечко и ставил его около печки. - Прошу, мадам, кушать подано! – и смотрел, как Машка открывала свои желтые глаза и, потянувшись, спрыгивала с дивана и грациозно шла к блюдцу, позволяя Петровичу погладить ее по спинке, отвечая ему коротким «мяв». Потом Петрович шел на огород, и часа два тяпал, полол, поливал, давая себе хорошую физическую нагрузку. После чего топил на улице печурку, где кипятил колодезную воду и заваривал себе душистый час. Соседи у Петровича были только с одной стороны, но вот их-то он никак не мог увидеть, чтобы познакомиться, хотя каждый день ходил за водой к колодцу, который стоял на границе двух усадьб. - То ли уехали куда? – думал он, заглядывая во двор к соседям. И вот однажды утром, когда он опять пошел за водой на соседнем огороде увидел мужика, который махал с утра тяпкой. - Доброго Вам утра, соседи! – крикнул он и помахал рукой. - Ооооо! И Вам, доброго! – улыбнулся мужик и пошел к колодцу, - смотрю, новые жильцы появились! Ну, наконец-то! Он подошел и протянул Петровичу руку. - Иван Федорович! - Юрий Петрович! - Ну вот и хорошо! – сказал Иван, - а то стоит, понимаешь, дом без хозяина! Не порядок! А дом-то хороший, добрый! - Вы знаете, а пойдемте ка я Вас чайком угощу! Вкусный, ароматный, индийский! – пригласил Юрий Ивана. - А что! Айда! Моя пока по дому там возится, посидим! Счас скажу, чтоб не переживала и пойдем! – ответил Иван и заторопился к дому. Петрович, пока Иван ходил к дому и обратно, вынес кружки из дома и заварил чай, прихватив с собой печенье. - Ну вот! Присаживайтесь! – сказал он появившемуся Ивану, - или может, чего покрепче, по чуть-чуть? – и Петрович хитро глянул на Ивана. - Да нееее, с утра-то! Неее! Давай чай! – засмеялся Иван, - так ты тута давно? - Да уже вторую неделю обживаю новое место! Хорошо у вас тут! Лес, речка, дышится легко, не то, что в городе! – ответил Петрович, прихлебывая горячий час. - Это дааа! У нас тута красота! – ответил Иван, и в воздухе повисла неловкая пауза. - Я чего хочу у вас спросить, - нарушив эту неловкость, сказал Петрович, - расскажите мне об этом доме. Я сколько у риелтора спрашивал, никто ничего толком мне не объяснил. Кто хозяин был, чего случилось? Почему дом так долго не продавался? Все молчат и никто ничего путем мне так и не сказал. Может, вы знаете? Вы ж тут давно живете и, наверняка, хозяина знали? Иван усмехнулся и посмотрел испытывающе на Петровича. - Рассказать-то можно, тока это длинный рассказ будет! Вот давай вечерком я приду, и мы с тобой и покрепче выпьем, ново место-то надо обмыть! Ну и расскажу тебе про хозяйку этого дома, про нашу Тасю. - Договорились! – засмеялся Петрович, - а я приготовлю чего закусить! Так ты и жену свою приводи, познакомимся и повечерим! Договорились, и Иван пошел тяпать в огороде, а Петрович колоть дрова. Накануне сын привез напиленные чурбаки, которые нужно было расколоть. Сказал: - Ты сам-то не корячься, я приеду и все исколю, а то спину прихватит! А Петрович, как перебрался сюда, чувствовал себя замечательно. Плюнул на наказы сына и решил поколоть дрова, насколько хватит сил. - Ничего! Я что совсем ослаб, что ль! – берясь за топор, сказал Петрович и начал раскалывать чурбаки. Часа через три намахался так, что пот лился потоком. Пошел, затопил баньку, помылся и пошел передохнуть в дом. Лежа на диване, прикинул, чего приготовить на вечер и ничего лучше, чем поджарить картошки не пришло на ум. - А ну и пусть будет картошечка на сале! – усмехнулся он и пошел готовить закуску. Вечером, часов в семь, со стороны огорода на двор к Петровичу пришел Иван. - А что без супруги? – спросил Петрович, ставя на стол шкворчащую сковородку. - Да она у меня недавно из больницы, сказала, что устала и просила извинить ее, слабенькая еще, - ответил Иван, присаживаясь за стол, - нууууу, богато! – разглядывая стол, развел руками Иван, - богато! А на столе стояли тарелки с кальмарами из банки, тушеные баклажаны, привезенные невесткой из дома, пироги с луком и яйцом и плюс сковородка с картошкой, в общем, Петрович выставил на стол, все, что было в холодильнике. - Ну, чем богаты! – засмеялся Петрович и вытащил из кармана спортивных брюк бутылку коньяка. - Вот! Нам для сердца, как раз не повредит! – сказал он, водружая бутылку в центр стола. - Это дело! – усмехнулся Иван, - не, ну правда, новое место надо обмыть, так уж заведено, да и за знакомство тоже! Оба рассмеялись, усаживаясь поудобнее, и пододвигая к себе тарелки и вилки. Выпили по стопочке и Петрович выжидательно посмотрел на Ивана. - Ну что, еще по одной или как? – спросил он. - Да не, и так хорошо! Закусим! - ответил Иван, - так вот слушай про свой дом…. Начну издалека. Семья моя мать с отцом да с сестрой пятилетней перебрались сюда в 1946 году. Отец тогда вернулся из госпиталя, ранение у него было тяжелое. Пока очухался, в госпитале его подлечили и он вернулся. Вернулся, а жить-то негде, землянка. Взял он своих, и поехал подальше от разрухи в деревню. Тогда в деревне сытнее было, чем в разрушенных городах. Вот и выбрали это место. Сельсовет выделил ему, как герою войны место, всем миром помогли поставить дом. А там и я подоспел родиться. Так это я к тому, что, когда еще маленький был, Тася с матерью уже жили здесь и Тасе тогда было лет семнадцать. Взрослая дама уже была. Помню, что голодно тогда все одно было, так она нас с сеструхой в лес водила и учила, какую травку весной можно есть, чтоб цинги не было и есть не хотелось. Мы как зайцы на подножном корму тогда жили. Особенно тяжело было, когда отец от ран помер, так матери с нами двоими очень тяжело было, и Тася нас все время подкармливала. Мать-то ее знахарка была, людей лечила и помогала, а денег-то тогда особо не было, так народ за это ей продукты носил. А Тася нас с сестрой вот и подкармливала. То картохи вареной принесет, то кусок черного хлеба. Так и выжили. А потом мать на ферму пошла. Сестра помогала ей. В общем, получше стало, а вот Тасины уроки по травам до сих пор помню. Чего пожевать в лесу можно, чтоб живот не крутило, или зубы не болели. Мать Тасина умерла, но Тася, видимо, переняла он нее умение знахарить, так что люди потом все одно к ним в дом приходили за помощью. А она и не отказывала. Да еще и дояркой в деревне всю жизнь свою проработала. Добрая была, всем помогала, все успевала. Сдружились мы. Судьба у нее в личном плане не сложилась. Был у нее паренек, любила его очень, замуж собиралась за него, а его враз арестовали и угнали куда-то. За что? Так никто и не знал. Сильно она горевала по нему. Но он так и не вернулся. Потом поговаривали, что вроде он в чем-то виноват был и его расстреляли. Только Тася не верила в это. Оговор какой-то был. Вроде как, на этого парня дочь председательская глаз положила, а он Тасю нашу любил. Так та и осерчала, написала на него донос. А раньше же сильно не разбирались. Приехали, забрали и поминай , как звали. Долго Тася убивалась по нему. А потом пришла бумага, что нет его больше. Она, прям состарилась, в одну ночь. И после этого начала знахарством еще пуще заниматься. Наработается на ферме, а потом допоздна все дымок из печки идет и свет горит. Видать, все свои отвары да мази готовит. Вот и Нюсеньку мою сколько раз на ноги поднимала. Роды у нее принимала, потом лечила деток наших от простуды, да всякой напасти. Относилась к ним, как к своим деткам. Говорю же, добрая была. В лес часто ходила за травками своими и корешками и обязательно и грибов принесет и ягод. Нюся-то моя ногами слаба. Так по дому ходит, а куды далеко, не может. Так Тася ей мазь все время готовила, чтобы в ноги втирать, вот так моя Нюся и до сих пор потихоньку, но ходит. И вот, как-то раз, выхожу я утром из дома и гляжу наша Тася в лес собралась. С котомочкой и с корзинкой и кричит мне: - В лес иду за травками, грибов принесу! – и помахала мне рукой. Все время поражался. Она ж уже и не молодая была, а такая шустрая, все успевала. Как не придешь, всегда в доме чистенько, аккуратненько, печка побелена. И в огороде у нее порядок всегда и нарастало столько всего, что она еще и нам отдавала. У нее даже куры так неслись, что яйца, бывало, нам принесет, корзинку, - Возьмите, - говорит, - а то мне одной много! Во какая умелица и хозяйка была. Ушла она, значит, в лес. И вот ждем ее день, второй, третий, а ее все нет и нет. Мы переполохолись. Я побежал к мужикам, помогите, говорю, Таисия наша пропала. Мужики в лес. Искали, искали, а ее нет и нет. Ну, думали, что все! И вот на пятый день глядим идет через заднюю свою дверку в ограде. Вся исхудавшая, платок съехал с головы, волосы торчат, прям, страх смотреть. И главное, глаза такие страшные, злые какие-то. - Привет, - кричу ей, - ты, где потерялась? Мы ж тебя совсем потеряли! А она зыркнула на меня эдак искоса, и бегом домой. И хлоп дверью. Я ничего не понял, но думаю жива, и Слава Богу. И вот гляжу, день она не выходит из дома, другой не выходит. Да что ж такое то?! А тут, кто-то из деревенских к ней пришел. Видать, за помощью. Только женщина во двор зашла, а Тася наша дверь дома приоткрыла, да как закричит: - А ну быстро уходи отсюда! – и хлоп дверью. Ну, та с перепугу, и выскочила со двора. - Ой, - думаю, - никак наша Тася умом рехнулась в лесу-то! Потом вечером гляжу, а она ворота в ограде на гвоздь заколачивает. Это значит, чтоб войти никто не смог! Во как! - Ну, точно свихнулась, - решил я. Знаешь, аж жалко ее стало. Видать, что-то в лесу стряслось, раз она себя так вести начала. Страшно за нее стало. И вот, не поверишь, весь год мы ее не видели. Вижу, что дымок с трубы идет, значит, жива, вот и все признаки ее. По деревне слух пошел, что умом тронулась наша Тася, что видать, медведь ее в лесу напугал, вот она и свихнулась. Да только не могло такого быть! Она со всем зверьем язык находила и знала лес, как свои пять пальцев. В общем, не поверил я им. Наступила весна. И как-то утром, что-то мне не спалось, вышел я на крылечко и вижу Тася вся худющая, в какой-то оборванной юбке , платок на голове и с котомкой бегом в лес уходит. - Никак опять что-то худое задумала , не в себе же была, - подумал я, но чего делать-то не знаю. - Знаешь, - сказала мне моя Нюся, - раз ушла в лес, значит, ей надо. Она ж зимой-то никуда не ходила, а сейчас ушла. Думаю, она вернется. Погодим панику разводить. И стали мы ее ждать. Неделя прошла, а ее нет. А тут я с утра повел нашу козу Маньку на полянку пастись, прямо за нашим огородом, около леса. Кол вбил, привязал ее ну и пошел около леса полевой лук собирать, как нас Тася когда-то учила. Витаминов в нем много. Думаю, принесу, с картошечкой с Нюсей похряпаем. Иду я, увлекся сбором и тут вижу. Мать ты моя! Сидит наша Тася около сосны, вся изможденная, оборванная, страх смотреть и котомку свою в руках сжимает. - Тася! – я к ней кинулся, - милая, что с тобой? А она глаза открыла и улыбнулась. Гляжу, а это именно ее глаза и улыбка и ни капли злости . - Ой, Ванечка, - говорит, - как хорошо, что ты меня нашел, а то у меня сил до дома добраться, совсем нету. Ты уж, мой хороший, пособи мне, до дому-то дойти. Я ее подхватил, а она худенькая, легонькая, донес до дома, в дом потом и на кровать посадил. Она легла на кровать и говорит. -Ты баньку истопи, да попроси Нюсеньку, пущай ко мне придет, поможет в бане помыться, а то у меня сил совсем нет. И пусть супчику, какого принесет, голодная я, давно не кушала ничего. Я бегом в дом. Все Нюсе обсказал. Та, быстро в кастрюльку щей налила, еще горячих в полотенчико завернула и бегом к Тасе. - А ты беги баню быстро истопи, - приказала она мне и ушла. Целый месяц Тася выкарабкивалась из своего недуга. Мы, как могли, помогали ей, ну там огород посадить, в доме прибрать, еду приготовить. В середине июня она, наконец, начала выходить из дома. Хоть и бледненькая, но улыбчивая. Наша Тася! В один из вечеров она пригласила нас с Нюсей к себе. Мы пришли, а там, стол накрыт, Тася наша нарядная, улыбается. - Проходите, мои дорогие, - говорит, - вот хоть чем-то вас отблагодарить хочу, что помогли мне ожить! А когда мы сели, выпили чуток наливочки, она нам и рассказала , что случилось тогда в лесу. Вот ее рассказ… В тот день я пошла в лес за своими травками, но мне нужно было для одной мази сходить на Черное болото. Знаю, что туда мало кто ходит. Мне еще матушка моя говорила, что это вотчина Черного колдуна. Он живет за болотами, поэтому я все время по краюшку болота травку собирала, чтобы не заходить на его территорию. Ну вот иду я себе потихоньку, ищу свою траву . Поднимаю голову и вдруг вижу, стоит передо мной старик. Седые волосы аж по пояс висят, в хламиде какой-то и с посохом. Смотрит на меня своими глазами, а у меня по спине аж мороз пошел. Тут-то я сразу и поняла, что это тот самый колдун, про которого мне матушка моя рассказывала. Стою и понимаю, что сказать ничего не могу, голоса совсем нет. А он мне и говорит: - Забрал я твой голос, чтобы не шумела! – и усмехается так недобро, - голодный я, энергии мне не хватает, раньше-то к болоту много знахарок ходило, так мне хорошо было, а последние пятьдесят лет, что-то мало вас осталось в наших краях, подпитаться мне не от кого! Давно тебя жду! – и что-то тихо начал шептать и посох на меня направил, - ты не переживай, я твою заберу, а тебе своей подарю! – и засмеялся так страшно. А я стою, и пытаюсь вспомнить, какое заклинание мне матушка говорила, на случай если вдруг я этого колдуна в лесу встречу. А в голове одна каша. А он все шепчет и шепчет. И чувствую, что одна сторона тела моего становится холодной. Страшно стало до невозможности. И тут, как будто, кто подтолкнул меня, и я вспомнила это заклинание! И давай его внутри повторять. Прямо можно сказать кричать. Колдун как-то вздрогнул, отступил и смотрит на меня, а глаза аж горят. Злится, значит стоит, а сделать ничего не может. А я кричу внутри себя и кричу это заклинание, и смотрю на него, не мигая. Тут он развернулся и пропал. А я-то стою, и сдвинуться не могу. Потом немного отошла от оцепенения и понимаю, что успел он, все-таки, в меня свою злую энергию поселить и началось у меня внутри такая катавасия, не обскажешь! Я про траву забыла, и зачем пришла, забыла. Одна моя сторона твердит, чтобы я скорее шла домой и обряд очищения провела над собой, а другая, злая, разливается по мне, как кипяток и так мне опять страшно стало. Бросила я корзину и бегом домой. Мне показалось, что я в лесу была всего немного, а оказалось , аж пять дней пробыла. Пока до дома добралась, энергия Черного колдуна уже совсем все место заняла внутри меня. Но видать, что-то светлое осталось. Никому я ничего плохого-то не сделала, не успела! Дома заперлась на все запоры и начала варить зелье, чтобы справиться со всем этим, что внутри меня бродило. Но, когда я записи матушки своей прочитала про это, то оказалось не так все просто! Черную энергию эту можно было только самому колдуну вернуть, а так просто не получится. Надо сварить было такое зелье, которым его надо облить и тогда все его перейдет назад к нему! А как я его оболью, если сроду мне столько не дотащить да его логова. И решила я напоить его этим зельем. Вот я целый год бумаги изучала, варила, заговаривала, да настаивала. Наступила весна и я, взяла большую бутылку этого зелья и пошла обратно на Черное болото, именно к нему в гости. Иду, а там, и правда, Черное болото. Все кругом старой тиной покрыто. Змей всяких, лягушек, нечестии всякой лесной прямо кишит! Иду вроде и боюсь, но понимаю, что мне все равно, кто там ползает. Встретил он меня около своего дома. Сидит и смотрит на меня. - Чего пришла? – спрашивает. - Да вот, - говорю, - понравилась мне твоя силушка, ты уж добавь мне, чтоб мою-то, до конца добить, а то мне как-то никак! – улыбаюсь ему, говорю эти слова, а у самой аж волосы на голове шевелятся. Но говорить-то надо, чтоб поверил, - вот и наливочки тебе принесла, чтоб значит, не задарма все это! Ох, видать, и любил он когда его похваляют! Расплылся в своей страшной улыбке. - Ну захоть, - говорит в дом, - посидим, покалякаем! Сели мы за стол, он кружки берестяные достал, я ему налила и себе налила. Только к себе-то я в кружку травки сыпанула, которую истолкла в порошок, чтоб мне моя же наливочка не навредила, а ему полную кружку налила. Он ее всю залпом и хватил. И моментом окосел напрочь, хоть веревки из него вей. - Забери, говорю свою силу, надоела она мне! А если не заберешь, то наливочка моя тебя совсем без сил оставит! Будешь здесь на болоте гнить без движения! Он зло так на меня смотрит, а сделать ничего не может. Только на меня посох свой направил и что-то бормотать начал. И полилась это гадость из меня. Стою и чувствую, что силы-то мои уходят, то хоть черная сила меня держала, а тут все ушло и ноги мои не идут. Я ж пока зелье это варила, ела кое-как, истощала вся, а мне все казалось, что из меня сила так и прет, во какая черная сила-то сильная! Вижу он оживать опять начал, я ему еще пол стакана наливочки моей в рот влила, и пошла на выход, спешить надо было, а ноги еле идут. Гляжу, у него кусок хлеба лежит, я взяла и хоть чуток пожевала, своей водичкой запила, которую брала с собой и ну вперед уходить. Пока шла травы той с Черного болота нарвала пол котомки. Ее то, по сути, и надо-то щепотку, но мази силу дает очень большую. В общем, нагребла на сколько сил хватило, и пошла к дому. Иду, сама падаю, ноги не несут. И такое меня зло вдруг взяло, что ж я с колдуном справилась, а до дома дойти что ль не смогу и как рванула! Выскочила я с его территории, ну а у нас он редко бывает, поэтому сбавила я чуток и кое-как до той полянки и доползла и стала ждать, авось кого встречу, чтобы дойти помогли. А тут ты, Иван . Ну а потом сам уже знаешь. Спасибо, что до дома дотащил и Нюсечке, что помогла, откормила меня и на ноги поставила! Низкий вам поклон! И вот еще чего вам хочу сказать, вы далеко в лес не ходите, особенно к Черному болоту. И людям накажите. Колдун тот он мстительный очень и злой. Поймает кого, до смерти замучает, пока все силы не заберет! (продолжение) #кальноват

Пит лежал и чувствовал, как из него уходит жизнь. Он не ждал помощи от людей. Он знал, что люди – злые существа. И используют его и других собак для обогащения, так что сочувствия от них ожидать не стоит... Наверное, вы знаете, что бывают такие. И незаконные собачьи бои бывают. Очень жестокие. И на них делают ставки. Иногда, очень большие. Настолько большие, что хозяева этих собак готовы жертвовать жизнями своих питомцев, хотя... Можно ли назвать питомцем собаку, которую учат убивать и не отступать никогда? Они обречены погибнуть, рано или поздно, принеся своему владельцу достаточно денег. Подпольный бизнес, замешанный на крови и смерти. А, поэтому, в основном, эти бои распространены в тех странах, где закон - пустой звук. И деньги решают всё. Вот в одной такой латино-американской стране и проходили такие бои. Всё, как обычно. Устроители платили полиции, и та охотно закрывала глаза на происходящее. За городом было место, огороженное высокой и прочной сеткой. Вокруг в определённый день и час собирались люди - владельцы бойцовских собак, устроители и зрители. Зрителей всегда было много, и ставки были высоки... ***** Его кличка была - Пит. От названия породы - американского питбультерьера. Так его и представляли: - Неоднократный чемпион Пит!!! Против… И ставки на этот бой были низкими. Все отлично знали, кто выйдет победителем и на кого ставить. Пит был злобен и беспощаден. Так его воспитали и выдрессировали. И однажды к его хозяину приехал один делец. Он предложил сорвать солидный куш. Но для этого… Питу надо было проиграть. Проще говоря - почти наверняка погибнуть. Каков был ответ хозяина? Вы сомневаетесь, дамы и господа? Разумеется, он согласился. Надо было дать выпить собаке специально приготовленный в лаборатории напиток. Злоба и желание победить при этом не оставляли собаку, но мышцы челюстей непроизвольно расслаблялись... Со стороны ничего нельзя было заметить. Собака всё так же рвалась в бой. Просто противник как бы оказывался более ловким и выскальзывал всё время из челюстей. Так и случилось. Они сорвали куш, поставив большие деньги на противника Пита. Мошенничество не было раскрыто. Вот только, самого Пита бросили умирать возле клетки, отнеся немного подальше... Бывший владелец даже не подошел к нему. Он получил большую пачку денег и в этот же вечер покинул страну, переехав в соседнюю, где намеревался залечь на дно, а потом, по истечении времени, заняться тем же самым... Пит лежал, истекая кровью, и чувствовал, как из него уходит жизнь. Он не ждал помощи от людей. Он знал, что люди – злые существа. И используют его и других собак для обогащения, так что помощи или сочувствия от них ожидать не стоит. Он понимал, что пришла его смерть, но не жалел об этом. Это, всего навсего, был конец его мучений. О чём тут жалеть? Вместе с жизнью из его истерзанного тела вытекала годами накопленная злость и ненависть ко всему вокруг. Он вдруг вспомнил, как его в детстве облизывала его мама, пока она не погибла в одном бою. Вспомнил братьев и сестричек, и как играл с ними щенком. Вспомнил и первый раз в своей жизни улыбнулся. Вот тут-то его и заметил этот малыш... ***** Имени мальчишки никто не знал, как, впрочем, и он сам. Все почему-то называли его – Малыш Панчо. Может, потому, что вся его одежда состояла из старого пончо, накинутого на маленькое, худое тело… Панчо жил неподалёку, в хибарке, сложенной из старых, ржавых листов железа. Пропитание он добывал на местном рынке, с утра и до ночи поднося ящики с товаром за еду и несколько монет. Ну, так вот. Малыш Панчо возвращался домой после тяжелого рабочего дня. Он еле передвигал ноги от усталости. Но пройти мимо Пита не смог... Малышу частенько случалось получать тумаки, за то, что иногда ронял тяжелые ящики. И ему была понятна боль, что лилась из глаз Пита вместе со слезами. - Негодяи! - сказал Панчо. - Что они с тобой сделали? Бросили умирать, потому что ты проиграл? Мальчик заглянул в глаза собаке... В них была такая боль, обида на весь свет и безнадёга, что он узнал там своё отражение. Малыш Панчо подошёл к Питу и сказал: - Я не дам тебе умереть. Только не кусай меня, хорошо? Пёс посмотрел на маленькую, худую фигурку в грязном пончо и отвернулся. Что может сделать этот малыш? Но Малыш оказался упрямцем и бойцом. Упираясь из последних сил, обливаясь потом и постанывая от натуги, он потащил умирающего пса в свою хибарку. Пит стонал и рычал, но... Он понимал - этот маленький человек старается ему помочь. И поэтому даже пытался отталкиваться задними лапами от земли, что плохо получалось. В хибарке Панчо зажёг маленький фонарик и принялся обрабатывать раны собаки. У него была припрятана бутылка текилы, давно украденная из одного ящика. Он обработал раны, уговаривая пса потерпеть. Потом перевязал его, используя для этого сложенную в углу кучу тряпья. Когда он всё закончил, то стал вливать собаке в пасть воду. На следующий день Малыш вместо оплаты за свой труд попросил выпотрошенную курицу, из которой и приготовил вкуснейший и ароматный куриный бульон. Живот Малыша Панчо так урчал, что было слышно за пределами его домика, но… Он старался не думать о еде, пока вливал в пасть собаки тёплый и живительный напиток. Вот так и пошло дело. Панчо менял повязки и обрабатывал раны, а Пит с изумлением наблюдал за действиями мальчика. Он всё не мог понять, почему тот спасает его? Но забота, куриные потрошка и бульончик сделали своё дело. Пит пошел на поправку. Он лежал в маленькой, раскалённой от дневного солнца хижине, и ждал... Он боялся признаться самому себе в том, что он ждал этого маленького, грязного и худого человечка. Это было новое и совершенно незнакомое для него чувство. Зато у Малыша Панчо появился друг и слушатель. Поговорить Панчо любил, а поэтому теперь, перед сном, он рассказывал своему новому и единственному другу о прожитом дне. Он назвал пса Буль... И через месяц, под прикрытием темноты, они первый раз вышли вместе на улицу. Пит-Буль не мог поверить в происходящее. Он остался жив! Более того - обрёл друга, который показал ему, что не все люди одинаковы. Буль смотрел на своего маленького спасителя глазами, полными обожания. Он же и мыл его грязное лицо языком, а Малыш Панчо смеялся и падал на спину. Буль был явно тяжелее, сильнее и больше своего маленького друга. Но однажды… ***** Однажды члены местной банды заметили, что ободранный и грязный мальчишка выводит погулять из своей ржавой хибары совершенно роскошного и сильного бойцовского пса. - Отнимем сегодня ночью, - сказал один из бандитов. - Пустим пса на бой. Выглядит он очень хорошо и может принести нам много денег... Сказано - сделано. Поздно вечером, когда район бедняков затих, и только луна и звёзды наблюдали за происходящим, четверо преступников, запасшись сеткой, петлёй на палке, и шприцем со снотворным, подошли к ржавой постройке... На всякий случай они вытащили ножи. Решили так - если Панчо будет кричать и мешать, решить вопрос на месте... Предводитель распахнул старый плед, служивший дверью, и осмотрелся. Панчо и Буль спали. Бандит усмехнулся и, обернувшись к подельникам, сказал очень тихо: - Всё в порядке. Спят. Зайдём, закроем рот пацану и сделаем укол собаке. Всем всё понятно? Ответить они не успели. Буль ждал именно этого момента - когда главарь сделает шаг назад, выходя из домика, и повернется спиной... Прыгнул он совершенно бесшумно. Жуткие клыки сомкнулись на шее главаря, и тот рухнул на землю под весом пса, так и не проронив ни звука... Трое остальных замерли на месте, поражённые случившимся. Но прежде, чем они сообразили, что надо бы помочь главарю, их ноги уже несли их подальше от хижины, и не напрасно... Потому что помогать уже было некому... В абсолютной тишине, под мерцающим светом луны и звёзд, Буль вынес приговор и привёл его в исполнение. Люди учили его убивать? Очень хорошо! Убедитесь же в том, что он стал спецом в этом деле... Проснувшись утром, Малыш Панчо с ужасом увидел на морде и клыках Буля кровь. - Что случилось?! - закричал он и ощупал своего друга. Повреждений на собаке не было, и тогда Малыш вышел из своего домика и осмотрел всё вокруг. Кровавые следы вели в заросли кустарника... Пробравшись туда, Малыш Панчо с ужасом увидел главаря бандитов. Вернее, то, что от него осталось… - О, Господи!!! Пресвятая Дева Мария! Что ты сделал, Буль? Его дружки найдут и убьют нас! Буль внимательно посмотрел на ребёнка и кивнул головой. Малыш присел на циновку и стал думать. - Мы уйдём с тобой, - сказал он Булю. - Пойдём в город… Там нас не найдут, да и искать не будут. Может, проживём как-нибудь? Говорят, там такие большие мусорки, что всегда можно найти что-нибудь съестное... И ребёнок обнял своего спасителя за шею. Уходили они незаметно. Малышу нечего было брать с собой. Поэтому, он взял верёвку, сделал ошейник для Буля, и они пошли... Город поразил Панчо. Огромные здания, поток машин и люди - красиво одетые и бегущие куда-то. Ему было страшно. Они долго бродили по людным улицам и так устали, что присели отдохнуть прямо у перекрёстка, перед большим рестораном... ***** Майк был командирован правлением фирмы в этот филиал на год. Он должен был разобраться с возникшими проблемами, решить их и вернуться. Такая уж у него была работа - он ездил по всему миру и помогал филиалам в разных странах. Жена его, очень давно, когда они ещё были молодыми, перенесла тяжёлую болезнь, которая лишила их возможности иметь детей. И он теперь всюду возил её с собой, стараясь разнообразить её жизнь и не дать загрустить. Вот и сегодня он решил устроить ей маленький праздник. Майк заказал в ресторане прямо под высоткой, в которой располагался офис фирмы, местные блюда. И улыбался, представляя, как она обрадуется и они вдвоём... При этом слове он слегка нахмурился - вдвоём будут обедать. Ему надо было спуститься на лифте вниз, пройти через два пешеходных перехода, войти в ресторан, забрать заказ и вернуться на подземную стоянку, где стоял его джип. Что он и проделал. Но тут его взгляд упал на странную пару, сидящую прямо у входа в ресторан: маленький, худой мальчик в старом, грязном пончо и собака. Огромная собака. Танк, а не собака. Малыш уснул. А пёс явно охранял его сон. Выскочивший из ресторана метрдотель рассыпался в извинениях за этот вид, и уже собрался прогнать попрошаек... Но Майк сделал запрещающий жест, приложил палец к губам и показал метрдотелю на вход в его заведение. Тот неохотно удалился. Майк присел на корточки возле странной парочки. Люди обходили их, иногда оглядываясь. Людская толпа спешила по делам. И ей не было никакого дела до оборванного мальчишки и его собаки. Буль наклонил голову вправо и посмотрел подозрительно на Майка. Но Майк улыбнулся ему, чем поверг Буля в полное замешательство: взрослый мужчина не кричит, не бьёт, а улыбается?! Это было совершенно невероятно. И пока пёс переваривал новую для него информацию, Майк тихонько сказал: - Малыш, проснись. Ты спишь на асфальте. Панчо вздрогнул и уставился на высокого седого мужчину глазами, полными страха. Он обнял за шею Буля и сказал: - Дяденька... Дяденька! Не бейте нас, пожалуйста. Я его не украл. Это мой единственный друг. Мы сейчас уйдём отсюда... Майк почувствовал, как его горло перехватил комок, застрявший там и не дающий сказать ни слова. Справившись с волнением, он продолжил: - Как ты оказался здесь? Где родители? Как тебя зовут? Малыш Панчо посмотрел на него и ответил: - Меня зовут Малыш Панчо. Я не знаю, где родители. Я всегда был один... Мы пришли сюда с Булем. Может, на мусорке можно найти что-нибудь поесть, дядя? - спросил он Майка с надеждой. Майк поперхнулся. Он долго не мог ответить и старался скрыть за очками слёзы. - Ты понимаешь, какое дело… - начал он издалека, стараясь справиться с волнением. - Тут такая история... У нас с женой сегодня праздник. И я вот, - Майк показал Булю и Панчо пакет, набитый коробками с едой. - Пришлось взять много всего, - продолжал Майк. - А мы с ней одни. И нам, ну, никак не справиться со всем этим. И вот… - Майк снял очки и протёр их. - Вот жена и попросила меня, чтобы я пригласил тебя, Панчо, и твоего замечательного друга Буля к нам в гости. Так сказать, помочь нам. Не откажешь? - А откуда ваша жена знает нас? - заинтересовался Малыш Панчо. - Оооооо, - многозначительно промолвил Майк. - Она у меня всё знает! И когда ты сам познакомишься с ней, то поймёшь, что я говорю тебе правду. Он встал и протянул Малышу Панчо правую руку: - Ну, что? Идём? Ответом ему было дружное урчание двух голодных животов. Буля и мальчика. - Ну, вот и славно. Значит, решено, - ответил Майк животам. Панчо встал и, крепко сжав большую и хорошо пахнущую мужскую ладонь своей, маленькой и грязной, пошел. А Буль уже всё решил. От мужчины не пахло страхом, он улыбался и из его пакета доносились такие запахи… - Очень хороший человек, - решил пёс. Они пошли к зданию, и все служащие смотрели вслед странной тройке людей: высокому, седому начальнику из одной очень большой фирмы, огромному, грозному псу, и мальчику, крепко держащемуся за ладонь мужчины... Двери им открыла женщина в красивом платье. Её глаза сперва стали круглыми от удивления, но Майк всё ей объяснил: - Я всё сделал, как ты и сказала, - начал он. - Пригласил к нам на обед господина Панчо и его верного друга Буля... Ведь нам с тобой без них никак не справиться с таким количество еды. И они любезно согласились нам помочь. Глаза женщины уставились на худого, грязного ребёнка и его собаку. - Так что же ты так долго? - сказала она вдруг строгим голосом. - Почему заставляешь ждать наших гостей? А ну, быстро все за стол! Но за стол сели намного позже... Сперва Салли повела Панчо купаться. Выкупала она и Буля. Тот в жизни не видел столько воды сразу, и вообще - ему очень тут понравилось. А Панчо всё спрашивал у женщины: - Разве люди живут в таких больших квартирах? И уверял её, что они немножко покушают, а потом уйдут. Только вот он не знает, где ближайшая мусорка. Там они и будут жить... Салли почему-то уронила в воду полотенце, схватилась руками за горло и выскочила из ванной комнаты. Какое-то время из-за двери доносились странные звуки, потом Салли вошла и помыла лицо. Глаза у неё были красные... А потом Панчо сидел за столом. Его разморила ванна с горячей водой и пенкой. Салли кормила его и Буля. Буль смотрел на женщину взглядом, полным обожания, когда она на руках унесла Панчо на кровать и сняла с него рубашку Майка. Затем она вышла в залу, где стоял стол, и села рядом с мужем. Буль улёгся рядом с ней. - Ты не мог сделать мне лучшего сюрприза, - сказала Салли и поцеловала Майка в щёку. Майк положил столовые приборы и посмотрел на жену: - Я уже говорил с нашим адвокатом, - начал он. - Сделаем ему документы на наше имя. Здесь можно решить все вопросы за деньги. - О, Майк, - простонала Салли. Потом они ещё долго сидели за столом и обсуждали будущее. Теперь у них было будущее. Буль лежал на полу и слушал их вполуха. Он дремал. - Хорошие люди, - думал он. - Вот бы, оставили нас у себя... ***** Теперь Дэвид учится в Калифорнийском университете. Прошло уже много лет с тех пор, как они вернулись из той заграничной поездки. И папа с мамой гордятся им и его достижениями в учёбе и спорте. Буль состарился, но у него и его подружки Лесси трое замечательных деток. Все, как и он, американские питбультерьеры. И когда Майк и Салли слышат разговоры о том, что бойцовские породы собак очень опасны, они переглядываются и улыбаются. А недавно их Дэвид привёл девушку. Она, как и он, учится на факультете права. И они долго сидели за столом. И мама-Салли рассказывала ей, какой смешной в детстве был Дэвид. Все смеялись. А Буль лежал у ног Салли и думал: - Нет. Всё-таки, хороших людей на этом свете больше... Вот и вся история. Вся, как есть. И я вам не скажу их фамилию. Просто, не имею права. Вот так. Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

«Либо ты молча терпишь присутствие моей любовницы в доме, либо пошла вон без копейки!» —цинично бросил олигарх жене в лицо.🔻 — Либо ты молча терпишь присутствие моей любовницы в доме, либо пошла вон без копейки! — цинично бросил олигарх жене в лицо. — Ты в своем уме, Вадим? В этом доме выросли наши дети. Сюда приезжает твоя мать. — Мой дом — мои правила, Алена, — Вадим отрезал каждое слово, словно вбивал сваи в мерзлый грунт. Он не кричал. В его голосе не было даже злости — лишь та холодная, выхолощенная уверенность хозяина жизни, который привык покупать людей оптом и в розницу. — Кристина переезжает сегодня вечером. Западное крыло, второй этаж. Ты освободишь мастер-спальню до пяти часов. Твои вещи прислуга перенесет в гостевой флигель. Алена стояла посреди просторной гостиной их загородной резиденции на Новой Риге. Сквозь панорамные окна в два человеческих роста открывался вид на идеальный сосновый бор, аккуратно укутанный ноябрьской серостью. Пахло полированным мрамором, дорогим воском и свежезаваренным кофе из зерен, которые Вадиму доставляли дипломатической почтой. Все здесь было безупречно, холодно и мертво. — А если я откажусь? — тихо спросила она, не поднимая глаз от рисунка паркета. Вадим усмехнулся. Этот звук резанул по нервам сильнее пощечины. Он подошел к барной стойке из цельного оникса, плеснул себе сорокалетнего виски и медленно повернулся: — Откажешься? Давай проясним диспозицию, дорогая. Брачный договор помнишь? Подписан пятнадцать лет назад. По нему при разводе по твоей инициативе ты получаешь квартиру твоих родителей в Тушино и смешную сумму отступных. Счета заморозят за сорок секунд по одному звонку моего начальника службы безопасности. Твой благотворительный фонд держится исключительно на пожертвованиях моих холдингов. Завтра же финансирование свернется, счета арестуют за «нецелевые траты», а твои ручные собачки из попечительского совета разбегутся в ужасе. Ты останешься на улице в одном пальто. Без денег, без связей, без имени. Так что выбор простой: либо ты играешь роль благовоспитанной, тихой хозяйки фасада, пока Кристина рядом со мной, либо собирай чемодан прямо сейчас. — И ты думаешь, общество это проглотит? Скоро благотворительный бал... — Обществу плевать, Алена, — Вадим отсалютовал ей бокалом. — Общество улыбается тем, у кого контрольный пакет. Кристине двадцать три, она красива, дерзка и не читает мне морали о духовности. А ты стала скучной, предсказуемой и бесцветной. У тебя есть полчаса, чтобы решить: гордость в хрущевке или сытая тишина во флигеле. Он развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал по мраморной лестнице наверх. Его шаги гулко отдавались под семиметровыми потолками, пока не хлопнула дверь кабинета. Алена осталась одна. Она медленно опустилась в кожаное кресло, чувствуя, как внутри разливается странная, звенящая пустота. Слезы не пришли. Они закончились еще года четыре назад, когда бесконечные командировки Вадима перестали скрывать очевидное, а его телефон начал приходить в спальню запароленным на три уровня защиты. Двадцать два года. Столько длился их брак. Когда они познакомились в студенческом общежитии, у Вадима была одна приличная рубашка и подержанная «девятка» с дырявым глушителем. Она писала за него чертежи, варила суп из плавленых сырков, часами сидела в холодных коридорах налоговых инспекций, регистрируя его первые фирмы-однодневки. Она была его первым бухгалтером, первым юристом, его памятью и его опорой. Когда в лихие времена за Вадимом охотились бандиты, именно Алена прятала оригиналы учредительных документов у своей тетки в подмосковном поселке. Потом пришли сверхприбыли. Нефтяные терминалы, логистические хабы, металлургия. Вадим оброс броней из цинизма, дорогих костюмов и чувства абсолютной безнаказанности. Алена добровольно ушла в тень — растила детей, занималась меценатством, организовывала приемы, создавая мужу репутацию благочестивого семьянина и филантропа. Дети выросли: сын заканчивал магистратуру в Цюрихе, дочь работала в Сингапуре. Они были далеко, в безопасности, со своими жизнями. И вот теперь — «пошла вон без копейки». Алена посмотрела на свои руки. Пальцы были спокойны. Никакой дрожи. В глубине души она понимала, что этот день должен был настать. Люди, подобные Вадиму, опьяненные абсолютной властью, в какой-то момент неизбежно теряют связь с реальностью. Они начинают верить, что весь мир — это их персональная настольная игра, где правила меняются по их первому капризу. Она встала, подошла к зеркалу в прихожей и поправила кашемировый кардиган. Лицо женщины пятидесяти лет: тонкие черты, ухоженная кожа, седые пряди, аккуратно замаскированные платиновым мелированием, и глаза. В этих серых глазах больше не было боли. Там зажглась холодная, расчетливая сталь. — Значит, без копейки, — негромко произнесла она собственному отражению. — Посмотрим. Она не стала скандалить. Не стала бить венецианские вазы или выбрасывать вещи мужа из окон. Вместо этого Алена поднялась на третий этаж, в свою маленькую библиотеку, заперла массивную дубовую дверь на засов и подошла к стеллажу с редкими изданиями по искусству Возрождения. Отодвинув тяжелый фолиант по флорентийской живописи, она нажала едва заметную кнопку в корешке дубовой полки. С тихим щелчком фальш-панель отошла в сторону, открывая плоский цифровой сейф. Этот сейф не значился ни в одном плане особняка. Его монтировал человек, которого Вадим не знал, еще семь лет назад, когда Алена впервые заметила в финансовых отчетах компании странные аномалии. Она приложила палец к сканеру. Внутри сейфа лежали не пачки купюр и не бриллиантовые колье. Там находились три портативных зашифрованных жестких диска, тонкая папка с нотариально заверенными выписками из кипрских и лихтенштейнских реестров и старый кнопочный телефон, не подключенный к сотовой сети, но настроенный на спутниковый интернет. Вадим всегда считал, что контролирует все. Он искренне полагал, что раздутый штат аудиторов и телохранителей защищает его империю. Но он забыл один фундаментальный закон: никто не знает слабых мест крепости лучше того, кто помогал закладывать ее фундамент. Алена достала телефон, включила его и набрала один-единственный номер. Гудки шли долго. Наконец в трубке раздался хриплый, прокуренный мужской голос: — Слушаю вас, Алена Сергеевна. — Илья Борисович, добрый день. Время пришло. Активируйте протокол «Аврора». На том конце провода повисла секундная пауза. Илья Борисович был старшим партнером швейцарской юридической компании и давним другом отца Алены, академика, когда-то спасшего семью Ильи от разорения. — Вы абсолютно уверены? — тихо спросил юрист. — Обратного пути не будет. Если эти материалы уйдут по адресам, структуры Вадима Эдуардовича сложатся как карточный домик за сорок восемь часов. Там хватит на три уголовных дела по отмыванию, международный арбитраж и блокировку счетов Интерполом. — Я более чем уверена, Илья. Сегодня он приказал мне освободить спальню для новой содержанки и пригрозил оставить меня нищей. — Что ж, — усмехнулся адвокат с профессиональной сухостью. — Самоуверенность — самый распространенный смертный грех среди нуворишей. Пакеты документов готовы. Лондонский суд, антимонопольный комитет и Федеральная налоговая служба получат досье синхронно в понедельник в девять утра. Что с кипрским трастом? — Снимите блокировку на право вето, — приказала Алена. — По уставу «Северного холдинга» от 2004 года право решающей подписи при передаче активов в третьи руки принадлежит держателю золотой акции класса «Б». Вадим искренне считает, что этот пункт аннулирован при реструктуризации двенадцать лет назад. Но регистратор в Никосии так и не получил оригиналы отказа. Они у меня. — Прекрасно. Завтра утром он узнает, что шестьдесят процентов акций его ключевого порта находятся под предварительным арестом в обеспечение ваших имущественных претензий. Как вы поступите с домом? — Сегодня я уступлю ему сцену. Пусть наслаждается триумфом. Она сбросила вызов, аккуратно убрала телефон обратно в сейф и спустилась вниз. К пяти часам вечера к парадному подъезду подкатил белоснежный спортивный купе. Из машины выпорхнула Кристина — высокая, длинноногая шатенка в соболиной шубе нараспашку, с огромными солнечными очками на лице, несмотря на сгущающиеся сумерки. Следом за ней водитель начал выгружать бесчисленные чемоданы с тисненой монограммой модного дома. Вадим встретил ее на крыльце лично. Он сиял, словно мальчишка, получивший долгожданную дорогую игрушку, обнимал девушку за тонкую талию и громко распоряжался: — Внесите все наверх! Личные вещи Кристины — в гардеробную при главной спальне. И шампанское в серебряное ведро, быстро! Алена наблюдала за этой сценой из глубины галереи первого этажа. Она уже переоделась в дорожный брючный костюм, а ее два скромных чемодана стояли у бокового выхода. Кристина, стянув очки, смерила законную хозяйку дома оценивающим, слегка насмешливым взглядом: — Ой, Вадичка, а это... бывшая? Ты же говорил, что она уже уехала. Неловко как-то получилось. — Не обращай внимания, милая, — бросил Вадим, даже не глядя в сторону жены. — Прислуга вызовет ей такси. Алена Сергеевна уже покидает наше скромное жилище. У нее появились неотложные дела в городе. Алена сделала шаг вперед. Ее осанка была безукоризненной, подбородок чуть приподнят. Ни тени смущения, ни намека на драму. — Наслаждайся домом, Кристина, — произнесла Алена ровным, бархатным голосом, в котором звенела странная теплота. — Здесь отличная система климат-контроля. Правда, вода в трубах иногда застаивается, если не уметь пользоваться распределительным щитом. Но Вадим тебе все покажет. Он ведь у нас такой хозяйственный. Девушка нахмурилась, уловив в интонации скрытую угрозу, но Вадим лишь раздраженно махнул рукой: — Хватит паясничать, Алена. Твое такси у ворот. Уходи. — Прощай, Вадим, — просто сказала она. — Постарайся хорошо выспаться в эти выходные. Понедельник обещает быть ветреным. Она развернулась и легкой, неслышной походкой вышла через боковую дверь во внутренний двор. Черный седан представительского класса — вовсе не такси, а машина, присланная службой безопасности ее доверенного инвестиционного банка, — уже ждал у кованых ворот. Водитель молча погрузил багаж, распахнул перед ней дверцу и плавно тронул автомобиль с места, унося Алену прочь от блеска и лицемерия элитного поселка. Выходные в особняке прошли шумно. Вадим закатил вечеринку для узкого круга особо приближенных менеджеров и друзей, демонстрируя молодую пассию. Кристина вела себя как полноправная владелица поместья: отдавала бессмысленные распоряжения поварам, капризничала из-за температуры вина и выкладывала десятки фотографий в социальные сети с геолокацией «Семейное гнездышко». Вадим чувствовал себя победителем. Ему казалось, что он наконец-то сбросил с плеч груз многолетнего обязательства перед женщиной, которая знала о нем слишком много и чье присутствие постоянно напоминало ему о его собственном провинциальном прошлом. Он стер ее. Он показал, кто в доме хозяин. В понедельник в восемь утра Вадим спустился в столовую в шелковом халате. На столе дымился эспрессо, на серебряном подносе лежали свежие выпуски деловых газет. Кристина еще спала наверху. Он сделал глоток кофе, открыл планшет, чтобы просмотреть утренние биржевые сводки, и замер. Котировки акций «Северного холдинга» на внебиржевом рынке падали вертикально вниз. Минус четырнадцать процентов за первые сорок минут после открытия азиатской сессии. Не успел он осмыслить цифры, как на столе завибрировал защищенный телефон. Звонил Виктор, генеральный директор флагманской компании и правая рука Вадима. — Вадим Эдуардович! — голос Виктора срывался на фальцет, чего не случалось даже в кризис 2014 года. — Вы видели новости? Что происходит?! — Виктор, умерь истерику и доложи внятно, — рявкнул Вадим, чувствуя, как внутри противно похолодело. — Полчаса назад Лондонский арбитраж наложил обеспечительный арест на счета пяти наших трейдеров! Все европейские контракты заморожены! Они приложили документы траста 2004 года. Там стоит подпись Алены Сергеевны! — Какой еще траст?! — вскочил Вадим, опрокинув чашку с кофе. Горячая коричневая жижа медленно растекалась по белоснежной льняной скатерти. — Этот траст ликвидирован двенадцать лет назад! — Нет, Вадим Эдуардович... Мы подняли архивы регистратора на Кипре. Ликвидация не прошла, не было встречного согласия второго бенефициара. Золотая акция все это время была у нее! Она оспорила все сделки по отчуждению активов за последние три года как совершенные в ущерб общему владению! Но это еще не все... — Что еще?! — Вадим уже кричал, тяжело дыша. — К нам в центральный офис зашли следователи из Следственного комитета и Федеральная налоговая. Выемка серверов. У них на руках полная детализация серых схем через офшоры в Белизе. Те самые, которые вы вели лично через закрытый сервер. Откуда у них эти ключи шифрования?! Трубка выпала из пальцев Вадима и с глухим стуком ударилась о пол. Ключи шифрования. Он вспомнил. Двенадцать лет назад, когда создавалась эта структура, пароли и корневые сертификаты настраивала Алена. Она вела ту базу. Она знала архитектуру закрытой сети до последнего байта. Он был уверен, что давно сменил все доступы, но он забыл, что архивная копия ядра системы всегда оставалась на внешнем носителе, дубликат которого хранился... где? В голове словно разорвалась граната. В библиотеке. В потайном сейфе за картиной флорентийцев, код от которого знала только она. С лестницы послышались ленивые шлепки босых ног. В столовую спустилась заспанная Кристина в шелковом пеньюаре: — Вадичка, почему так шумно? И почему интернет не работает? Я не могу выложить сторис... — Заткнись! — прохрипел Вадим с такой яростью, что девушка отшатнулась, побелев как полотно. — Пошла вон отсюда! Он схватил телефон, лихорадочно отыскал номер Алены и нажал вызов. Шли гудки. Долгие, бесконечные, издевательские гудки. Он уже думал, что она заблокировала его, когда щелкнуло соединение. — Слушаю, — прозвучал спокойный, безукоризненно чистый голос Алены. — Ты... тварь! — выдохнул он в трубку. — Что ты наделала?! Ты понимаешь, что ты уничтожила холдинг? Ты уничтожила меня! Нас всех посадят! — Здравствуй, Вадим, — мягко ответила она. — Нас — не посадят. Все документы, переданные в следственные органы, содержат исчерпывающие доказательства того, что теневые схемы реализовывались исключительно по твоим личным письменным распоряжениям в обход совета директоров. Моя подпись там отсутствует. Я фигурирую в деле исключительно как заявитель и свидетель, добровольно раскрывший факты хищений активов совместного предприятия. — Алена, опомнись! — его голос сорвался на умоляющий шепот. Гордость испарилась, остался лишь первобытный животный страх перед потерей всего, что составляло его суть. — Мы же семья! Мы прошли через такое дерьмо в девяностые! Дети... подумай о детях! — О детях я подумала в первую очередь, — ровно произнесла она. — Трастовые фонды Никиты и Даши зарегистрированы в юрисдикции Сингапура и Лихтенштейна. Они неприкосновенны. Их будущее обеспечено. А вот о семье тебе стоило вспомнить в пятницу, когда ты отмерял мне полчаса на сборы и обещал выкинуть на улицу без копейки. — Алена, давай поговорим! Я выгоню Кристину прямо сейчас! Сию секунду! Дом твой, все твое, я перепишу на тебя доли, только отзови иски! Они арестуют все счета через два часа! — Поздно, Вадим. Маховик запущен. Международные суды не работают по звонку олигарха из Подмосковья. Ты сам научил меня главному правилу большого бизнеса: эмоции стоят дорого, а слабость непростительна. — Чего ты хочешь? — выдавил он, оседая на стул прямо в лужу пролитого кофе. — Справедливости, дорогой. Ровно того, что ты мне обещал. Ты ведь сказал: «Либо ты молча терпишь, либо пошла вон без копейки». Я выбрала второй вариант. Только уходить без копейки придется тебе. — В смысле?.. — В прямом. В девять тридцать утра совет директоров получил решение суда о временном отстранении тебя от должности председателя правления. В связи с уголовным делом твои личные активы заморожены. Этот дом, кстати, числится на балансе управляющей компании, сто процентов которой с сегодняшнего утра перешли под внешнее управление назначенной мной аудиторской группы. Так что у тебя есть ровно полчаса, Вадим. — На что полчаса? — онемевшими губами спросил он. — Чтобы собрать свои вещи и освободить дом. И захвати с собой Кристину. Кажется, она очень любит дорогие чемоданы. Они вам пригодятся. Машины на балансе автопарка, ключи оставь охране у ворот. — Алена, ты не посмеешь... — Я уже посмела. Время пошло, Вадим. Ровно тридцать минут. В трубке раздались короткие гудки. Вадим сидел за огромным дубовым столом, глядя остекленевшим взглядом в панорамное окно. За стеклом шумели вековые сосны. Те самые сосны, которые он когда-то считал своей вечной крепостью. Сверху послышался испуганный плач Кристины, которая, судя по всему, уже открыла новостные ленты в телефоне. К воротам особняка с мягким шуршанием гравия подъезжали два микроавтобуса с тонированными стеклами. Начинался обыск. А в это самое время в уютном угловом столике тихой кофейни на Патриарших прудах Алена неторопливо пила зеленый чай. Перед ней лежал свежий номер финансового вестника с ее портретом на обложке под заголовком: «Возвращение истинного бенефициара». Она сделала глоток, почувствовала тонкий жасминовый аромат и впервые за двадцать лет улыбнулась абсолютно искренне. Свобода стоила дорого, но она заплатила за нее сполна.