Полигон Историй

Семь рублей в месяц полагалось рядовому немецкому пленному по циркуляру НКВД от 25 августа 1942 года. Офицеру десять, генералу тридцать. Деньги платили не за работу, а просто за то, что человек числился в лагере. Когда я впервые увидел эти цифры, они показались мне странными. Шла тяжелейшая война, а пленным противника начисляли довольствие и вели ведомости. Я решил разобраться, как была устроена эта система. Сколько работали, что ели, сколько получали и когда возвращались домой. И где документы расходятся с пересказами. Сколько их было По официальным данным, за годы войны в советский плен попали около 3,5 миллиона военнослужащих Германии и её союзников. Немцев среди них было около 2,4 миллиона. Для них создали Главное управление по делам военнопленных и интернированных, сокращённо ГУПВИ. Лагерей насчитывалось больше трёхсот. Лагеря были небольшими, от сотни до трёх-четырёх тысяч человек. Они стояли в Подмосковье, на Урале, в Сибири, Казахстане, Узбекистане, а позже и на освобождённых т

Немецкую противотанковую пушку калибра 37 миллиметров солдаты прозвали «армейским дверным молотком». В этой шутке не было уважения, только горечь. Против «тридцатьчетвёрок» и КВ пушка могла разве что постучать по броне. Про то, как немцы называли нашу технику, написано много. А вот о прозвищах, которые они давали своему оружию, рассказывают гораздо реже. Я собрал те клички, которые встречаются в мемуарах и в серьёзной военной литературе, и отсеял сомнительные. Многие из них говорят о солдатском отношении к машине точнее любого отчёта. «Дверной молоток» и честная горечь 37-миллиметровая Pak 36 до войны считалась хорошей противотанковой пушкой. Но летом 1941 года её снаряды отскакивали от брони новых советских танков. Солдаты окрестили её «армейским прибором для стука в дверь». Иногда встречается вариант покороче, просто «колотушка». Это прозвище часто объясняют формой ствола, но, на мой взгляд, это ошибка. Смысл был в бессилии: пушка стучала, а дверь не открывалась. Мне это напоминает,

У земли опытный Ла-5ФН на форсаже разгонялся до 595 километров в час, а трофейный «мессершмитт» Bf 109G-2 до 524. Разница больше 70 километров в час. Но на высоте семь километров картина менялась на противоположную, и немец уже уходил вперёд. Мне всегда казалось, что спор «кто лучше» между нашим истребителем и немецким решается одной таблицей. Но когда я сел за отчёты НИИ ВВС, стало ясно: правильный ответ звучит как «смотря на какой высоте». Я разобрал испытания 1943 года, где лётчики пересаживались из кабины в кабину и проводили учебные бои. И добавил к ним немецкую оценку нашего самолёта. Как проводили испытания В августе 1943 года в НИИ ВВС сравнивали новые Як-9Д и Ла-5ФН с трофейными Bf 109G-2 и FW 190A-4. Сразу семь лётчиков-испытателей по очереди садились то в наш самолёт, то в немецкий. Они проводили учебные бои на виражах и на вертикали, сравнивали разгон с 450 километров в час до максимальной скорости. Такой способ был честнее сухих таблиц. Один и тот же лётчик чувствовал обе

В Красную армию за годы войны призвали около 34,5 миллиона человек. На этом фоне в публицистике десятилетиями ходит фраза о «миллионах» советских граждан, перешедших к противнику. Когда я разложил эту цифру по категориям, от неё осталась совсем другая картина. Я понимаю, что тема тяжёлая и спорная. Поэтому я решил не спорить на эмоциях, а взять цифры и посмотреть, из чего они складываются. Основой стали работы историков Сергея Дробязко и Александра Окорокова. Они много лет изучали восточные формирования вермахта по документам обеих сторон. Откуда берётся большая цифра Обычно громкое число получают простым сложением. Берут всех, кто служил в немецких частях, полиции, подсобных командах и легионах, и складывают в одну графу. Выходит внушительно. Но такая сумма похожа на подсчёт посетителей магазина по чекам за год, где один и тот же покупатель учтён сотню раз. По оценке Дробязко, через все формирования на стороне Германии прошли около 1,2 миллиона бывших советских граждан. В других работ

Винтовка весила всего четыре с половиной килограмма. Но когда я сложил всё остальное, что стрелок нёс на себе, получилось больше 21 килограмма. А вместе с одеждой и обувью вышло около 25, почти как мешок картошки на плечах. Мне давно хотелось сделать простую вещь: взять обычного стрелка Красной армии и взвесить его снаряжение по предметам. Не героя с пулемётом и не сапёра с ящиком взрывчатки, а рядового бойца стрелковой роты. Я собрал вес каждой вещи по справочникам и нормам и сложил на калькуляторе. Признаюсь, сумма меня удивила. Оружие и патроны Главный предмет это винтовка Мосина образца 1891/30 года. Без штыка она весила около четырёх килограммов, со штыком около четырёх с половиной. Патрон к ней весил примерно 24 грамма. Если стрелок нёс 120 патронов в подсумках и вещмешке, это ещё почти три килограмма. Часть патронов в обоймах носили в холщовом патронташе или прямо в карманах. Добавим подсумки, около 400 граммов, и две ручные гранаты. Граната Ф-1 весила около 600 граммов, РГД-33

Пулемёт «Максим» на станке весил почти 68 килограммов, и около четырёх из них приходилось на обычную воду. Без этих четырёх литров он превращался в простой перегретый ствол. С ними мог стрелять лентой за лентой, пока хватало патронов. В одной из прошлых статей я сравнивал «Максим» с немецким пулемётом. Теперь мне захотелось заглянуть внутрь самого расчёта. Кто нёс тело пулемёта, кто станок, кто ленты и кто отвечал за воду. И что делали люди, когда мороз превращал эту воду в лёд. Из чего складывался вес Пулемёт образца 1910/30 года состоял из трёх тяжёлых частей. Тело пулемёта весило около 20 килограммов без воды. Колёсный станок Соколова со стальным щитком весил больше 40 килограммов. Ещё около 4 килограммов добавляла вода в кожухе. Всего, по разным данным, выходило 66-68 килограммов. К этому весу прибавлялись ленты. Брезентовая лента на 250 патронов лежала в металлической коробке. Такая коробка весила, по моей оценке, около десяти килограммов. Для боя нужно было несколько коробок. Мне

Двигатель в мороз за 30 градусов запускается не тогда, когда в баке есть бензин, а тогда, когда масло в нём ещё течёт. Зимой 1941 года многие немецкие танки под Москвой стояли с полными баками. Они просто не могли провернуть собственный мотор. Я часто слышу, что немцев под Москвой остановил «генерал Мороз». Звучит красиво, но мало что объясняет. Мне захотелось понять, что конкретно ломалось в машине при морозе и почему наша техника переносила его лучше. Оказалось, что очень многое упиралось в масла и смазки, то есть в обычные банки на складе. Летнее масло зимой Масло в двигателе подбирают под температуру. Летнее масло густое, чтобы при жаре хорошо держать плёнку на деталях. Зимнее делают жиже, чтобы в мороз оно продолжало течь. Если залить летнее масло и оставить танк на ночь при минус 20-30, утром оно превращается почти в вазелин. Именно так и вышло. Войну рассчитывали закончить до зимы. Зимние сорта масел, антифриз и смазки в нужных количествах на фронт не подвезли. Признаюсь, точных

Мотор ВК-107А выдавал около 1650 лошадиных сил, почти в полтора раза больше старого М-105. Но первые серии новинки нередко отрабатывали всего около 25 часов до замены. Старый мотор с его скромными силами жил в несколько раз дольше. Мне всегда казалось, что лучший мотор войны это самый мощный. Цифры в лошадиных силах выглядят убедительно, их удобно сравнивать. Но когда я начал разбираться в ресурсе, картина перевернулась. Для полка важнее было не то, сколько тянет мотор, а сколько часов он протянет до переборки. Что такое ресурс Ресурс до первой переборки означал, сколько часов мотор мог работать до разборки и ремонта на заводе или в мастерской. Это главный показатель надёжности. Мощный мотор с маленьким ресурсом требовал частых замен, запасных моторов и людей, которые их меняют. Мне это напоминает дорогие туфли, в которых можно пройти только один вечер. Красиво, но на каждый день нужны другие. Признаюсь сразу, заводских паспортов всех пяти моторов я не держал в руках. Ресурс в военное

«Студебеккер» сжигал примерно вдвое больше бензина, чем полуторка. И всё равно фронтовые шофёры мечтали пересесть именно на него. Уже после войны эти машины доверяли только водителям первого и второго класса, как особую награду. В прошлый раз я ставил грузовики войны в один ряд по проходимости. Теперь мне захотелось сделать другое: сравнить две машины лицом к лицу так, как их сравнивал сам шофёр. Что заливать в бак, что делать при поломке, как ехать зимой. И отдельно понять, почему знаменитую «Катюшу» в итоге поставили именно на американца. Две машины, два подхода Полуторка ГАЗ-ММ весила около 1,8 тонны и везла полторы тонны груза. Мотор объёмом около 3,3 литра давал 50 лошадиных сил. Конструкция была предельно простой: никакого бензонасоса, топливо шло из бака к карбюратору самотёком. В войну её упростили ещё больше, убрав передние тормоза, вторую фару и даже двери. «Студебеккер» US6 был в два с половиной раза тяжелее. Шестицилиндровый мотор Hercules объёмом 5,2 литра давал 87-95 лоша

Пуля пистолета-пулемёта Шпагина весила всего около 5,5 грамма, меньше чайной ложки сахара. А немецкая каска была стальной и весила больше килограмма. И всё же в рассказах о войне упорно живёт фраза, что «папаша» прошивал её насквозь. Я много раз слышал эту историю от разных людей. Обычно её рассказывают с уважением к нашему оружию. Мне захотелось проверить, что говорят цифры: какая была пуля, какая сталь и на каком расстоянии всё решалось. Оказалось, что правда находится где-то посередине, и «навылет» здесь ключевое слово. Что за оружие и что за патрон ППШ-41 приняли на вооружение 21 декабря 1940 года. Он стрелял пистолетным патроном 7,62×25, тем же, что и пистолет ТТ. Диск вмещал 71 патрон, а темп стрельбы доходил до 900-1000 выстрелов в минуту. Со снаряжённым диском оружие весило около 5,3 килограмма. За войну выпустили больше шести миллионов ППШ. Себестоимость упала с 500 рублей в 1941 году до 142 рублей в 1943-м. Главная особенность патрона в его скорости. Из длинного ствола ППШ пу