Свернуть поиск
Свекровь просила у невестки квартиру взамен деревенского дома, с которого ещё летом сняли крышу
– Давай по-родственному, Милена. Мне твою двушку, вам мой дом. И думать тут нечего. Свекровь сказала это за воскресным завтраком, между блинами и сметаной, тем же голосом, каким просят передать соль. Ларик уставился в чашку. Устя потянулась ложкой к варенью и замерла. Леокадия Петровна приехала накануне последним автобусом из Высокого, с банкой рыжиков и большой клетчатой сумкой на колёсиках. Сумку поставила в коридоре у вешалки и так и не открыла. – Дом – пятистенок, – она загибала пальцы. – Нижние венцы лиственничные, ещё отец ставил. Двадцать пять соток до самого озера. Баня. Детям воздух, Ларику есть куда руки приложить. А мне что. Мне до поликлиники сорок километров уже не наездиться. – Нет, – сказала я. Сразу. Даже чашку не поставила. – Миль, ты хоть дослушай, – Ларик поднял голову. – Дослушала. Квартиру я менять не буду. Леокадия Петровна, а с чего вдруг? Вы же летом говорили, что из Высокого вас только вперёд ногами вынесут. – Летом одно, к зиме другое. – Она поджала губы. – Я
Показать еще
- Класс
Я оплатила новую крышу на даче свекрови за 680 тысяч, а потом узнала, что дом уже подарен золовке. Нашла в куртке мужа расписку и сорвала им
– Ты пироги свои на веранду не заноси, Тамара, ставь прямо тут на скамейку у калитки, – звонко распорядилась свекровь Нина Фёдоровна, вытирая фартуком руки и преграждая мне дорогу на деревянное крыльцо. – Крышу ребята вчера славно накрыли, ровно, красиво, глаз радуется! А ключи свои от дома положи рядом на лавочку и сапоги резиновые из сеней забери – Олеся сегодня уже свои замки врезать будет, дача-то ещё в августе по дарственной на неё оформлена! Я остановилась на узкой бетонной дорожке посреди участка, так и не выпустив из рук тёплый свёрток с яблочным пирогом и папку со сметой кровельных работ. Над нами в прозрачном октябрьском небе тускло блестела новенькая крыша из матовой графитовой металлочерепицы. От свежих сосновых стропил и подшивки карнизов по всему двору тянуло тёплым смоляным духом. На прошлой неделе бригада кровельщиков полностью разобрала старый прогнивший шифер, заменила сгнившие балки, уложила утеплитель и накрыла оба ската – в понедельник ребятам оставалось только нав
Показать еще
- Класс
Я 4 месяца платила за съём свёкрам, а они сдавали свою трёшку. Я вернула 446 тысяч
— Нина, ты уж не обижайся, но с твоей базы нам откровенный брак подсунули, — Галина Степановна отставила чашку с чаем, поправила на груди крупную янтарную брошь в виде грозди рябины и строго посмотрела на меня поверх очков. — В коридоре этот твой хвалёный ламинат за неделю пузырём пошёл, а плитка в ванной вообще вразнобой легла. Прораб вчера посмотрел и сказал: всё срывать придётся и заново стяжку сушить. Так что раньше января мы домой точно не вернёмся. Я сидела за тесным кухонным столиком в однокомнатной квартире на улице Парковой, которую уже четвёртый месяц снимала для родителей мужа. В сумке у меня лежала папка с рабочими накладными и конверт с наличными на завтрашний платёж по нашей с Олегом ипотеке. — Подождите, Галина Степановна, — я поставила кружку на салфетку. — Как это бельгийский влагостойкий ламинат тридцать третьего класса мог пойти пузырём за неделю? Мы его в офисные центры десятками тысяч квадратов отгружаем, за пять лет ни одной рекламации. И какая стяжка в середине н
Показать еще
- Класс
Мама 16 лет твердила при всех: «Потерпи, он же мужик». Вчера я привезла ей чемоданы мужа: «Теперь потерпи ты»
– С этого месяца свет, газ и квартплата на тебе, – сказал Гена и положил квитанции на хлебницу. Я только вошла после смены, куртка ещё пахла котельной и горячим железом. – Это с какой стати? – спросила я. – Премию сняли, – сказал он. – Всему участку срезали, не мне одному. – Гена, покажи расчётный листок. – Ещё чего! Я тебе что, в налоговую отчитываюсь? Он сунул ноги в ботинки, не развязывая шнурков, и снял с крючка ключи от «Нивы». Брелок с пластмассовым карасём стукнул о зеркало. – Будешь пилить, уйду к твоей матери, – сказал он уже с порога. – Она меня хоть понимает. Дверь хлопнула. Я набрала маму. У неё на плите что-то шипело, и говорила она громче обычного, перекрикивая сковородку. – Мам, он коммуналку на меня повесил! Говорит, премию сняли. – Потерпи, он же мужик, – сказала мама. – Мама, ты хоть дослушай! Сковородка у неё зашипела сильнее. – А чего тут слушать? Не пьёт, на работу ходит, мне вон кран на кухне поменял. Чего тебе ещё надо? – Чтобы он хоть раз сказал, куда девает ден
Показать еще
- Класс
Свекровь собрала чемоданы, чтобы ехать на юг на моей машине, а муж тайком взял отпуск. Я тоже собрала чемодан
Фаина Григорьевна стояла на коленях посреди нашей прихожей и запихивала в клетчатую сумку пакет с полотенцами. Рядом лежали два раскрытых чемодана, синий и бордовый, и из бордового уже торчали поля соломенной шляпы. – Ключи на тумбочку, мы на твоей машине едем на юг! – сказала она, не поднимая головы. Я только вошла и даже кроссовки снять не успела. Ключи висели у меня на пальце, и брелок с маленьким пластмассовым автобусом стукнулся о косяк. – Кто едет? – спросила я. – Мы с Сёмой. В Анапу, в субботу двадцать седьмого. В пять утра, пока трасса пустая. – Семён мне ничего не говорил. – А что тут говорить? Он отпуск ещё в мае подписал. В мае. Я посмотрела на дверь кухни. Оттуда пахло жареной картошкой, и было слышно, как муж убавил телевизор. – Фаина Григорьевна, машину я не дам. – Ты не дашь, Сёма возьмёт. – Она потянула молнию на сумке, молнию заело, и она дёрнула её два раза. – И запасной ключ положи. Мало ли, в дороге посеем. – Запасной-то зачем? – А потому что я старая и рассеянная!
Показать еще
- Класс
Сестра при нотариусе назвала нас нищими: нам гараж, ей 6 миллионов за папин дом. Я при нотариусе назвала свою сумму
– Вот твоя доля, – сказала Эльвира и положила на клеёнку ключ от гаража. Ключ висел на красной пластмассовой бирке. Номер сорок семь папа когда-то выжег на ней паяльником, и цифры вышли кривые, с наплывами. Я как раз заворачивала в газету мамины салатники и так и застыла с одним в руках, синим, с отбитым краешком. – Это что? – спросила я. – Гараж. И «Нива» в нём, – сестра вынула из сумки прозрачную папку. – А дом мне. Двадцать второго у нотариуса, я уже записала нас на одиннадцать. – Ты меня хоть спросила? – А чего тебя спрашивать, Тась? Давай по-честному. Кто папу восемь лет содержал? Она сняла бежевые перчатки и положила рядом с ключом, пальцами в одну сторону. Эля всегда так: сначала разложит своё, потом говорит, и пальто при этом не снимает, даже в отцовской кухне, где на подоконнике до сих пор стояла банка с луком на перо. – Я к нему каждый вечер ходила, – сказала я. – Ты в двух кварталах живёшь. Тебе по пути было. – Эль, а город за дом сколько даёт? – Шесть миллионов. Ровно, я у
Показать еще
- Класс
Муж без работы живёт на мои 48 тысяч и требует, чтобы я уволилась: маме нужна помощница. Я нашла ей помощника
– Увольняйся, маме нужна помощница. С первого декабря будешь у неё, я уже сказал. Я стояла в прихожей в одном сапоге, с пакетами в руках, и ручки врезались в пальцы до белых полос. В одном пакете лежали курица на выходные, кефир и блок его сигарет, в другом картошка. Семён сидел на кухне, на моём табурете у окна. Крутил на указательном пальце ключи от машины, и облезлый пластмассовый дельфин на брелоке описывал над столом круг за кругом. Так он делал всегда, когда считал разговор законченным, ещё не начав его. – С какого первого? – спросила я. – Я работаю, Сёма. – Ну и что. Кто в семье меньше получает, тот и сидит с родителями. Так у всех нормальных людей. – Меньше получаешь ты. С марта ни рубля. Он засмеялся, будто я сказала что-то очень глупое. Дельфин шлёпнулся ему в ладонь. – Я мужик. Мне маму в ванную водить? Соображай, что говоришь. Стянула наконец сапог, поставила пакеты на пол. За стеной у соседей бубнил телевизор, шла какая-то викторина. – Я не уволюсь, – сказала я. – Могу езд
Показать еще
- Класс
Свекровь продала свою машину и велела возить её на моей, за мой бензин. Я нашла, кому её возить
Фаина Григорьевна положила на клеёнку красный брелок от своей «Калины», уже без ключа, и подвинула его ко мне мимо хлебницы. – Я продала машину, теперь буду ездить на твоей, – сказала она. Я как раз несла половник от кастрюли к тарелке, и капля рассольника упала прямо на брелок. Вадим тянулся за горчицей. Рука у него остановилась над банкой и так и осталась там. – Мам, мы же договаривались, не сегодня, – сказал он. – А когда? В пятницу капусту рубить. – Свекровь вытерла брелок салфеткой и повернулась ко мне. – Возить будешь по пятницам и вторникам. В пятницу дача, во вторник рынок к семи, пока мясо не разобрали. – Подождите. Как продали? Кому? – Мужику из Шуи. В пятницу забрал, наличными. Сколько дали, столько и дали. – Зачем? – Потому что старая она. И я не девочка. Ты бензин нынче видела почём? – А на моей бензин бесплатный? Она даже не ответила. Достала из сумки ручку и на обороте квитанции за свет начала писать столбиком: пятница, вторник, пятница, вторник. За стенкой у Сафоновых т
Показать еще
- Класс
Брат велел мне оплатить ужин на 62 тысячи. После раздельного счёта он достал мою карту
– С твоей зарплатой можно и за всех заплатить! – громко, на ползала рассмеялся мой тридцатичетырёхлетний брат Виктор и лениво откинулся на бархатную спинку дивана, поправляя манжет новой белой рубашки с блестящими запонками. – Маме шестьдесят три года раз в жизни исполняется! Не позорь семью перед сватами, доставай карту! За длинным столом, заставленным пустыми бокалами из-под выдержанного вина и тарелками с обглоданными костями от мраморных стейков, одобрительно загудели. Напротив меня Людмила Борисовна, мать Витиной жены, аккуратно ставила друг на друга три пластиковых контейнера с горячими хачапури, которые заранее попросила собрать с собой на завтрак. – Конечно, Наденька, куда тебе деньги солить? – сладко улыбнулась невестка Кристина, поворачивая на пальце кольцо с крупным голубым камнем. – Ни детей, ни ипотеки, в своём дорожном управлении больше двухсот тысяч получаешь, а третью зиму в одном драповом пальто ходишь. Хоть раз в году порадуй родных. Вите сейчас тяжело, на работе с ут
Показать еще
- Класс
Сестра взяла мою машину на выходные и тайком укатила на ней на море. Я взяла с неё за неделю как за прокат
Штраф пришёл в понедельник без двадцати восемь, когда я взбивала белки на безе. Пятьсот рублей за превышение, трасса на Краснодар, суббота, пять двенадцать утра. На снимке была моя серебристая шкода, а в её заднее стекло изнутри упирался надувной розовый фламинго. Выключила миксер. Увеличила фотографию двумя пальцами, хотя и так всё было видно: номер мой, и вмятинка на крышке багажника тоже моя, я сама посадила её о столбик у «Пятёрочки» прошлой весной. Регина ответила с четвёртого гудка. В трубке шумело, кто-то рядом кричал про горячую кукурузу. – Тай, ну не начинай с утра, – сказала она. – Мы в Кабардинке. Дети первый раз в море зашли, ты бы видела! – Ты брала её на выходные. Маму на дачу свозить. – Ну брала. И что теперь? – Сегодня понедельник. У меня в двенадцать торт на юбилей, три яруса, в кафе на Студёновской. На чём я его повезу? – На такси, – ответила Регина. – Тортики свои и на такси довезёшь, не бриллианты же. – Разворачивайся. Сегодня. – Тая, там тысяча двести километров! Т
Показать еще
- Класс
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О бизнесе
Канал в Дзене
За каждой семейной ссорой скрывается своя правда, за каждой тайной — своя история.
Здесь вы найдете захватывающие истории о семейных конфликтах, отношениях свекровей и невесток, мужей и жен, братьев и сестер, предательстве, наследстве и неожиданных судебных разбирательствах.
Когда родные становятс
Фото из альбомов
Правая колонка