Свернуть поиск
Муж посадил на юбилее рядом первую жену: 'Без неё меня бы не было'. Вторая встала, когда он попросил тост
– А это Надя, – сказал Анатолий и выдвинул стул справа от себя. – Моя первая. Без неё меня бы, считай, и не было. Садись, Надюш. На стуле лежала дамская сумочка с деревянной застёжкой. Он снял её и передал через стол собственной жене. Лидия приняла сумочку на локоть, потому что в одной руке держала блюдце с печёным перцем, а другой придерживала вилку, которая так и норовила с блюдца съехать. – А тебя куда? – спросила я у неё. Она посмотрела на меня с благодарностью, как будто я уже всё исправила. А я ведь спрашивала только про стул. Дело было у меня на веранде в Адлере. Анатолию исполнялось семьдесят, они с Лидией приехали за три дня до праздника, ходили выбирать персики и заказывали мне всё умеренно, никаких гор еды. Лидия, бывший экономист, посчитала даже, сколько будет людей, которые любят хрустеть хвостиками у жареной барабульки. Смеялась, что остальным достанется больше рыбы. Мне она понравилась ещё тем, что у себя за столом умела сидеть. Знаете женщин, которые только на краешек п
Показать еще
- Класс
Муж обещал научить Олю плавать. Пока вся семья купалась, она сторожила три телефона
– Мам, если мои очки поедут по коврику, лови. Они папиной зарплаты стоят. Ольга поймала очки. Девушка уже бежала к воде. Её брат вернулся за мячиком, снял с запястья часы и ловким броском закинул матери в панаму. Ольга достала часы, положила рядом с тремя телефонами. Панаму надела себе на голову. Я стояла над ней с персиком. Она его купила у лотка по дороге на пляж и там же забыла, а мне продавец сказал, что дама эта живёт у вас, передайте. Вот на столько людей у нас в Адлере порой растягивается покупка одного персика. – Себе оставьте, Ануш. Я его съем, они как раз вчетвером звонить начнут. – А четвёртый кто? – Из мастерской ещё позвонят. У меня с ними договор: если конец света, не звоните, я по небу сама замечу. Она подвинулась. Я и села под край полосатого зонта. Мне на пляже долго лежать некогда, но от маленького утреннего купания летом не откажусь. Мой мешочек с платьем и полотенцем стоит дёшево, я его обычно оставляю возле воды. А у Ольги перед коленями лежало содержимое хорошей т
Показать еще
- Класс
Твоё место за сценой – заявил муж жене, которая четыре месяца шила костюмы к его юбилею
– Ты куда? Там костюмы не разобраны, – сказал муж, увидев в руке Раисы билет в зрительный зал. Раиса, бывшая костюмерша, рассказала мне про этот билет в ноябре. Она жила в посёлке при комбинате недалеко от Новороссийска; название ансамбля я изменила. Самого вечера я не видела, дальше её история, восстановленная с её слов. В тот вечер Раиса по привычке пришла из флигеля задним двором, через служебный вход. Борис стоял там, в коридоре, в бархатном пиджаке, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, и одну манжету уже поправил, а вторую ещё нет. За его спиной по коридору бегали девочки в колготках и халатах, одна звала маму, другая искала второй сапог. Из костюмерной тянуло пылью и нафталином, и дверь туда стояла настежь. Билет был голубой, из кассы, с напечатанным рядом и местом. Раиса держала его двумя пальцами, как держат квитанцию на почте. – Я в зал, – сказала она. – Рая, до начала сорок минут. Там же всё в мешках. – У меня восьмой ряд. Она прошла мимо него, не задев плечом, по коридо
Показать еще
Мать велела дочери пропустить практику ради моря. Через годы того же ждали от внучки
– Ты старшая, разберёшься, – сказала мать и поставила перед Лидией две детские кружки. Лидия из кубанского райцентра рассказала мне эту историю в Адлере, уже в ноябре. За тем старым кухонным столом меня не было; дальше я восстанавливаю то, что помнит она сама. Одна была с красной пожарной машиной, другая с жёлтым утёнком. Из машины пил Гоша, из утёнка Соня, и пили они из них с детского сада, хотя Гоше уже исполнилось четырнадцать, а Соне одиннадцать. Её мать, Тамара, поставила кружки ровно, ручками в одну сторону, как ставят вещи, которые передают из рук в руки. Лидия держала на коленях Дану. Дане было три года, она дула на кашу и смотрела на утёнка. – Куда разберусь? – спросила Лидия. – Мы с Виталием на море едем. Путёвка горящая, на три недели, в субботу автобус. Я на работе уже отпросилась. На столе лежала квитанция за свет, придавленная солонкой. Лидия смотрела на неё и считала про себя, шёпотом, одними губами, как считала на учебном складе коробки: четвёртое июля, шесть недель, дв
Показать еще
- Класс
Муж назвал её берег болотом – а через годы потребовал место для своего катера
– Продал, всё равно без меня не плавала, – сказал муж, показывая Ларисе пустое место под навесом. Лариса рассказала мне об этой лодке в ноябре, когда приехала в Адлер. Она жила в речном посёлке в низовьях Кубани, который я здесь не называю. Дальше её история, восстановленная с её слов. На песке остался след от днища, длинный и гладкий, и две ямки там, где лодка всю зиму стояла на чурбаках. Цепь лежала свёрнутой у столба. Замок на ней был открыт, а ключ от этого замка висел дома на гвоздике у двери, рядом с ключом от сарая. – Как продал? – спросила Лариса. – Обыкновенно. Дачник с Песков забрал, вчера вечером, пока ты на смене была. Восемь тысяч дал, и то много. Ей лет двадцать, этой лодке. – Двадцать один. Михаил не услышал или не захотел услышать. Он стоял у столба в резиновых сапогах, держал руки в карманах куртки и смотрел на воду, где у берега колыхался обломок пенопласта. Под навесом пахло смолой и прошлогодней сетью. Завтра здесь должен был встать катер, ради которого Михаил всю з
Показать еще
Зять велел вычеркнуть номер тёщи. А утром к автобусу с моим мёдом приехала сама Агафья
– Телефон её вычеркните, – сказал мужчина и провёл ногтем по моей записной книжке. – Она моя тёща. Наговорит вам с три короба, а везти потом мне. Я придержала страницу. Номер я только что записала со слов Агафьи, хозяйки вязаной сумки с двумя луковицами на дне. Луковицы торчали из дырок зелёными хвостиками. Часа не прошло, как я её узнала, а мне уже нравилось, что у неё даже лук едет на ярмарку в нарядной сетке. – Ничего я не наговорила, – сказала Агафья. – Двенадцать банок к утреннему автобусу. Она уже сама их домой отвезёт. – Вот видите, – сказал зять. – Уже кто-то должен завтра в воскресенье вставать. Он посмотрел на меня. Я убрала книжку. Деньги тоже убрала, хотя уже отсчитала и держала под резинкой на запястье. На юге у человека за две минуты появляются три цены и четыре родственника, если он поторопится достать кошелёк. В гостевом доме у меня к тому сентябрю завелась примета. Ставишь на стол варенье в розетках – половину унесёшь назад. Ставишь маленькую банку липового мёда – утро
Показать еще
- Класс
Свекровь велела вязать на зиму для своих. Невестка уже знала, где оказываются эти подарки
– Это ручная работа, дорогая. Нелли произнесла это, приподняв подбородок, и пояснила мне: так её свекровь продавала варежки, связанные для семьи. Мы сидели на моей веранде в Адлере. Был ноябрь, я поставила чай и айвовое варенье, а гостья из кубанского села всё держала на коленях серую вязаную пару. Дальше я пересказываю то, что услышала от неё за тем столом. В тот день Нелли стояла в трёх шагах, у соседнего лотка с мёдом, и держала Асю за капюшон, чтобы та не убежала к каруселям. Варежки были серые, из своей шерсти, с белыми оленями на тыльной стороне. Таких оленей в селе вязала только она: рога у них загибались вперёд, а не назад, потому что так когда-то показала ей мать. Покровская ярмарка шла на площади у клуба с самого утра. Пахло жареным тестом, мокрыми досками и яблоками, которые привезли из соседнего района целым прицепом. Ангелина Фёдоровна стояла за длинным столом, накрытым клеёнкой в синюю клетку, и разложила на нём носки, варежки, две детские шапки и шарф с кистями. Под кажд
Показать еще
Свекровь не пускала сватью дальше калитки, а через годы приехала к невестке без звонка
– Здесь не вокзал, пусть на улице ждёт, – сказала свекровь, убирая с крыльца второй стул. Марина, техник из кубанской станичной библиотеки, рассказала мне об этом в ноябре, приехав в Адлер. Я записала её историю так, как она её помнила: со стулом, которого тогда не хватило, и калиткой. Свекровь взяла стул за гнутую спинку, внесла на веранду и поставила за дверью, к ящику с луком. Первый стул, свой, оставила на месте и села на него, расправив на коленях серый халат. Связка ключей на поясе звякнула о перила. Марина стояла внизу, у ступенек, с пакетом хлеба в руке. У неё был перерыв на сорок минут. Библиотека работала в субботу до семи, и она прибегала домой в обед, чтобы покормить Майю и снова уйти. Мать обещала приехать к концу смены, но в субботу с хутора ходил только дневной рейс, и она села на него, а с остановки пошла пешком, через всю станицу, с клеёнчатой сумкой в одной руке и свёртком в другой. Вечерний автобус обратно уходил в половине восьмого. – Мама только посидит до вечера,
Показать еще
- Класс
Муж сорок лет выдавал её песни за свои и пел их в ресторане. На его юбилее она взяла гитару и спела свою
– А эту песню я написал для жены, – Владимир поклонился залу, и все обернулись к Людмиле. Она улыбнулась, как улыбалась сорок лет, и сжала под столом салфетку. Песню она написала сама, в семьдесят восьмом, в Хосте, на пляже. Ей было девятнадцать, и первые две строчки пришлось записывать на обороте автобусного билета: другой бумаги в сумке не нашлось. Людмила рассказала мне об этом после своего июльского выступления. Принесла программу, сложенную вчетверо, и долго разглаживала угол, прежде чем показать. Я спросила, почему не взяла ещё один экземпляр, целый. Она сказала: 'Этот у меня в руках был, пока объявляли'. В тот июньский вечер до юбилея Владимира оставалось десять дней. Ему исполнялось семьдесят, и бывшие коллеги собрались в ресторане на набережной обсудить праздник. Обсуждение незаметно перешло в ужин, затем кто-то попросил гитару, и Владимир запел. Людмила сидела в конце длинного стола. Перед ней стояла тарелка с остывшими баклажанами. Через открытые двери доносился шум променад
Показать еще
Подруга сказала ему: 'Она замужем, не тратьте время'. Утром Галя пришла в мастерскую сама
– Она замужем, – сказала Света, взяв Андрея под руку, пока Галя поправляла босоножку. – Вы не тратьте время. А я вот свободна. Ремешок выскользнул из Галиных пальцев. Она стояла, опираясь на низкую ограду набережной, и смотрела на чужую ладонь возле его локтя. Они остановились всего на минуту: в босоножку попал песок. Галя рассказала мне об этом уже после всего. Мы сидели у меня в Адлере, и она, показывая, как застрял ремешок, действительно нагнулась к своей ноге. Я, Ануш, запомнила прежде всего эту неловкую позу. Дальше расскажу её историю так, как она мне её доверила. Андрей мягко освободил руку и повернулся к Гале. – Это правда? – Я… Света не знает. – Чего я не знаю? Что у тебя муж есть? Галя выпрямилась. В босоножке осталась песчинка, колола под большим пальцем, но снова наклониться она уже не могла. – Давайте не здесь. Андрей посмотрел на неё, потом на подругу. – Хорошо. Не здесь. Он не спросил второй раз. От этого стало хуже. Мимо прошли двое с бумажными стаканами, с другой сторо
Показать еще
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
Меня зовут Ануш, я держу гостевой дом у моря в Адлере. Через мою веранду за лето проходят сотни семей, и у каждой своя история: любовь и ссоры, тёщи и невестки, тайны, всплывшие на отдыхе. Рассказываю их так, как видела сама: за чашкой кофе и отцовской долмой. Заходите, здесь тепло и вкусно.
Показать еще
Скрыть информацию
Фото из альбомов
Правая колонка