70000057769338
В день моей выписки сын не смог отпроситься с работы. На фотографии, которую прислала сваха, он жарил шашлык
– Мам, только ты не обижайся. Меня сегодня с работы никак не отпускают. Я сидела на краю больничной кровати, уже в уличной кофте. На соседней койке женщина застёгивала сумку и прислушивалась к нашему разговору, хотя старательно смотрела в окно. – Антон, мне же к одиннадцати надо освободить место. Ты вчера обещал. – Я помню. Но начальник упёрся. Вызови машину, я переведу. – Мне не столько машина нужна… – Мам, ну я сейчас что сделаю? Скажу, что увольняюсь? В трубке что-то зашипело. Я решила, что у него там станок или вентиляция. Сын работал в отделе снабжения на производстве, и я плохо представляла, как у них всё устроено. – Ладно. Работай. Он отключился раньше, чем я успела попросить встретить меня хотя бы вечером. В пакете лежали выписка и одежда, в сумке – вещи, набравшиеся за двенадцать больничных дней. После операции на колене я ещё не умела одновременно управляться с костылём, дверью и собственным страхом упасть. Соседка по палате пододвинула мне мой второй пакет. – Давайте позову
В день моей выписки сын не смог отпроситься с работы. На фотографии, которую прислала сваха, он жарил шашлыкВ день моей выписки сын не смог отпроситься с работы. На фотографии, которую прислала сваха, он жарил шашлык
Показать еще
  • Класс
70000057769338
– Не надо спасать меня от одиночества! – попросила мама. Я приехала без звонка и поняла, почему она прятала вторую чашку
– Не надо спасать меня от одиночества! – попросила мама, придерживая кухонную дверь плечом. Я стояла в прихожей с пакетом продуктов. Позвонить заранее не стала: заехала по дороге из магазина, хотела обрадовать. Мама была дома одна – во всяком случае, я так считала, когда открывала дверь своим ключом. – Я тебя не спасаю. Привезла курицу, йогурты. Ты опять скажешь, что всё есть, а у самой в холодильнике пусто. – У меня не пусто. Марина, ты сейчас надолго? Вопрос меня задел. Раньше мама всегда радовалась моим приездам. Даже если было некогда, бросала свои дела, ставила чайник, выслушивала про работу и про внуков. – А что, помешала? – Я не так спросила. Дай пакет, я разберу. Я прошла за ней на кухню и сразу заметила вторую чашку. Мама подняла её, будто собиралась поставить в раковину, но вместо этого убрала за чайник. На блюдце осталась половина бутерброда с сыром. Рядом лежали мужские очки в толстом чёрном футляре. – У тебя кто-то есть? Мама посмотрела на чашку. Потом вытащила её из-за ча
– Не надо спасать меня от одиночества! – попросила мама. Я приехала без звонка и поняла, почему она прятала вторую чашку– Не надо спасать меня от одиночества! – попросила мама. Я приехала без звонка и поняла, почему она прятала вторую чашку
Показать еще
  • Класс
– А кто спросил, хочу ли я быть вашей сиделкой? – сказала новая жена отца. Я впервые согласилась с женщиной, которую не любила
– А кто спросил, хочу ли я быть вашей сиделкой? Тамара стояла возле стола в пальто. Отец сидел в кресле, вытянув прооперированную ногу на низкую подставку. Между ними лежал лист с расписанием, которое я распечатала у себя на работе. В клетках на ближайшие три недели почти всюду было вписано одно имя: Тамара. – Ты же его жена, – вырвалось у меня. – Я знаю. Ты ещё крупнее напиши, чтобы я не забыла. Она подняла лист двумя пальцами. Я ждала, что порвёт, но Тамара аккуратно сложила его пополам и положила возле моей сумки. – Сегодня я иду на работу. Через двадцать минут надо выходить. Дальше решайте. Отец потянулся к ходункам, стоявшим у кресла. – Я сам. Обойдусь. Тамара придержала подставку, чтобы он не опрокинул её, и убрала руку. Пальто она так и не сняла. Я впервые согласилась с женщиной, которую не любила. Согласилась молча: открыла сумку и достала телефон, чтобы отменить своё утреннее совещание. Тамара посмотрела на меня, как на человека, от которого ждут подвоха. – Только сегодня, – п
– А кто спросил, хочу ли я быть вашей сиделкой? – сказала новая жена отца. Я впервые согласилась с женщиной, которую не любила– А кто спросил, хочу ли я быть вашей сиделкой? – сказала новая жена отца. Я впервые согласилась с женщиной, которую не любила
Показать еще
  • Класс
– Разве вы хоть рубль дали на внука? – спросила сваха. Я показала, сколько переводила сыну каждый месяц
– Разве вы хоть рубль дали на внука? – спросила сваха. Ольга Фёдоровна держала в руках новую детскую куртку, ещё с биркой. Положила её поверх старой, из которой Миша вырос за зиму, и посмотрела на меня так, будто ждала признания. – Каждый месяц перевожу Паше восемь тысяч, – ответила я. – С сентября. – Не надо придумывать, Тамара. Мы с мужем всё оплачиваем. У Дины уже сил нет просить. Сын стоял у холодильника. Он только что достал сок для Миши и теперь не мог попасть крышкой на горлышко. Крышка соскользнула, покатилась под стол. Я открыла приложение в телефоне. Не потому, что готовилась отчитываться перед свахой. Просто последнее её слово мне не понравилось: «придумывать». – Вот сентябрь, октябрь. Вот все остальные. Восемь переводов по восемь тысяч. Шестьдесят четыре тысячи. Ольга Фёдоровна взяла очки с цепочки, наклонилась к экрану. Моя невестка Дина, до этого занятая рукавом куртки, перестала его расправлять. – Паша? – спросила она. Сын закрутил наконец сок, слишком сильно сжал коробк
– Разве вы хоть рубль дали на внука? – спросила сваха. Я показала, сколько переводила сыну каждый месяц– Разве вы хоть рубль дали на внука? – спросила сваха. Я показала, сколько переводила сыну каждый месяц
Показать еще
  • Класс
– Зачем тебе отдельный счёт? – спросил муж. Его зарплата уже полгода приходила на карту свекрови
– Зачем тебе отдельный счёт? – спросил муж. Я стояла у плиты и пыталась перевернуть омлет, который прилип к сковороде. Телефон лежал возле солонки. На экране ещё светилось уведомление: счёт открыт. – Чтобы моя зарплата туда приходила. – А прежний чем плох? – К нему у тебя дополнительная карта. Я хочу счёт без дополнительной карты. Виктор перестал резать хлеб. Нож остался в руке, и я попросила его сначала положить. – Ты что, деньги от меня прятать собираешься? – Твоя зарплата уже полгода приходит на карту Зинаиды Павловны. Ты ведь не считаешь, что прячешь её от меня. – Опять начинается. Мы же обсуждали. Обсуждение я помнила. В январе муж получил премию и решил откладывать на машину. Свекровь предложила помочь: у неё, мол, рука не поднимется тронуть накопления. Виктор перевёл ей первую сумму, потом вторую. С февраля он стал переводить матери всю зарплату сразу после получения. Сообщил об этом вечером, когда я уже внесла платёж за нашу старую машину. – С моей карточки всё расходится, – об
– Зачем тебе отдельный счёт? – спросил муж. Его зарплата уже полгода приходила на карту свекрови– Зачем тебе отдельный счёт? – спросил муж. Его зарплата уже полгода приходила на карту свекрови
Показать еще
  • Класс
– Ты ведь знаешь, что у него есть дочь? – спросила сестра моего жениха и удивилась, что я слышу об этом впервые
– Ты ведь знаешь, что у него есть дочь? – Таисия остановилась с сахарницей в руках. – Алла, ты чего на меня так смотришь? Я сидела за её кухонным столом и пыталась понять, о ком она говорит. Мы только что обсуждали, кого позовём на небольшую свадьбу. Я предложила пригласить Романову племянницу, которая жила в соседнем городе. Сестра моего жениха переспросила: «А Ксюшу?» – Какую дочь? Таисия поставила сахарницу мимо блюдца. Крышка звякнула. – Ксению. От первого брака. Ей тридцать четыре. В коридоре работала дрель. Роман обещал сестре повесить полку и сейчас сверлил стену, не слыша, как на кухне впервые произносят имя его дочери при мне. Мы встречались почти два года. Мне было пятьдесят семь, ему шестьдесят один. Он рассказывал о разводе, о неудачном обмене квартиры, о трудных временах на работе. Детей, как я поняла, у него не было. Не из прямого ответа – из множества фраз, которые складывались в одну картину. «Мы так никого и не завели». «Я один, мне много не надо». «Тебе повезло, у теб
– Ты ведь знаешь, что у него есть дочь? – спросила сестра моего жениха и удивилась, что я слышу об этом впервые– Ты ведь знаешь, что у него есть дочь? – спросила сестра моего жениха и удивилась, что я слышу об этом впервые
Показать еще
  • Класс
– Тебе же всё равно, где сидеть! – сказала дочь, пересаживая меня на свадьбе к выходу. Сват поднялся следом
Сват поднялся следом, когда я уже взяла сумку и пошла к столу у выхода. Отодвинул свой стул, подхватил недопитый бокал с водой. Сделал это так спокойно, что я сначала решила: просто хочет выйти. – Тебе же всё равно, где сидеть! – сказала дочь у меня за спиной. – Мам, не надо с таким лицом. Сейчас гости зайдут. Григорий остановился возле нас. – Где вам место сделали? Я рядом сяду. Лена быстро посмотрела на стол молодожёнов. Там стояли таблички с именами родителей. Мою дочь только что сняла и положила поверх салфеток на дальнем столе, возле двери, через которую официанты носили блюда. – Григорий Андреевич, вам там неудобно будет. Вы же отец жениха. – А Надежда – мать невесты. Раз ей удобно, мне тоже подойдёт. Он прошёл к столу и поставил бокал. Я села рядом. На улице светило солнце, зал был красивый, пахло свежим хлебом и цветами. Под потолком висели белые шары, которые дочь выбирала три вечера. Я знала, сколько труда ушло на этот день, и оттого всё происходящее казалось особенно нелепым
– Тебе же всё равно, где сидеть! – сказала дочь, пересаживая меня на свадьбе к выходу. Сват поднялся следом– Тебе же всё равно, где сидеть! – сказала дочь, пересаживая меня на свадьбе к выходу. Сват поднялся следом
Показать еще
  • Класс
Показать ещё