Линии судьбы

Русская деревня, середина девятнадцатого века. Под иконами сидит живой молодой человек, и вся родня прощается с ним, как с умершим. Мать поёт причет тем же мотивом, каким плачут над гробом. Завтра его поведут в рекруты, и деревня будет считать его умершим двадцать пять лет. Система называлась рекрутчиной и родилась при Петре Первом. Указом от 20 февраля 1705 года «даточных людей» заменили «рекрутами», от французского recrue, пополнение. Первый большой набор случился ещё в 1699 году: тридцать две тысячи солдат из даточных людей и вольницы. К 1708 году армия, что была примерно сорокатысячной, выросла до ста тринадцати тысяч рекрутов. Срок службы по указу был пожизненный. Рекрут уходил на четверть века, а чаще навсегда: дорога шла через войны, эпидемии, госпитали и шпицрутены. Потом срок резали. Дворянам скостили раньше: в 1736 году им установили срок в двадцать пять лет, а манифест о вольности 1762 года освободил от службы вовсе. Рекрутам в 1793 году Екатерина Вторая ограничила службу дв

Англия, девятнадцатый век. Из камина доносятся крики: в дымоходе застрял мальчик лет шести, колени упёрлись ему в подбородок. Хозяин снизу поджигает пук соломы, «чтобы поднажал». Стандартный дымоход был 23 на 36 сантиметров, а в Букингемском дворце стояла труба с пятнадцатью коленами и сечением 23 на 23. Лезущих мальчиков звали climbing boys, «лезущие мальчики». Взрослый трубочист в трубу не влезал, поэтому лезли дети: шести лет считалось достаточно, хотя лорда Шефтсбери однажды уверяли, что в трубе четырёхлетка. Иногда лезли и девочки. Брали их из работных домов и у бедняков. Опекунам прихода вменялось отдавать как можно больше детей в ученики, чтобы экономить на содержании, и мальчиков продавали: цена колебалась от 7 шиллингов до 4 гиней. Бумаги об ученичестве подписывали перед мировым судьёй: связь до совершеннолетия. Мастер обязывался учить ремеслу, дать вторую одежду, мыть раз в неделю и не отправлять в горящие трубы. Последний пункт был самым нарушаемым. Труба часто оставалась го

Вена, сороковые годы девятнадцатого века, Первая акушерская клиника. Женщины на коленях умоляют не класть их сюда: клиника докторов считалась смертельно опасной. Сам Земмельвейс потом описывал отчаянных женщин, умолявших на коленях не принимать их. Венский всеобщий госпиталь был крупнейшим в мире и держал две акушерские клиники. Рожениц они принимали через день: сегодня Первая, завтра Вторая клиника, и так по кругу. Первую клинику обслуживали врачи и студенты, Вторую повитухи. Выбора у женщины не было: куда попадёшь, зависело только от того, какой сегодня день. Если выпадал день Первой клиники, роженицы старались «не доехать» до госпиталя и рожали по дороге. Такие «уличные» роды убивали реже, чем роды среди врачей. Причину искали везде. Переполненность отпадала: Вторая клиника была более переполненная. Климат отпал: клиники стояли рядом. Заподозрили даже священника с причастием для умирающих: звон колокольчика пугает рожениц. Маршрут священника изменили, и ничего не изменилось. Игнац

Невольничий рынок на острове Эгина, конец пятого века до нашей эры. На помосте стоит крепкий афинянин лет сорока. Эгина воюет с Афинами, и афинянина можно продать как военную добычу, без всякого суда. Покупатель платит двадцать мин. Имя проданного мир узнает позже. Это Платон, будущий автор «Государства» и основатель Академии. Родился он между 428 и 423 годами в родовитом доме: через мать Периктиону его род тянулся к Солону, отцу афинской демократии. По Диогену Лаэртскому, при рождении мальчика звали Аристоклом, а «Платон» это прозвище за крепкое сложение. И хотя этой версии не верят, но имя прижилось. Юношей он писал дифирамбы, лирику и даже тетралогию трагедий. Встретив Сократа, сжёг свои стихи и остался в философии. По «Седьмому письму», спорному, юный Платон мечтал о политической карьере. В 404 году Афины пали, власть взяли «Тридцать тиранов», и среди них сидели родные дядья Платона, Критий и Хармид. В 403 году демократы вошли в город через Пирей и разбили тиранов при Мунихии: Крит

Руп Канвар, родившаяся около 1969 года, восемь месяцев как замужняя, теряет мужа: Маал Сингх Шехават умер накануне, в двадцать четыре года. Детей у них не было. В тот же день её сжигают на его погребальном костре. На это смотрят несколько тысяч человек, и толпа одобряет: богиня, благословение, добровольно. 4 сентября 1987 года, деревня Деорала в округе Сикар, штат Раджастхан. Обряд назывался сати, и слово это изначально хвалило женщину: «верная жена». Имя происходит от богини Сати, сгоревшей, не стерпев оскорбления отца. Кстати, власти узнали о случившемся из-за кокосов. Деревня подносила кокосы к месту смерти новой «сати-маты», чистой матери, и в округе возник их дефицит. Только тогда чиновники заволновались. Дальше пошли заголовки: «Нью-Йорк Таймс» вышел с текстом «Индия задерживает четверых после самосожжения». Журнал India Today уже в октябре 1987-го писал, что Деорала стала местом поклонения, и паломники шли в деревню со всей округи. Официальные записи и односельчане твердили: д

Вокзал в прериях, восьмидесятые годы девятнадцатого века. Из вагона выходят двое агентов и десяток детей в новых одеждах, с Библиями в руках. Детей выстраивают на перроне, и фермеры подходят по одному: разглядывают, щупают, заглядывают в рот. Называлось это «поездами сирот». С 1854 по 1929 год такие поезда вывезли из восточных городов США около 200 тысяч детей. Ехали они в деревни Востока, Среднего Запада и Запада, где рабочим рукам не было счёта. Фермы росли, а работников не хватало. Горожане звали их «уличными арабами». Священник Чарльз Лоринг Брейс увидел этих детей в 1853 году и основал Общество помощи детям. Брейс верил: наилучший приют для отверженного ребёнка это дом честного фермера, а не казённое учреждение. Его общество открыло и первый в стране приют для беглецов, «Дом мальчишек-газетчиков». Кстати, слово «сирота» в этой истории вранье наполовину. Меньше половины «пассажиров» были круглыми сиротами, до четверти имели в живых обоих родителей, а кое-кто из подростков приходил

Лондон, осень 1783 года, деревня Тайберн под городом. К виселице идёт процессия из тюрьмы Ньюгейт: три мили дороги и толпа на все три часа. Вдоль дороги стоят трибуны с платными местами, торговцы выкрикивают пироги и эль. Приговорённый одет в лучшее платье: сегодня он должен показать спектакль. Казнь была театром в прямом смысле. Площадь работала сценой, эшафот служил помостом, толпа занимала зал, а приговорённый играл главную роль. Эмблемой жанра стала казнь Робера-Франсуа Дамьена, покушавшегося в январе 1757 года на Людовика XV. На Гревской площади в Париже она тянулась часами, палачи не справлялись. Венецианский авантюрист Джакомо Казанова, стоявший в публике, описал казнь в мемуарах: смотрел «ужасное зрелище» четыре часа, несколько раз отворачивался и затыкал уши, а дамы рядом, по его словам, не сдвинулись с места. Утром казни Дамьен сказал конвою, по преданию, что день будет тяжёлым. Палачом у него стоял Шарль-Анри Сансон, тот самый, что через тридцать шесть лет гильотинирует Людо

Царское Село, осень 1768 года. Английский врач растирает оспенные корочки и делает царапину на руке императрицы всероссийской. За дверью двор замирает: успех сделает Екатерину героиней Европы, смерть отбросит империю к смуте. Ставка выше любой войны. Процедура называлась вариоляцией. Материал с оспины больного втирают в неглубокую царапину, болезнь проходит в лёгкой форме, а иммунитет остаётся на жизнь. Арифметика метода пугала и манила: от прививки умирал один-два процента, от естественной оспы около тридцати. Без прививки оспа оставалась одной из главных убийц века. Заболевшие горели в жару, выжившие жили со шрамами, многие теряли зрение. Лондон слышал о китайском способе ещё в 1700 году: два врача рассказали Королевскому обществу о втягивании оспенного порошка в нос, но тогда никто не пошевелился. Впрочем, в самой Европе метод знали и раньше: в Уэльсе им практиковали с начала семнадцатого века, о чём в 1722 году напечатали письма врачей из порта Хаверфордуэст. Толчок пришёл с османс

Ночь, глухая стена городского приюта. Женщина со свёртком не стучит в дверь. В стене стоит цилиндр-колесо. Она кладёт младенца внутрь, поворачивает и дёргает шнурок звонка. Через минуту свёрток уже внутри, а имени матери не узнает никто. Так работало колесо подкидышей, служившее Европе почти восемь веков. По-итальянски устройство звалось «руота деи трователли», колесо найденышей. Вращающийся цилиндр ставили в наружной стене церкви или приюта. Ребёнка клали снаружи, поворачивали внутрь и звонили. Подавший и принявший никогда не видели друг друга, и это было главной частью конструкции. Идея родилась в 1198 году у папы Иннокентия III. Он видел младенцев, плавающих в Тибре: бедные матери топили тех, кого не могли прокормить. Папа повелел ставить колёса в приютах. Тайное подкидывание должно было заменить убийство. Кстати, анонимность тут не прихоть, а механика спасения. Позор и нищета убивали внебрачных детей надёжнее холода, а колесо убирало свидетелей, и женщина доходила до стены. Италия