Свернуть поиск
Бывший муж приехал мириться с цветами. Разговор о продаже моей машины он начал ещё в прихожей
— Марин, давай начнём сначала. Я без цветов прийти не мог. Виктор стоял на коврике с белыми хризантемами. Бумага вокруг стеблей намокла, с одного угла капало ему на ботинок. Я взяла букет, чтобы он мог снять куртку. — И про машину надо поговорить, — добавил он, ещё не переступив порога. — За неё сейчас хорошо дадут. Пока зима не началась. Я поставила цветы на тумбу рядом с ключами. В прихожей сразу стало тесно: у двери стоял мой чехол с инструментами, а Виктор, вместо того чтобы отодвинуться, придерживал открытую дверь. — Ты мириться приехал или машину продавать? — Одно другому не мешает. Я тебе сейчас объясню. Я пропустила его на кухню. Он сел на своё прежнее место, у окна. С развода прошло два года. Подоконник я успела покрасить, занавеску укоротить, а он всё равно откинул её край за батарею точно так, как делал раньше, чтобы видеть двор. — Марин, помещение на Заводской освобождается. Внизу, не подвал. С верстаком. Я посмотрел: могу там мебель брать, двери, всё, за что раньше не брал
Показать еще
- Класс
– Папу ты обязана простить! – заявила дочь и протянула мне список гостей на нашу серебряную свадьбу
— Фотографию, пожалуйста, верните. На торт её не ставьте. Девушка в кондитерской положила передо мной снимок и подняла крышку коробки. На белом креме уже лежала серебристая цифра двадцать пять. Для фотографии оставили место чуть выше, между двумя полосками крема. — Сам торт готов. Мы можем убрать цифры, но деньги за заказ не вернём. — Уберите цифры, пожалуйста. Сколько осталось доплатить? — Четыреста. Ваша дочь почти всё внесла. Я расплатилась и взяла коробку. Снимок убрала отдельно: на нём мы с Аркадием стояли у загса, я держала цветы так высоко, что у него осталась видна только одна пуговица на пиджаке. На обороте рукой нашей дочери было написано: «Мама, папа. 25 лет». Ещё накануне я не знала, что Даша вынула снимок из альбома. В тот день Даша разложила передо мной на столе два листа. Один был с фамилиями гостей, второй — с телефонами ресторана и кондитерской. — Папу ты обязана простить! — заявила дочь и протянула мне список гостей на нашу серебряную свадьбу. — Тут все, кого ты сама
Показать еще
- Класс
В отцовской записной книжке я нашла расходы на ребёнка, о котором в нашей семье никто не знал
— Юль, записную книжку достань, пожалуйста. Там номер мужчины с велосипедом. Надо ему до обеда ответить. Отец стоял у раковины, мыл руки после гаража. По краю ногтей у него осталась тёмная полоска, и он пытался снять её щёткой. Книжка лежала в ящике с квитанциями. Я открыла с конца, где у него обычно были телефоны, и нашла между страницами конверт с деньгами. На открытом развороте было написано: «Кирилл. Школа — 6500. Ботинки — 3700, на вырост не брать. Лагерь — остаток в пятницу». Ниже другой ручкой: «Велосипед. Обещал к одиннадцати годам». — Кто такой Кирилл? Щётка у отца упала в раковину. Он достал её, положил на мыльницу, закрыл воду. — Ты не там открыла. Телефон на последней странице. Я перелистнула. Номер действительно был там, вместе с адресом и пометкой «синий, после шести». Вернулась к развороту. На соседней странице те же расходы за другой месяц: «Кирилл. Экскурсия. Кроссовки. Сбор на форму». В книжке с потёртым уголком, которую отец обычно клал возле телевизора, у какого-то
Показать еще
- Класс
– Твой огород, ты и копай! – отрезал муж, а осенью первым составил список родни, которой обещал картошку
— Твой огород, ты и копай! — отрезал Миша и поставил лопату к стене сарая. — Мне две грядки только. На той стороне земля тяжёлая. — А зачем ты на той стороне посадить решила? Я наклонилась, подняла из борозды камень и швырнула его в ведро. Камень попал по краю и отскочил обратно. Миша подождал, пока я его подберу, словно мы разговаривали о том, как я плохо попадаю в ведро. — Вдоль забора к середине лета тень. Там ботва одна получается. — Ну, раз всё знаешь, сама и сделаешь. Я за насосом поеду. Он уехал. К вечеру я перекопала одну грядку. Вторую за деньги вскопал соседский парень Артём. Мы договорились, что осенью он поможет выкопать и заберёт мешок картошки для себя и матери. Он хотел было отказаться: мама, мол, картошку в магазине покупает. Потом подумал и спросил, можно ли маленькую, потому что крупную он не любит чистить. — Маленькую тоже надо чистить, — удивилась я. — А я её в духовку целиком. Вы картошку в духовку целиком не ставите? Я не ставила. Летом попробовала, когда выкопала
Показать еще
- Класс
На золотую свадьбу муж позвал всю родню, а мне оставил записку со списком блюд на тридцать человек
— Мам, а мне во сколько приезжать? — спросила Валя. — Папа пишет, к двенадцати, но я думала, мы вечером. — Вечером. Вы с Костей и мы с папой. Если он ещё Серёжу позовёт, нас пятеро. — Мам, какой Серёжа? Тут тридцать человек. Я отложила телефон и развернула лист, оставленный Гришей на столе. Сверху он приписал: «Ане. К субботе». Ниже в столбик шли холодец, селёдка под шубой, два вида пирогов, фаршированные перцы, винегрет, запечённая курица, картошка, компот. Возле холодца стояла цифра восемь. Я сперва подумала, восемь порций, и только потом разглядела: «восемь форм». — Он вам уже написал? — спросила я дочь. — Не только нам. Тётя Зоя с мужем едет, дядя Серёжа взял билет, двоюродные из Ржева двумя машинами. Папа в чате всех пересчитал. Может, ты не открывала? В чате родственников у меня был выключен звук. За неделю накопилось сто с лишним сообщений. Я открыла последнее: племянница спрашивала, можно ли принести торт, или Анна Михайловна и торт уже печёт. Гриша ответил смайликом, который п
Показать еще
- Класс
– Зачем ей знать, что я у тебя живу? – спросил бывший муж перед приездом своей новой невесты
— Зачем ей знать, что я у тебя живу? — спросил Игорь. — Она через сорок минут приедет. Тебе же всё равно нужно в магазин. На нашей сушилке висели его рубашки. Мои полотенца он уже снял и положил на гладильную доску. Под одним полотенцем торчал носок, тоже его. — Мне не нужно в магазин. — Я могу тебе список написать. Хлеба нет. И кофе почти кончился. Бывший муж жил у меня седьмую неделю. Приехал в начале августа с рюкзаком и удочкой: в комнате, которую он снимал, прорвало трубу, хозяин обещал просушить пол и вернуть его через десять дней. Я пустила Игоря в маленькую комнату. Пустила именно на десять дней. На кухонном календаре даже обвела число, потому что потом ко мне собиралась сестра. Сестра перенесла поездку, пол не высох, рюкзак превратился в два чемодана. На дверце моего шкафа появился Игорев ремень. Мы встречались по утрам у чайника и вполне вежливо желали друг другу доброго утра. У нас уже три года не было причин спорить, чей сегодня мусор. Теперь опять появилась. — Алла знает,
Показать еще
- Класс
– Не смей называть её прислугой! – впервые за двадцать лет свёкор перебил жену при гостях
— Ира, ты куда села? Это для Риты. Свекровь взяла со стола мою чашку и перенесла на подоконник. Под чашкой остался влажный кружок. Я провела по нему салфеткой, хотя стол был накрыт клеёнкой и от кружка ничего бы не случилось. — А где моё место, Тамара Петровна? — Ты же всё равно будешь туда-сюда ходить. Я тебе на кухне положила салфетку. Там сядешь, когда освободишься. На кухне и правда стояла тарелка с отбитым краем. Рядом — та самая салфетка. Из гостиной было слышно, как Валерий Михайлович пробует на баяне первые такты вальса. Сегодня он обещал сыграть его без остановок. Полгода назад запинался на переходе, а теперь наконец разобрался. Я сняла со спинки стула фартук. Надевать не стала. Положила его на тарелку и пошла в комнату. — Я пока поставлю чайник. Потом послушаю вальс. — Рита с дороги. Ей сразу чай принеси. И принеси из кухни паштет, только на большой тарелке. Тут люди сегодня впервые. Впервые была одна Рита, бывшая Валерина коллега. Остальные приходили по четвергам с зимы. По
Показать еще
- Класс
– При чужих бабушкой меня не называй! – свекровь попросила внука, которому сама напросилась на выпускной
— При чужих бабушкой меня не называй! — попросила свекровь. Мой сын Федя держал перед ней картонный пропуск с нарисованной ладонью. Они с классом сделали такие для взрослых, которые согласились участвовать в выпускном. У Феди и его бабушки Лиды была станция с бумажными птицами. Дети складывали птиц, а взрослые показывали, как пустить их по натянутой нитке. До репетиции оставалось полчаса. Федя успел написать на пропуске «Бабушка Лида» и хотел теперь протянуть шнурок в дырку. — А как тогда? — Лидия Сергеевна. Или Лида, если будут спрашивать. У вас же там приглашённые из других классов. — Другие четвёртые, — уточнил Федя. — Они тоже родных приводят. Лида сняла с его плеча нитку, которая зацепилась за свитер. Она сама напросилась на этот выпускной. Увидела в нашем семейном чате, что нужны взрослые на станции, и позвонила Феде до того, как я успела дочитать объявление. Предложила придумать птиц и обещала принести леску, колечки и прищепки. Я в тот вечер собиралась записаться к нему сама, н
Показать еще
- Класс
– Мама всё равно ничего не понимает! – сказал брат, не заметив, что я включила громкую связь
— Мама всё равно ничего не понимает! — сказал брат. — Зачем ей про машину? Утром приедут, поставят перед фактом. Я буду внизу. Я держала телефон над столом. Мама попросила включить громкую связь: в трубке Сашин голос у неё сливался с гулом холодильника. Я включила и не успела предупредить его. Мама перестала разматывать красную нитку. Нитка осталась натянута между её пальцами. — Какая машина, Саш? — спросила я. — Грузовая. В девять. Ты дома будь, там станок разбирать надо. — Мамин станок? — Ну не мой же. Лена, у меня минут пять, давай без этого. Мама придвинула телефон к себе. Я подумала, что она ему ответит, но она только ткнула пальцем в красный кружок. Из кухни сразу ушёл чужой голос. Стало слышно, как в комнате по стеклу скребётся сухая ветка. — Набери его, — выговорила мама после паузы. — Сейчас? — Нет. Не набирай. Я ещё не придумала, что спросить. Мама восстанавливалась после операции на колене. Ходила с палкой, на лестнице держалась за перила обеими руками. Я приходила вечером з
Показать еще
- Класс
Муж сорок лет запрещал мне работать, а после выхода на пенсию начал считать, сколько я съедаю
— Ты опять сыр отрезала? Я стояла у плиты, держала лопатку и смотрела, как Борис кладёт мою тарелку на кухонные весы. Он обнулил их, снял бутерброд, взвесил отдельно хлеб. Потом подцепил ножом сыр. — Двадцать восемь граммов. Вчера было сорок. — Боря, я ещё не завтракала. — Я и не говорю, что нельзя. Просто надо понимать, куда всё уходит. Я выключила конфорку. Яичница осталась под крышкой. На столе лежала его новая тетрадь: «Продукты». На развороте он расчертил две колонки: «Борис» и «Вера». В моей стояли граммы, его пока пустовала. Борис вышел на пенсию в июне. До сентября он переставлял инструменты на балконе, потом решил навести порядок в расходах. Моя небольшая пенсия, как прежде, уходила в общий конверт. Конверт лежал у него в письменном столе. — Вера, ты чего замерла? Ешь. Я же не отбираю. Он вернул сыр на хлеб. Я сняла фартук и пошла одеваться. — В магазин? Возьми чек. В прошлый раз зелень почему-то без цены была. — На улицу. — А завтрак? — Потом. До сквера я дошла без шапки. При
Показать еще
- Класс
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
Приветствую, уважаемые читали моего блога. Здесь я делюсь жизненными историями. Подписывайтесь на канал, впереди много интересных историй.
Показать еще
Скрыть информацию
Правая колонка